Личный Тони Старк

— Эй, Венти, новое пальто? Снова твой папик? — Венти хмыкает, довольно улыбаясь, когда его обновку, не без зависти в голосе, подмечают. — И что он в тебе нашёл? Обычный же разгильдяй, а встречаешься с таким богачом! В чём секрет? — Он ещё и один из Семёрки, — вздыхает тонкий голос, и Венти расплывается в широченной улыбке, чувствуя, как кто-то пускает слюни на его парня. — Красивый, богатый, умный ещё и со способностью! Скажи честно, как ты его подцепил? — Я милый, харизматичный, смешной, умный, — хихикает, с улыбкой загибая пальцы на каждое своё достоинство. — А, ещё я отлично делаю минет. *** — Так и сказал? — Чжунли смеётся, прикрывая лицо ладонями, пока Венти обиженно скрещивая руки на груди, удобнее устраиваясь на чужих коленях. — А что мне говорить? «Мы мутим, потому что я тот самый Барбатос, который спасал вашу жопу сотню раз, вот, держите автограф», — фыркает, заглядывая в золотые глаза Чжунли, так и светящиеся влюблённостью, от которой в груди что-то согревается. — А ведь я мог бы им рассказа… — Нет, не мог бы, — качает головой, стискивая бедро Венти пальцами. — Не нужно подставляться под удар. — Ну ты ведь раскрылся! И все знают, что мы встречаемся, — Венти дует губы, отворачиваясь, тем самым не позволяя Чжунли себя поцеловать. — Какой смысл в этой конспирации? — Я раскрылся, потому что я богатый, — опять этот аргумент. Венти дико бесится с него каждый раз. «Мы с тобой в отношениях, Чжунли, я тоже богатый!» — Живи себе спокойную жизнь Венти, а по нужде вмешивайся как Барбатос. Ты из всех «Архонтов» самый младший, да и, чаще всего, одного меня хватает. — Конечно, устроишь землятресение и все плохие парни под асфальт, — откидывается на чужую грудь, поддавшись давлению крепких рук на свои плечи. — А я так, красивое дополнение. Подумаешь, снёс ту военную базу штормом, так, ребячество. Вообще можно из «Архонтов» выписывать. — Ты опять ворчишь, — Чжунли вздыхает, насильно прижимая обиженно сопротивляющегося Венти к себе, чтобы расцеловать тёмную макушку. — Я не говорю, что ты слабый, просто тебе не за чем раскрывать себя и проставляться под удар. Я это сделал только потому что… — Мнишь себя Тони Старком, — ворчать Венти не прекращает и даже немного щипает Чжунли от скуки. — Я себя с выдуманными гиперболизированными образами не ассоциирую, — ну может только совсем чуть-чуть, но в этом он даже себе никогда не признается. — «Архонтам» нужен был представитель для прессы, а я подхожу лучше всех. — Мог быть кто угодно, — ворчание становится менее недовольным, когда Чжунли гладит его по голове, пальцами тормоша мягкие волосы. — Скажем, Вельзевул? — Издеваешься? Она выходит из своей квартиры и становится Вельзевул только если мир взрывается, — и было такое всего пару раз. Моракс даже завидовал. Эи работала из дома, всё время проводила со своей девушкой и просто мирно жила. Забрать бы Венти, да забыть всю эту геройскую суматоху. — Мурата? — Кинула стулом в корреспондента с раздражающими вопросами. — Царица? — Она буквально расплакалась на интервью, когда увидела мальчика в инвалидной коляске. Слишком мягкая. — А я? — Ровно две причины, — поднимает два пальца, которые Венти тут же возвращает себе на голову, призывая не переставать гладить. — Первая: я тебя люблю и не хочу подвергать опасности, перекладывая такую ответственность. — Ты такой у меня милый, — Венти мурчит, поднимая голову, чтобы смазано чмокнуть мужчину в подбородок. — Второе, — учтиво откашливается, с задором смотря на свернувшегося на его коленях парня, — напомни, как ты первый раз проявил свою способность. — Боже, снова ты об этом. Мне было шестнадцать, я проснулся посреди поля, где заблудился, отстав от школьной поездки, — цокает, уклоняясь от вернувшейся на его голову руки. Снова обиделся. — Я разнервничался, вот и снёс случайно… электростанцию. — Вот и причина, — хмыкает, целуя Венти в макушку, хоть тот и всем своим видом показывает, что совсем ему такая нежность не нравится. — Барбатоса любят, но лучше им не знать, кто конкретно обесточил весь город. — Да не так уж и прикольно с прессой возиться и внимание привлекать, просто мне бы хотелось почаще с тобой обжиматься на заданиях, — вздыхает, обнимая Чжунли, словно компенсируя все те разы, когда ему нельзя было даже прикоснуться к напарнику, чтоб не выдать себя. — Кстати, зачем ты мне костюм такой открытый сделал? Раньше я в этих длинных одеждах был, прямо настоящим ангелом выглядел, а сейчас… словно в одних трусах. — Одежда замедляет скорость твоего движения, когда ты крылья раскрываешь, — Чжунли это часть способности парня нравилась больше всего. Крылья были мягкими, приятными на ощупь и доступными одному ему, потому что остальным Венти их трогать запрещал, больно ударяя жёсткими по краям перьями по рукам, если те лезли, куда не надо. — Ну и мне нравится любоваться твоим телом. — Ты же всё равно не можешь трогать, господин Чжунли встречается с обычным студентом по имени Венти, который никакого отношения к Барбатосу не имеет, — опять издевается, своим тоном намекая, что, раскройся Венти, их жизни стала бы проще. — Всё я могу, — проскальзывает рукой под домашнюю футболку Венти, нащупывая пальцами полоску металла, идущую прямо по рёбрам парня, и аккуратно прикладывает палец к сенсору. Только он и Венти могут его разблокировать. Парень тихо смеётся, и тут же стягивает через голову одежду, оставаясь только в появившейся на груди броне, не смыкающейся сзади, чтобы дать свободу крыльям. Барбатос в ближнем бою был относительно бесполезен, так что обычно прикрывал тылы, а потому в приоритете была его мобильность, а не защищённость. Да и Моракс со своей способностью легко мог в считанные секунды возвести вокруг парня каменные преграды, не дав даже ранить. — Мне так нравится, что этот костюм тебе сделал я. — Опять пытаешься быть Тони Старком, — смеётся, но на радость Чжунли расправляет крылья, задевая ими стоящие на столе стаканы. — К твоему сведению, я больше люблю тебя, чем Старка, хоть он и мой любимый герой детства. — Я не соревнуюсь с выдуманным персонажем. — Ты купил мне машину, просто потому что я соврал, что он в фильме подарил авто Человеку-пауку! — Ты соврал?!