Sauvez-moi de moi-même

— //Да сколько уже можно эту нудятину объяснять? // — думает Вова, сидя на уроке алгебры. — //Старая карга, когда ты уже на пенсию пойдёшь? // — бурчит он в мыслях. Загоревшийся экран телефона оповещает о том, что парню пришло сообщение. Идиот. Не отвечать: Сегодня после школы на заднем дворе. Не опаздывай. — //Вот придурок, думает, что я приду.// — смеётся он с наивности его «друга». — //Ох, черт, ещё же к этому идти. Как его звали-то? Да пошло все. Не пойду никуда.// Телефон загорелся вновь. Идиот. Не отвечать: Я знаю, что ты прочитал. Только попробуй не прийти. — //Хахах, попробую, придурок. Вот только как мне улизнуть? //

***

Оставшиеся уроки прошли, как обычно. Вову вызвали на обществознании к доске. Немного потупив, он все же хорошо справился с заданием и получил твёрдую четвёрку. Он не гнался за оценками, для него были важны только знания. Его все устраивало. Выйдя из кабинета, к нему сразу же подбежал Саша. — Ну, что, дружище? Не забыл? — сказал он, перекидывая руку через его плечо и приобнимая. — Нет, конечно. Пошли. — говорит Зеленский с улыбкой. — Ты иди. Я сейчас догоню. — Давай только быстрее. — просит Вова. — //Придурок, ещё надеется на что-то.// Если он выйдет сейчас на улицу, то его будет легко найти. Закончил учиться только его класс и параллель. Слишком мало людей будет на школьном дворе, поэтому слиться с ними не получится. — //Нужно где-то переждать.// — с этой мыслью юноша направляется в мужской туалет. Он достаёт наушники, подключает их, вставляет в оба уха и наслаждается музыкой. Он может пробыть таким образом в кабинке весь день. Но буквально спустя несколько минут, его телефон начинает мигать от приходящих оповещений. Идиот. Не отвечать: Эй, ты где?! Я же сказал тебе прийти. Я жду, тебе лучше прийти, придурок! Не испытывай моё терпение. — Ахахах, какой смешной. — улыбается Вова, видя сообщения. Но, видимо, сегодня его телефон хотели просто разорвать от уведомлений. Он видит как загорается экран и на нём отображается уже знакомый номер. Испугавшись внезапного звука, он нечаянно дёргает руками и принимает вызов. — Здравствуй, ты закончил? — доносится мужской голос. — Вот же… — не успевает закончить Вова, осознавая, что уже ответил на звонок. — Ты слышишь? — Здравствуйте. Э-э… Я сегодня не смогу. Да, не смогу, извините. — Хватит врать. Где ты сейчас? Я могу забрать тебя. — Не стоит, я правда сегодня не смогу. До свидания. — юноша завершает разговор, не желая слушать возмущения. Зеленскому лучше поскорее идти домой. Если Саша на заднем дворе, то убежать сейчас через парадный вход не составит никакого труда. Выйдя из туалета, он направляется к дверям школы, но на середине пути, он замечает силуэт своего приятеля. — Эй! Ну-ка иди сюда! — кричит он и поворачивается в сторону юноши. — Вот черт! — проговаривает тот, разворачивается и бежит в неизвестном направлении. — Что Вы все за мной гонитесь-то?! Нужно набросать в голове хотя бы примерный путь, чтобы Саша оказался за спиной, а Вова мог спокойно выйти. — Идиот! Остановись, хуже будет! — И не подумаю, придурок! — Я тебя убью! — Сначала догони! Бежать от хорошо подготовленного спортсмена было не самой лучшей его идеей, но, как говорится, попытка не пытка. Он бежит вверх по лестнице, заворачивает в разные стороны, чуть не влетает в какую-то учительницу. И все это сопровождается криками сзади. — //Так. Сейчас направо, а потом на первый этаж.// — думает запыхавшийся парень. — Остановись! Сейчас же! Вова буквально летит по ступеням вниз, перепрыгивая сразу несколько. — //Давай. Осталось немного.