На завтрак, обед и ужин

– Не спится? – развалившийся морской звездой Йоханнес Клэбо лениво открывает глаза, и его улыбка довольного кота растекается до ушей. Большунов смотрит на него и сам, вяло потирая левый глаз, гадает в голове, почему даже сейчас организм встает спозаранку. – Проснулся, потому что тебя не было, – произносит он под шум нахлынувших волн, наблюдая за растекающейся по ногам воде. В волосах Йоханнеса блестит соль, а на коже россыпью абстракций лежит белый высохший песок. Мимические морщинки у глаз и подрагивающие светлые ресницы выдают в нем удовлетворенность от услышанного. Он приподнимается на локтях, вдыхает запах моря и приятно жмурится под лучами восходящего солнца. Саша верит, что Йоханнес, его Йоханнес и сам как солнце. Яркий, красивый и до боли в груди необходимый ему самому, Большунову. Освещающий дорогу и согревающий сердце, теплый, родной, временами выжигающий в нем все без остатка. Как яркий огонь мотивирующий идти дальше, но раздирающий на кучу мелких лоскутов при любом неправильном движении. Когда-то его предупреждали – такова цена за возможность прикоснуться к звезде. Клэбо пыхтит себе под нос и запускает пятерню в свои волосы, пытаясь хотя бы немного прибрать растрепавшуюся шевелюру и вернуть общечеловеческий вид. Он вообще постоянно заботится о том, как выглядит со стороны. Всегда опрятный, красивый и вежливый, потому что институт репутации требует определенного заученного поведения, но это совсем не мешает. Ему нравится, когда им восхищаются и ставят в пример, кому вообще это может не нравиться? Картина приводящего себя в порядок Клэбо заставляет Сашу улыбнуться, и, идя на поводу у потока возникшей нежности, он ловит чужую руку, освобождая ее из запутавшихся волос, сплетает со своей и плюхается рядом прямо в отсыревший песок, вытягивая ноги навстречу теплой воде. Та охотно облизывает щиколотки и отблескивает на горизонте восходящего солнца. Йоханнес льнет к согретой теплом кожи помятой майке и трется щекой где-то возле воротника. Голову ведет от знакомого и близкого запаха, а может это просто морская соль в легких рассыпается на кучу частичек и въедается в организм. Чувствуется уют своего родного дома. В его системе координат существует несколько домов – Тронхейм, первая позиция в списке победителей, и объятия Саши. К великому счастью или сожалению совмещать их не удается, но он и не пытается. – Хорошо тут, – фактически мурлычет он, когда ладонь Саши невесомыми движениями проходится по его шее. –… и спокойно, – кивает тот в ответ, смотря куда-то в горизонт. Одинокая часть их виллы окрашивается оранжевым цветом наступающего дня, а плещущаяся вода, попадая на сухую одежду Большунова, игриво стекает по прессу Клэбо, привлекая внимание. Красиво. И вид, и отдых, и конечно мужчина, распластавшийся в его руках с довольной мордашкой. Саша делает глубокий вздох – буквально заставляет себя оторвать взгляд с поджарого живота и обратить внимание еще раз на природу вокруг них. Получается не очень. Пресс Йоханнеса непроизвольно подрагивает от капелек прилетающей волны. Острые тазовые костяшки прячутся под резинкой шорт, пропитанной морской водой. Клэбо знает. Он затаившимся хищником ждет следующего действия и, кажется, фактически перестает дышать. Его Саша всегда последователен и читаем. Безумно льстит и радует, что читаем только им самим, Йоханнесом. Его маяк. Идеальный, с каждым выверенным движением и осторожным словом, разрезающим все потаенный тайники в груди. Как воздух, он идет рядом, плечом к плечу, связанный самой судьбой, и Клэбо искреннее в это верит. Саша принадлежит ему и так было всегда. – Ладно я, – ладонь Большунова очерчивает выступающие ключицы и пальцами скользит ниже, по фиолетовым пятнышкам на плечах, шершавой гусиной коже на руках. – А ты чего тут разлегся? – Сюрприз хотел сделать. Ну знаешь, завтрак в постель и все такое, – Йоханнес чувствует прилив мурашек по телу и улыбается от сладкого привкуса воспоминаний прошедшей ночи. Саша мягко усмехается, и глаза его отсвечивают зеленым проблеском хитринки. – Кухня в другой стороне, – он с трудом отводит взгляд от чужого пресса и утыкается носом в лохматые локоны светлых