Излечи меня

Я вышла с автобуса с рюкзаком на плечах. Свежая прохлада окатила меня и сделав глубокий вздох я начала искать глазами родителей. Я не хотела чтобы они меня встречали, но узнав о случившемся хорошо что они не примчались в Италию. Я увидела наш старенький Форд и моих родителей ждущих меня. Я поздний ребёнок и мои родители очень оберегают меня, хотя, у меня есть старший брат, но он быстро свалил в Лондон после школы и приезжал только на праздники. Поэтому, вся любовь обрушилась на меня. В этом были свои плюсы, помимо счастливого детства родители всегда меня поддерживали. И решение об отсрочке поступления не было принято в штыки. Когда я лежала в клинике, моя мама практически каждый день приходила туда и узнавала о моем состоянии у медперсонала, так как посещения были запрещены. Мой отец был более сдержанным, но всегда знал как меня приободрить. Он ласково называл меня мышонком и когда я была маленькой, приходя с работы он приносил мне конфетку и говорил, — Тебе тут зайчик передал гостинец, — и широко улыбался смотря на меня добрыми глазами. Я знала что никакого зайчика не было и конфеты покупал папа, но я всегда радовалась и просила передать зайчонку спасибо. Моё детство закончилось когда зайчик перестал передавать мне конфеты. Я не подавала виду, но всё же тайно ждала, что папа, придя с работы достанет конфетку и подарит мне. Глупо, я даже не любила шоколад. Я поняла, что чудо, которое создавали родители для меня, прошло. И впереди ждала только взрослая и суровая жизнь. И хоть я навсегда останусь для моих родителей маленькой девочкой и мама будет печь мне мои любимые блинчики, а папа попрежнему называет меня «Мышонок», мой зайчик больше никогда ко мне не придёт… Типичные английские пейзажи проплывают за окном. В салоне играют последние новинки радио чартов, а моя мама рассказывает мне обо всём, что произошло за полмесяца. Про новый рецепт пирога, который она мне обязательно приготовит, про соседку Элизабет и её больные колени, про нашего пса Лаки. Я сразу вспомнила Майка, у него остался его пёс, его верный друг. Майк мало рассказывал о своей семье, но очень много говорил о своём псе по кличке Херс. Он говорил, что он его самый лучший и преданный друг и что я, Англия не могу претендовать на этот почетный титул. И смеялся. Он много смеялся и улыбался. Сердце защемило и на глаза выступили слёзы. Я так по нему скучала, за несколько недель человек принял меня такой, какая я есть, смешил меня, ему я доверила свои секреты. Такая нелепая смерть. Я даже не успела с ним попрощаться. Если бы я только не пошла в тот вечер бродить по этому чертовому городу, возможно, Майк был бы жив. Я прикусила нижнюю губу чтобы не разреветься во весь голос. Я опять вспомнила его. Убийцу. Его холодные руки, его пожирающий взгляд полный ненависти. Он ведь мог столько раз меня убить. Так почему не сделал этого? Может ему нравится процесс охоты и он играет со мной как кошка с мышкой? Из моих раздумий меня вывел мамин голос,  — Вот мы и приехали домой, — мамочка повернулась ко мне и расстроилась увидев мои слёзы, — моя детка, мне так жаль, мы пройдём через это вместе. Я наготовлю тебе много вкусного и мы поболтаем с тобой за чашечкой чая. Я хотела поехать к себе на квартиру, но родители настояли чтобы я пожила какое-то время у них. Наверно, так даже лучше. Мы вышли с машины и ко мне с радостным лаем побежал Лаки. Он вилял хвостом и резво прыгал вокруг меня. Я присела чтобы обнять его,  — О, Лаки, я так по тебе соскучилась, — недавно был дождь и его лапы были в грязи, а его шерсть пахла шампунем для собак и грязью. Он ещё