// Выбегая из здания школы, он так же быстро спускается с крыльца и бежит к воротам. Вова видит впереди припаркованную машину и очень знакомые очертания тела. — Да, что за день сегодня такой! — говорит он, чуть сбавив обороты. — Этот неугомонный парниша меня уже бесит! — говорит Макрон в трубку. — Он отменил сегодняшний сеанс просто из-за того, что он так захотел! Ты думаешь у меня есть столько времени на него? — Придурок, а ну стой! — этот крик слышит даже Эммануэль. Оглядевшись назад, он видит, как Вова стартует в его сторону. Юноша очень быстро добегает до ворот, а после проносится мимо Макрона. — Здравствуйте! Я же говорил, что не могу сегодня! — Что за…? — не успевает спросить психиатр, как мимо него уже пролетает другой парень. — Что у тебя там происходит? — доносится в трубке. — Э-э… Тут этот парень пробежал. И за ним кто-то гонится… — пытаясь отойти от шока, говорит Макрон. Вова уже устал от этого марафона. Он оббежал угол школьного двора и забежав через заднюю калитку, бежит снова к школе. — Ладно, слушай. Я, наверное, не буду… — не успевает договорить Эммануэль своему собеседнику и слышит крики. — Месье Как Вас там! Заводите машину! Я освободил место для нашего сеанса! — кричит Вова через все поле. — Что Вы встали?! Заводите! Быстрее! — Боже, за что мне это?! — негодует Макрон и садится в машину. Вова со скоростью света приближается к автомобилю, дёргает ручку передней двери и запрыгивает на сиденье. — Ну же! Вперёд! — говорит он, стараясь перевести дыхание. Макрон сразу же отъезжает от ворот школы, замечая злорадную улыбку на лице парнишки. — Месье Как Вас там? Серьёзно? — возмущается Эммануэль. — Ну, извините. Я забыл как Вас зовут. — говорит Зеленский, смотря назад на стоящего в недоумении Сашу. — Эммануэль Макрон. — Ладно. — с абсолютным безразличием говорит Вова. — Да ты вообще обалдел что-ли?! — мужчина повышает голос и поворачивается в сторону юноши. — А я то что?! — В тебе нет ни капли уважения к старшим! — Ох, блин! Как жаль! — наигранно расстраивается Зеленский. — Как мне теперь жить? Ужас какой! — Вот же засранец! Мы ещё даже не начали занятия, а ты уже все нервы мне вытрепал! — Запишу в тетрадку своих достижений «Вытрепал нервы психиатру». Звучит уморительно, кто прочтёт — не поверит! — Ни стыда, ни совести у тебя нет! — Только сейчас заметили? Странно, я думал, что такие, как Вы, всегда людей анализируют. — говорит Вова. — Анализируем. Но не таких балбесов, как ты. — А это я запишу в тетрадку комплиментов. — Да помолчи ты уже! — кричит Макрон. — Не нервничайте! — Я тебе сейчас такое «не нервничайте» устрою! — Ой-ой-ой! Как страшно! — Вова бы хотел ещё немного побесить мужчину, но внезапно раздалась мелодия звонка, оборвав все планы. — Здравствуй, Вова. Поставь, пожалуйста, звонок на громкую. — Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич. Готово. — Угу. Спасибо. — начал психолог. — Вы вообще уже с ума сошли?! Два сапога пара! Идиоты недоделанные! Подеритесь там ещё в машине! Господин, мать твою, Макрон, это у тебя ни стыда, ни совести! Ты как с ребёнком разговариваешь? — Правильно! — поддерживает Вова. — А ты не возникай! У него терпение не железное! Прекращай ерничать, когда со взрослыми разговариваешь! — Правильно! — говорит Макрон. — Ну-ка, заткнись, психиатрический маразматик! Тебе на пенсию случайно не пора, придурок? Ты должен быть тише воды, ниже травы! А ты что?! Кричишь на своего клиента! — Зря я, наверное, забыл сбросить вызов. — говорит Эммануэль, наклоняясь чуть к Вове. — Да уж… — произносит Зеленский. — Я все слышу, олухи! — кричит Дмитрий в трубку. — Я оставил Вас одних на десять минут! И за это время Вы