волос. Без геля их приятно ворошить в руках и пропускать сквозь пальцы. Йоханнес делает вид, что ему это не по нраву и немного брыкается для вида, но потом, довольно посапывая, всем своим видом просит повторить. – Сначала хотел освежиться. – Без меня? – Ну, ты спал. – И кто меня вымотал? Лицо Клэбо немного красится розовым как местные закаты, и он, несколько смущенный своим же поведением ночью, отводит взгляд куда-то в сторону. Саша довольно ухмыляется – чувствует чужое затаившееся дыхание на своей шее и наслаждается мурашками, пробежавшими по его телу, от того, насколько это дыхание горячее. Здесь, на другом конце света, хорошо. Жарко. Не так, конечно, как в постели со своим принципиальным соперником после окончания кубка мира, когда можно позволить себе все и даже больше. Но тоже неплохо. – Не пытайся меня пристыдить, – Саша мягко и тихо смеется, чувствуя больше не голос, а вибрацию, обвивает свободной рукой талию норвежца, словно кто-то прямо сейчас его отберет. – Тебе тоже было хорошо. – Да я и не спорю. Клэбо грациозен. Даже когда нелепо пытается сменить позицию и приковать Большунова спиной к песку. Нависшая прядь волос щекочет лицо русскому и тот забавно жмурится, расплываясь в теплой улыбке. Йоханнес ее обожает. Саша чувствует чужие сильные руки по обе стороны от своей головы и выжидает дальнейшего. Ему безумно нравится их игра – кто первый отбросит весь свой контроль, сдастся под напором другого. Кто победит и станет первым. – И чего ты делаешь? – Большунов сдувает свисающий волос и смотрит в чужие глубокие глаза. Саша их обожает. – Мой мужчина проснулся раньше запланированного. Приходится готовить срочный завтрак в постель. Руки Саши нарезают круги по талии и гладкой коже, лишь изредка цепляясь ногтями за провокационную мокрую резинку шорт. Йоханнес делает глубокий вздох и закусывает нижнюю губу, борясь с внутренним желанием прижаться к чужим губам. Они чувствуют свой пульс и каждый из них уверен – у второго сердце так же громко стучит, разламывая ребра. – Но мы не в постели, – кончики пальцев касаются острых выступающих косточек и словно случайно поддевают тяжелую розовую ткань. По-моему, думает Йоханнес, не прерывая игривых переглядок, для них любое горизонтальное положение приравнивается к кровати. Да и лень ему сейчас вставать и топать до виллы. Еще и наверняка под чужим надзором готовить завтрак, на который он сам напросился. Тактика Саши – это ненавязчивые поглаживания, попытка вывести из равновесия и полный контроль над ситуацией. Тактика Йоханнеса – ожидание. Зная нрав своего мужчины, Клэбо ни разу не прогадывал, выбирая пассивный способ победить. Как и на лыжне, он предпочитает наблюдать, а после, рассчитывая в голове траекторию, нападать и забирать то что принадлежит ему всегда – победу. Бряцанье золотой безделушки на шее возбуждало не меньше рыка в ухо разозленного вторым местом соперника. Господи, как же он хорош, когда проигрывает. И когда выигрывает тоже. Как и предполагалось, Саша подается вперед и сокращает дистанцию между губами. В груди Йоханнеса трепещет от нарастающей радости и желания, и он улыбается в чужой рот – победил. Саша потом отомстит, но это будет потом. Прямо сейчас время пожинает плоды своей победы и дарить проигравшему утешительный приз – себя. Возможно, это даже лучше золотой побрякушки и первого места. Саша напирает – он любит брать все под свой контроль в любой позиции, потому что знает, что встретит сопротивление. Вторая часть их негласной игры двух победителей. Клэбо в очередной раз признается сам себе, что эта недопрелюдия возбуждает его намного сильнее банальных ласк. Его чуть ли не потряхивает от мысли, что даже сейчас, когда под ними белый (но не такой белый как снег) песок, а не расчищенная лыжня, они все еще соревнуются. Все еще соперники. Мужчина охает от неожиданности и несильно прикусывает выступающий кадык, когда чувствует сильные ладони на своих ягодицах. Его ведет от жара прикосновений, которые ощущаются даже жарче чем погода среднестатистического дня Мальдив. Саша не против. Ему все еще не дает покоя тот покрытый бронзовым загаром живот с крапинками белого песка, провокационно выставленный на