Излечи меня

Приятный запах булочек пробрался в мою комнату. Мама хлопочет на кухне с раннего утра под тихое бормотание телевизора. Я проснулась в приятном настроении, и лишь спустя пару секунд я вспомнила вчерашнее. Как же хочется чтобы это оказалось сном, но боль в моем теле говорит об обратном. Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Вчерашнее происшествие пронеслось в моей памяти обжигая меня. Дикий рёв вырвался из моей груди, но подушка заглушила его. Я сжала одеяло руками так сильно, что мои костяшки заныли. Выплеснув боль через крик меня немного отпустило. Перевернувшись я уставилась в потолок. Я не понимала ничего. Мысли роем сдавливали мою голову. Что ему нужно от меня? Зачем он это делает? Чем все это закончится? Мысли, вопросы, догадки. Ответов нет. То что случилось вчера — было нелогично. Он ведь вампир, он должен был меня убить, а вместо этого…надругался, использовал, унизил. Я чувствую себя паршиво. Хочу содрать с себя кожу, стереть себе память, отмотать время, да что угодно. Сделав глубокий вздох и закрыв глаза я попыталась успокоиться, но перед глазами всплыло его лицо. Такая ровная и холодная кожа. Кожа убийцы. Я открыла глаза и резко села в кровати, нужно срочно прийти в себя пока мама не поднялась ко мне и не застала меня в таком виде. Я зашла в ванную комнату и посмотрела на себя: тёмные круги под глазами, губы опухли от вчерашних укусов, на шее виднелись гематомы и красные, заплаканные глаза смотрели на меня. — Зачем я вообще потащилась в этот лес? Майк ведь мёртв, он не мог там быть. Это какие-то игры разума на которые мне не стоит вестись. Но как теперь отличить реальность от иллюзий? — я задавала себе эти вопросы и яростно намыливала руки как будто всю ночь возилась в грязи и теперь мне нужно было их отмыть. День прошёл спокойно. Мы позавтракали всей семьей, потом папа уехал по делам, а мы с мамой прибрались на кухне. Я замазала все синяки, но ссадины были замечены. Я сказала, что была на пробежке утром и немного не поделила дорогу с ветками деревьев. То, что я решила заняться спортом, была радушно принятого моими родителями и тема про ссадины не поднималась, правда мама рвалась их обработать, но вовремя раздавшийся телефонный звонок от моего брата спас меня. Я старалась скрыть свою печаль, мне не хотелось расстраивать родителей своим плохим настроением. Да и мне хотелось забыть все как страшный сон. Домашняя рутина расслабляла меня и отвлекала от дурных мыслей. Вечером, приготовив ужин и проболтав за ним до ночи, мы разбрелись по своим комнатам. Я набрала полную ванну горячей воды и устроилась поудобнее. Стало так тепло и моё тело моментально расслабилась. Я начала вспоминать Майка и стало очень больно. Мне до сих пор не верилось. Сердце предательски сжалось и на глазах появились слёзы. Я прижала колени к груди и плакала, плакала, плакала, пока вода не начала остывать. Больные воспоминания давили на меня, особенно по вечерам. Почему всегда грустно именно в такое время? Чувство одиночества, воспоминания, размышления, всё это огромным снежным шаром накрывало тебя без шанса на спасение. Выдохнув, я погрузилась с головой под воду. Может повезти и я задохнусь и тем самым спасусь от всех мыслей. Я закрыла глаза и расслабила тело, лишь изредка выпуская пузырьки с водой. Вдруг я почувствовала легкое прикосновение, решив что это воздух и не обратив на это внимание, но потом давление становилось сильнее, пока наконец я ощутила руку на моей груди которая вдавливала меня. Резко открыв глаза я увидела его. Вампира — который стал частью моих кошмаров. Он сидел на краю ванны и одной рукой удерживал меня под водой. Его лицо было искривлено в ухмылке, а с уголка губ стекала алая кровь. Я начала вырываться, но у меня ничего не получалось, воздух заканчивался и мои лёгкие начинали гореть. Я старалась изо всех сил не глотнуть воды, но мои силы были на исходе, в глазах начало темнеть. Неужели это конец? И последнее, что я