чуть не убили друг друга! — Не преувеличивайте, пожалуйста, Дмитрий Анатольевич. — Не думал, что скажу это, но я согласен с ним. — говорит Эммануэль. — Если бы кто-то кого и убил, то в машине был бы точно не мой труп. — заявляет Вова. — Ты ахринел, что-ли? — кричит Макрон. — Заткнулись оба! — раздаётся рёв из телефона. — Я Вам обоим по тыкве надаю, если не прекратите, поняли?! — спрашивает психолог. — Я жду! — Поняли мы. — в один голос говорят мужчины. — Молодцы. Все. Хватит ругаться. Ваше занятие должно проходить спокойно! Может мне и сеанс Ваш слушать? — Нет, не стоит. — резко отвечает Эммануэль. — Да. Не стоит. — поддакивает Вова. — Ну смотрите у меня. Все. Пока. — До свидания. — Пока, Дим. Мы пошли! — радостно произносит психиатр, останавливая машину напротив многоэтажного здания. Выйдя из машины, Вову сразу же обдул сильный порыв ветра. Покрывшаяся мурашками кожа напомнила владельцу, что он забыл куртку в школе. Обратив внимание на то, как поежился парень, Макрон поспешил в здание, приглашая за собой юношу.

***

— У Вас тут довольно уютно. — говорит Зеленский, проходя в кабинет. — Спасибо, присаживайся. — благодарит Эммануэль и указывает на кресло. Скинув портфель с плеч и поставив его около предмета мебели, Вова удобно устраивается на сидении. — Ну, что? Будете мой мозг штурмовать? — Можно и так сказать. Я надеюсь, что смогу тебя понять. — Слушайте, а Вы ничего такой, когда серьёзный. — сказал парень, зная, что сможет засмущать мужчину. — Мне это тоже в тетрадку комплиментов записать? — Как хотите. — ответил он с милой улыбкой на лице. — Так. Не будем отходить от темы. — попросил Макрон, забирая со стола свой блокнот. — Знайте, что я не тот человек, который сможет Вам легко открыться. — Знаю. Поэтому у нас будет не один сеанс. — Мне уже лень приходить на них. — Ты не хочешь решить это все? — А я разве говорил, что меня что-то не устраивает? — парировал юноша. — Нет. Никогда ни на что не жаловался. Ни Вам, ни Дмитрию Анатольевичу. — Насколько я знаю, ты пришёл к психологу только из-за медсестры. Это так? Что случилось? — Играл в волейбол. Хотел отбить мяч снизу. Как Вы уже поняли, ничего не вышло. И мяч не отбил, и кофту запачкал. — Такие сильные были? — спросил психиатр, прекрасно зная, что парень имеет ввиду под «кофту запачкал». — Всегда делаю сильные. Если получаются слабые, то я корю себя. Думаю, что я выпендриваюсь. Как только вижу лёгкие порезы, следующие идут ещё глубже. — Ты наказываешь себя за то, что это может быть неправдой? — Скорее всего. — Как давно ты это делаешь? — поинтересовался Макрон, делая некоторые записи. — Я не помню. Давно. — Хорошо. Зачем ты это делаешь? — Чтобы почувствовать что-то. — То есть в других случаях ты ничего не чувствуешь? Ты про ощущения или эмоции? — Эмоции. Боль я чувствую. Именно поэтому и калечу себя. Чтобы почувствовать. — //Ответы очень сдержанные. Говорит только по делу и если спросить.// — думает Эммануэль. — Тебе нравятся эти ощущения? – спрашивает психиатр. — Нет. Это больно. — Но ты продолжаешь так делать. — Знаю. Я не говорил, что я хотел бы продолжать это делать. Это лишь способ решить мою проблему, преодолеть какую-то трудность. Я не могу показывать свои эмоции. Я вру всем. — И в особенности себе. — Именно. Это пугает. Я не знаю какой я на самом деле. Все, что видят окружающие — это лишь маска. — Какую маску можно чаще всего увидеть на тебе? — Либо безразличие, либо радость. Другого не дано. — Почему такие? — Первая очень удобная. Если я показываю, что меня ничего не волнует, то люди будут думать, что я холодный внутри. Будут знать, что меня сложно задеть и не