несколько раз покрутится вокруг меня, вымазав полностью в своих следах и побежал к моей маме. Папа взяв мой рюкзак уже зашёл в дом. Моя мама взяла меня под руку и мы вместе пошли вслед за отцом. Внутри ничего не менялось со времён моего детства. Старый камин заставленный нашими детскими фотографиями, наши старые и уютные кресла, ковёр, который уже изрядно был потрёпан, но все равно вписывался в интерьер. У нас был типичный английский двухэтажный домик из серого камня и темной крышей. Вокруг дома был невысокий заборчик который тоже был выполнен из серого камня. Перед домом была небольшая лужайка и две тропинки одна вела к входной двери, а другая к гаражу. За домом находился небольшой дворик на котором располагался деревянный стол и стулья, мы часто жарили барбекю всей семьей на праздники. В углу двора стоял старый дуб и на одной из его веток были качели, а дальше был только лес. Окна моей комнаты как раз выходили на него и по вечерам, когда туман опускался на наш городок, лес выглядел очень мрачно и напоминал картину из фильма ужасов. Весь вечер мы провели за обеденным столом болтая на отстраненные темы. Папа зажег в камине огонь, на кухне пахло яблочным пирогом и чаем с корицей. На душе впервые за долгое время было спокойно. Когда за окном стемнело, мы перешли в зал и устроились перед телевизором смотря старые фильмы. Прямо как в детстве. Я сидела на полу перед диваном, а мама заплетала мои волосы в косы. Папа сидел в кресле и читал газету иногда поднимая взгляд на экран телевизора. Ближе к полуночи мы разбрелись по своим комнатам и дом погрузился в сон. Переодевшись в белую льняную ночнушку до колен я вышла на балкон и огляделась вокруг, достала из заначки сигарету и закурила. Хоть я была взрослой, мне не хотелось чтобы родители знали о моей вредной привычке. Я затянулась и пустила дым вверх окутывая ночное небо с россыпью звёзд в табачный дым. Хоть и не было лунного света все было хорошо видно. Кустарники на опушке леса, верхушки деревьев, тропинку протоптанную нами с братом ещё в детстве, наш старый дуб и…. Майка. Что? Я чуть не уронила сигарету. Протерев глаза я посмотрела туда ещё раз и не поверила своим глазам. Майк стоял у нашего забора, улыбался и помахал мне рукой,  — Этого не может быть, — я зажмурила крепко глаза и снова посмотрела туда. Он никуда не делся, — Майк! Майк! , — я негромко прокричала его имя. Он ещё раз помахал мне, развернулся и пошёл в сторону леса. Я понимала, что этого не может быть. Я видела как его убили и это не может быть он и идти за ним — это плохая идея. Но я уже молнией вылетела из своей комнаты и стараясь не шуметь спустилась на первый этаж. Я даже не одев тапочки вышла на задний двор. Мягкая трава покрытая росой намочила мои ноги и по телу пробежала дрожь. Я вгляделась вдаль. Майк все так же медленно уходил в лес,  — Майк! — окрикнула я его, но он не обернулся. Я побежала за ним, — этого не может быть, Мария, это все не по-настоящему, — но ноги несли меня по холодной тропинке. Я бежала и кричала его имя и просила остановиться, но его силуэт скрылся в темном лесу. Я остановилась. Было очень холодно и страшно. Я обернулась и посмотрела на дом, он был погружён во тьму. Я снова повернулась и посмотрела на лес. Наконец, собравшись с силой духа я шагнула в темноту. Было очень тихо, я все шла и шла, но его нигде не было. Я звала его во весь голос, но мне никто не ответил. Я старалась идти прямо чтобы не заблудиться и периодически оглядывалась на дом, чтобы понимать расстояние которое я прошла. Мои ноги сильно замёрзли и я остановилась, —  — Может это посттравматический синдром? Это просто галлюцинации, надо возвращаться домой пока не подхватила пневмонию, — я ещё раз огляделась и удостоверившись что его нигде нет, развернулась и пошла домой. Ветки кустарника расцарапали мне лодыжки. Теперь я старалась идти медленно и смотреть под ноги. Вдруг, я услышала шаги. Я остановилась и посмотрела назад.  — Майк? — Никого. Я продолжила идти, но ускорила шаг. Снова послышались шаги, совсем рядом. Стало очень страшно и я начала паниковать. Я перешла на бег и побежала не оглядываясь. Шаги позади меня тоже перешли на бег. На ходу я повернула голову назад. Снова никого. Но я бежала не останавливаясь. Я схожу с ума! До тропинки ведущей к дому оставались считанные шаги, я на ходу обернулась чтобы посмотреть назад и во что-то врезалась. Я отлетела назад больно ударившись локтем о землю. От неожиданности я вскрикнула и посмотрела наверх. Передо мной стояла фигура в чёрной накидке и капюшоне который скрывал лицо.  — Нет! Только не это! — прошептала я. Он поднял руки и медленно снял с себя капюшон. Это был он. Убийца Майка и мой ночной кошмар. Я резко соскочила несмотря на боль и побежала прочь. Сучки и корни деревьев больно впивались в мои ступни, а ветки деревьев обжигающе хлестали меня по лицу. Я бежала и бежала. Не оглядываясь и не крича. Но это было все бессмысленно, ведь он был везде. Я снова влетела в него, но в этот раз он не дал мне упасть схватив за руку и притянув к себе. Он посмотрел на меня сверху вниз,  — Чего тебе нужно от меня? — спросила я заикаясь.  — Ты знаешь кто я? — спросил он после небольшой паузы. Его голос был низким и звучал устрашающе. Я замотала головой, — врёшь, — протянул он. Я догадывалась, но не хотела признавать это. Холодное тело, красные глаза, нечеловеческая сила и скорость. Это ведь только сказки, просто вымысел.  — Ты вампир?! — я не знаю, было ли это утверждение или вопрос. Он улыбнулся и моё сердце ушло в пятки.  — Умная девочка, — прошипел он. У нас есть правило, никто не должен знать о нашем существовании, — он притянул меня ещё ближе к себе, так, что я почувствовала его тело сквозь мантию. Он был высокий, тело твёрдым и рельефным, а руки очень сильными. От его хватки моя рука начала ныть.  — Я никому ничего не говорила, — мои глаза намокли, а голос звучал виновато.  — А это и не важно, — ответил он и наклонился ко мне. У него были светлые волосы и как бы это странно не звучало, очень красивое лицо. Правильные черты, большие и красивые глаза, волевой подбородок и кривая ухмылка, — все, кто знают о нашем секрете — должны умереть, — он схватил меня за горло и приблизил своё лицо вплотную к моему, — но признаюсь, охотиться за тобой и наблюдать за тем, как ты сходишь с ума доставило мне удовольствие. Даже немного жаль тебя убивать, — он слегка наклонил голову и приблизил свои губы к моим.Я сглотнула, слёзы ручьём бежали по моему лицу, а тело дрожало словно осиновый лист.  — Я прошу вас, — всхлипывая произнесла я, — я никому не расскажу и забуду это. Я буду хранить вашу тайну! — Он только сильнее сжал свою руку на моей шее, немного отстранился и провёл языком по моей щеке.  — У тебя даже слёзы вкусные, — прошептал он мне на ухо. Я не знала что делать, он был очень силён.  — Пожалуйста, — умоляла я его, — отпустите меня, — я звучала очень жалко, — но другого выхода не было. Хотя, в глубине души я понимала что этого не произойдёт. Он отстранился, посмотрел мне в глаза и резко впился своими губами в мои. Это не было похоже на поцелуй, он больно кусал мои губы, пожирал мой рот. От удивления я широко открыла глаза и смотрела на него, а он на меня. Он медленно отстранился и провёл большим пальцем по моей нижней губе. Затем снова приблизился к моим губам, но уже не кусая, а целуя их. Мои руки упирались в его широкую грудь и пытались оттолкнуть его. Его язык требовательно проникал в мой рот, одна рука обвила мою талию и притянула к себе, другой рукой он зарылся в мои волосы на затылке. Я была в замешательстве, но он был очень настойчив и наконец я сдалась и приняла поцелуй. Несмотря на его холод, его губы были очень горячими. Я закрыла глаза. Мое тело немного расслабилось. Его рука спустилась ниже и начала поднимать подол моей рубашки. Я открыла глаза и попыталась оттолкнуть его, но он этого даже и не заметил. Продолжая поднимать свою руку всё выше и сжимая мои ягодицы. Я начала мычать и вырываться. Я не хотела этого, я не могла, только не с ним. Я не понимала что происходит, он гоняется за мной и пытается меня убить, но в итоге страстно целует и желает меня. Вдруг, снова притянув меня к себе он со всей силы впечатал меня спиной к дереву. Было очень больно и я начала плакать. Его руки гуляли по моему телу под рубашкой больно сжимая мои груди. Он оторвался от моих губ и спустился к шее. Я втянула воздух и приготовилась к тому, что сейчас он прокусит мою вену и выпьет всю мою кровь. Но он начал жадно целовать её, —  — Я не хочу, прекрати, пожалуйста, перестань, — я стала умолять его. Вдруг он резко оторвался от меня и посмотрел. Его лицо вмиг стало очень злым. Его рука схватила меня за волосы на затылке и резко развернув меня спиной к себя, он больно вдавил мое лицо в ствол дерева. Резко задрав мою рубашку он одной рукой разорвал мои трусы. Я начала громко кричать и умоляла его остановиться. Но он накрыл своей рукой мой рот и наклонил мне голову назад прошипел на ухо, — Заткнись! Он резко вошёл в меня. Боль пронзила всё мое тело, я вцепилась руками в кору дерева. У меня было мало опыта в сексе, практически и не было. Один раз в клинике мы с парнем из соседней палаты решили попробовать это, но все закончилось очень быстро и я ничего не поняла. С тех пор у меня ни с кем не было. Он стал двигаться быстрее и быстрее входя в меня. Одной рукой он закрывал мой рот, а другой держал меня за талию. Я перестала сопротивляться, лишь изредка всхлипывая. Боль прожигала меня внизу.Вдруг я почувствовала как тепло разливается у меня внутри. Он кончил. За все это время он не произнёс ни звука. Продолжая закрывать мне рот, он прошептал,  — Ещё увидимся, Англия, — и в ту же секунду исчез. Я без сил упала на землю и начала рыдать. Я закрыла лицо руками и притянула колени к груди. Я ревела и ревела пока не закончились силы. Я стала смотреть в одну точку. Не было никаких мыслей. Не было ничего. Наконец, когда моё тело уже не могло переносить холод я встала и побрела домой. Я тихонько пробралась к себе в комнату и закрыла дверь. Включив свет в ванной комнате я открыла горячую воду, сбросила ночнушку и встала под душ. Я стояла не шевелясь минут 20. Во мне кипели боль и обида. Мною воспользовались, грязно воспользовались. Я взяла мочалку, намылила и начала тереть своё тело. Я тёрла и тёрла, хотелось содрать с себя кожу. Я повторила это несколько раз, но мне казалось что я всё ещё грязная. Наконец, я смыла остатки геля и вышла. Впитав влагу с волос и обернувшись в полотенце я подошла к зеркалу. Мое лицо выглядело очень устало. Щеки впали, мешки под глазами, покусанные губы, ссадины от веток на лице и засосы на шее. Как я объясню маме эти ссадины? Ещё раз посмотрев на себя я пошла к себе в комнату. Сбросила полотенце и нагая забралась под одеяло. В этот вечер я уснула мгновенно.