увижу перед смертью — это его довольное лицо? Я собралась и из последних сил начала отталкивать его руку с моей груди, ногами я пыталась скинуть его с края ванны. Из-за моих стараний, вода ходила ходуном и я плохо видела его. В какой-то момент он исчез и меня вытолкнуло из воды. Я открыла рот и начала жадно хватать воздух, параллельно оглядываясь вокруг. Никого не было. Я одна, а был ли кто-то? Следующие несколько недель прошли незаметно. Я сходила с ума, и родители видели это. А я видела его. Везде, в отражении, в тени, он был везде. Или мне казалось. Я совершенно запуталась. Я не могла есть, не могла спать, не могла жить. Я полностью ушла в себя и перестала выходить из комнаты. Моя кровать заменила мне мир, и только тут я чувствовала себя в безопасности. Мама и папа пытались достучаться до меня, но безуспешно. В конце концов мама предложила съездить в клинику, в которой я когда-то лежала. -Дорогая, это пойдёт тебе на пользу. Я знаю как тебе тяжело, но ты не даёшь мне тебе помочь, — она гладила мои волосы, а ее голос дрожал. Мне стало очень жаль её, я доставляю ей столько боли. Она не заслуживает этого. Я согласилась. Утром мы поехали в больницу все вместе. День был туманным и холодным. Нацепив синюю толстовку с огромным капюшоном и чёрные джинсы, я сидела в приемной с родителями в ожидании врача. — Всё будет хорошо , — сказал мой папа и взял меня за руку. - Я знаю, — я выдавила улыбку и посмотрела на него и маму. Такие родные, но уже видно было их возраст. Я раньше этого не замечала: россыпь морщин, седые волосы и глаза полные печали. Стало так грустно, мои родители старели и я вместе с ними. Я сжала руку отца покрепче и положила голову ему на плечо. Стало так тепло и я решила довериться им. Побеседовав со мной лично и в присутствии родителей, было принято решение, что мне будет лучше дома. Добавив некоторые антидепрессанты, меня отправили домой. От сеансов психотерапии я отказалась, так как не хотелось ездить по часу в одну сторону, но если улучшений через месяц не наступит, мне придётся немного «отдохнуть» в клинике. Эта новость не доставляла мне удовольствие, но посмотрев на маму, мне стало легче, потому что стало легче ей. Мой родной человек, она так любит меня, а я её. Ради этого стоит бороться и не опускать руки. И я буду стараться забыть всё это и продолжать жить. ***** Прошло пару недель с момента приёма лекарств. Явных улучшений в моём самочувствии нет, но и хуже не стало. Я стала больше помогать маме по дому, отец ездит на работу. Все идёт своим чередом. Вечерами мы смотрим телевизор или играем в дженгу. Днём мы с мамой ходим на рынок, ищем новые рецепты или болтаем за чашечкой чая. Даже начали обсуждать моё возвращение на работу или учебу. Маленькая победа! Но самое главное, я больше не вижу его. Нигде. Я не ощущаю его присутствие и моя тревожность сходит на нет. Синяки прошли, ссадины затянулись. Остались только шрамы на сердце, которые не скоро пройдут. Я часто вспоминаю Майка и его улыбку, я часто вспоминаю его смерть и часто вспоминаю крайнюю ночь в лесу. Эта ночь что-то сломала во мне, было так унизительно и страшно. Я до сих пор не могу от этого отмыться. Сегодня мама поехала на рынок одна. Я же решила немного полениться и поваляться перед телевизором. — Тебе что-нибудь привезти? — спросила мама уже у выхода. — У нас скоро кончится апельсиновый сок, купи пару бутылок, — я крикнула с кухни громко, — только без мякоти, пожалуйста! — Хорошо! — мама вышла и закрыла за собой дверь. Сегодня у меня было хорошее настроение, несмотря на то, что с утра дождь лил как из ведра. Я на кухне прибиралась после завтрака и включила свой плейлист на телефоне. Выключила свет и получилось очень атмосферно. Я быстро закончила с уборкой и решила сделать себе попкорн. — Сейчас найду фильм и съем целый тазик попкорна, — от этой затеи улыбка расползлась по моему лицу. Подставив табуретку, я дотянулась до верхней полки и достала заветную коробочку с