будут даже пытаться это сделать. А радость — это то, что привыкло видеть в нас общество. Если не показывать счастье, то начнутся вопросы. Вопросы, которые я ненавижу. — Тебе не нравится, когда интересуются тобой? — Я не хочу рассказывать что-то о себе ненужным людям. — Интересно. — говорит Эммануэль, делая пометку. — Кто тогда для тебя «нужный человек»? — Вы, например. — Как ты это определил? — Наше с Вами общение будет заключаться лишь в сеансах. Я не буду видеть Вас больше нигде и это радует. Я могу излить Вам свою душу, поныть, не думая о последствиях. Я не услышу от Вас осуждения. Мне не придётся думать о том, что человек, находящийся на постоянной основе рядом со мной, знает все про меня. — Почему ты так волнуешься об этом? — Мне страшно осознавать, что кто-то может знать меня лучше, чем я сам. — А почему ты сказал, что не услышишь от меня осуждения? Ты боишься этого? — интересуется психиатр. — Не то, что бы боюсь. Хотя… — задумался Вова. — Может быть для меня страшно обесценивание моих проблем со стороны других людей. Я буду показывать безразличие, но я не смогу контролировать что-то внутри. Душа может надломиться, ведь она держится на вере в то, что я болен. — Но ты лечишься неохотно. — Я привык к такому состоянию. Меня все устраивает. — Наш первый сеанс должен быть пробным и длиться всего 30 минут. Скоро время подойдёт к концу, но я бы хотел продолжить. Как ты на это смотришь? — спрашивает Макрон, глядя на свои часы. — Нет. Как только закончится время, я уйду. И так уже много Вам рассказал. — Тебе придётся рассказывать мне много. С этого момента я буду слушать все, что ты скажешь. — Не думали о том, что я могу врать? — Я все равно уже все понял. — Неужели? И что же? — Сильно выраженная депрессия, мазохизм. Повышенные негативизм и избегание. Твои родители не оценивали тебя по достоинству. — Вы ничего не спрашивали о родителях. — Знаю. Твоих ответов мне хватило для того, чтобы понять, что твои родители давно забили на тебя. — Не может быть. — Ты стремишься к соответствию с общественными рамками. Не пытаешься как-либо выделяться. Не видишь в этом смысла, верно? Ты лишь хочешь, чтобы тебя ценили, лично не признавая этого. Ты хочешь, чтобы кто-то похвалил тебя, потому что для родителей все твои достижения были как должное. — заключает Макрон. — Даже не знаю, что сказать… — Вова скрывал это ото всех. И ему сказали это в лицо. Сказал другой человек, который впервые с ним так общался. — Неприятно, когда тебя читают, как открытую книгу? — Да, немного. Но появляется желание закрыть это все ещё глубже. — Не стоит. Это сделал лишь я. Никто другой не сможет. — 30 минут уже прошли? — Перенесу повышенное избегание в группу сильно выраженных. Да. Время закончилось. — До свидания. Было не очень приятно с Вами пообщаться. — Зато мне понравилось. Я напишу тебе, когда будет следующий сеанс. Скорее всего завтра. До скорой встречи. — Надеюсь, нет. — говорит Вова, направляясь к двери. — До дома дойдешь? — Не думаю, что Вы тот человек, которого должно это волновать. — Верно, но все же я спросил. — Наверное дойду. Кто знает? — с ехидством произносит он. — Мне довезти тебя? — Если только сильно хотите. — на лице пробегает какая-то заигрывающая улыбка. — Подожди тогда. — Да пошутил я. Не нужно. Я же говорил, что не хочу, чтобы человек, знающий меня, был в моей жизни больше нескольких часов. Ещё раз до свидания. — накинув портфель и открыв дверь, парень мило помахал, тем самым вызвав улыбку у мужчины, и вышел. — //Очень интересный юноша.// — подтвердил свои догадки Макрон. — //Надеюсь, что наше общение будет больше, чем несколько часов.//