обозрение. Хочется дотронуться до него, но все, что он сейчас себе позволяет – сжать упругую ягодицу и прижать чужое разгоряченное тело к своему. – Что ж, тогда давай дойдем до постели, – Йоханнес принимает правила игры и прижимается своим пахом к чужому, уже заметно выступающему бугру, притираясь медленными движениями. Саша громко дышит, когда чувствует заветное прикосновение и к верхней части тела, и к нижней, кусает губу и прикрывает глаза. – Нет. Чувство приятного наслаждения притупляется и позволяет не улететь головой куда-то далеко в туман. Инстинктивно раздвигая ноги, Саша дергается и крепче сжимает ягодицы, управляя чужим телом, сильнее вжимая его в себя. Куда-то на задний план уходит прохладная погода, потому что сейчас ему горячо, а прибрежные волны, время от времени накатывающие еще не согретой солнцем соленой водой, контрастируют и заставляют табун мурашек проходиться везде. Он усмехается, когда делает верные выводы – белья на Клэбо нет. Это и к лучшему, думается где-то на задворках сознания, меньше волокиты. Возбужденный член ложится в ладонь с готовностью. Большунов проходит по разгоряченной головке, размазывая влагу и чуть сжимая ее между пальцев. И только заслышав тихий скулящий стон где-то в шею, свободной рукой притягивает за волосы чужое красивое лицо и целует с новой силой. Что ж, один-один. Как и обычно, в их маленьком соревновании нет победителя. И золотых побрякушек тоже нет. В отличии от своего любовника, Йоханнес не любит медлить. Он грацией кошки выгибается, извлекая чужой член и проводя по нему несколько пробных движений. Поцелуй сбивается, и Саша стонет ему в рот, мотивируя продолжать. Их горячее дыхание смешивается, глаза волочет пеленой, и весь мир сужается до них двоих. Йоханнес с удовольствием втягивает чужой запах и отрывается от растерзанных губ с диким желанием оставить пару следов на чужой шее. Инстинктивно пометить свою территорию и обозначить, кто здесь кому принадлежит. Ему не нравится разница их темпов и он, дрожащими движениями, скидывает чужую руку со своего члена и обхватывает оба ствола длинными пальцами. Саша несдержанно стонет, откидывая голову назад и окончательно теряясь в ощущениях, а Йоханнес где-то в глубине души ликует, потому что считает себя победителем. Открытая шея слишком сильно привлекает, и он не может сдержаться, когда прижимается к ней губами, и перед тем как слизать выступающий пот, оставляет там пятно. Саша рычит, напоминая животное, и активно толкается в чужую руку, подставляясь под горячие морские поцелуи. Солено. Они оба сходят с ума, совсем чуть-чуть, и вина в этом явно не в них самих, а в проклятом воздухе и холодном липучем песке. Оргазм прошибает через одну, две или сколько-то там минут – никто из них не понимает, когда даже примерно это происходит. Достаточно услышать томный низкий баритон Большунова, который, не соображая, выбирает совсем бешенный темп и обвивает свободными руками талию норвежца, не желая его отрывать от себя, чтобы после, словно желая быть громче, спустить следом. Перед глазами мешается все цвета раннего утра, а в ушах шумит, кажется, вовсе не от прибоя воды. Они оба шумно выдыхают, приходя в себя, и Клэбо снова кладет голову на вздымающуюся высоко грудь, прислушиваясь к учащенному сердцебиению. – Я победил, – ласково мурлычет он через какое-то время. Саша хрипло смеется и с неохотой признает свое поражение. В конце концов, впереди еще столько попыток одержать верх, а там и до начала следующего сезона рукой подать. Когда они приподнимаются, Йоханнес припадает прохладной ладонью к пятнам на чужой шее и в глазах читается подобие сожаления. Саша не любит, когда скрыть следы их страсти невозможно. – Прости. Увлекся, – и слова эти равносильны признанию в любви. Признавать свои косяки Йоханнесу Клэбо было всегда тяжело. Он с виноватой полуулыбкой проводит языком по длинным пальцам, слизывая белесую влагу и не забывает громко причмокивать. Чертов провокатор. Саша откровенно залипает и в горле пересыхает, когда зрение проясняется, открывая соблазняющую картину. – Завтрак был вкусным, – он улыбнулся, когда поймал ответную теплую улыбку и блестящий теплый взгляд. – Продолжим до обеда?