кукурузой. Довольная я собралась идти к микроволновке, но вдруг по моей спине пробежал холодок. Противные мурашки защипали мне кожу. Я замерла. Я почувствовала его, он был в этой комнате. Я поняла, он стоит позади меня… Я медленно повернулась. Он стоял у противоположной стены. Карамельные глаза смотрели на меня и не выражали никаких эмоций, он был одет в чёрный костюм и чёрную рубашку и казался выше чем обычно. Моя голова начала болеть. Что опять сон? Галлюцинации? Или это всё наяву? — Что тебе нужно от меня? - я постаралась сказать это чётко, но мой голос перешёл на какой-то писк. Он слегка наклонил голову и продолжал смотреть мне прямо в глаза. Боковым зрением я увидела на столе нож. Не раздумывая, я схватила его. Теперь я стояла с пакетом попкорна и ножом. Очень устрашающе. Я вытянула руку с ножом перед собой. Он лишь усмехнулся и начал медленно идти на меня. Я начала пятиться, пока не уперлась спиной к тумбе. — Уходи, — мой голос так же дрожал, но я обещала, что буду бороться. - Иначе что? Зарежешь меня? , — ему явно доставляла удовольствие вся эта ситуация. Он продолжил идти вперёд. В комнате как будто стало темнее, дыхание стёрло и слёзы произвольно побежали по моим щекам. Он приближался ко мне медленно и уверено, а моя рука с ножом дрожала. Подойдя вплотную к ножу он вопросительно посмотрел на меня и продолжил идти прямо на него. Почувствовав, как кончик ножа проткнул его кожу, я испугалась и разжала кисть, нож упал звонко ударившись о кафель. Я бы не смогла, слишком труслива для этого. Я прижала руку ко рту, чтобы подавить крик посмотрев на своего мучителя. Никаких эмоций, он всё так же холоден. Между нами расстояние вытянутой руки и мне некуда бежать. Сердце бешено стучит, слёзы бегут, а я продолжаю сжимать этот проклятый пакет с попкорном. Он делает один шаг вперёд и расстояние между нами исчезает. Я стою и боюсь пошевелиться, но меня трясёт так сильно, что кажется я похожа на березу в ветреный день. От него так приятно пахнет сыростью, дождём и землей. Не знаю почему, но я всегда любила подобные запахи. Он берёт своей рукой меня за подбородок и поднимает мою голову. Я продолжаю смотреть прямо, я боюсь посмотреть на него. — Посмотри мне в глаза, — его голос прозвучал так властно, что я подчинилась. Его глаза стали тёплого янтарного цвета. Я рассматривала его лицо так внимательно, что боялась громко дышать. Он немного сдавил руку на подбородке и я сморщилась. — Такой хрупкий человечек, я могу сломать тебя, лишь сильнее сжав пальцы, — прошептал он. — Зачем тебе это? — я сдерживала слёзы как могла. — Тшш… — он приблизил своё лицо к моему и приложил палец к моим губам, — ты ведь всё сама понимаешь. — Я никому не рассказала, — я не могла больше сдерживаться и начала реветь. Он провёл пальцем по дорожке из моих слёз, продолжил её ведя по шее и начал спускаться ниже, внимательно следя за своими движениями. Он поднял взгляд и посмотрел на меня. — Никому? — спросил он. Я замотала головой, — даже своей маме? Или отцу? , — страх сковал моё тело. — Не смей их трогать! , — мой голос сорвался на крик. Он больно схватил меня за шею, его лицо моментально стало злым. — Да как ты смеешь поднимать на меня голос? Ты никто, всего лишь еда, — подняв одной рукой меня вверх на высоту его роста. Я начала болтать ногами, кислород перестал поступать в мои лёгкие и в глазах всё потемнело. Он так же легко отбросил меня в противоположную сторону, я отлетела и ударилась об стену всем телом. Он пошёл на меня и выглядел просто безумно. — Ты просто ничтожество, — кажется, он вложил всю свою ненависть в эти слова. Собрав все силы которые были у меня, я зарядила ему пощёчину и изо всех сил рванула из кухни. Конечно же я не успела убежать. Вампир моментально оказался передо мной, вцепился рукой мне в горло. Со всей силы он впечатал меня в стену, боль пронзила меня, а дыхание сперло. Ударить его было ошибкой и я разозлила его ещё сильнее и теперь мне ничего не поможет.