Sauvez-moi de moi-même

Проснуться от того, что тебя в 6 утра будит какой-то мужчина, черты лица которого ты не можешь разглядеть, это не самое приятное в жизни. – Вставай! Ты слышишь, нет? Тебе в школу надо сегодня? – говорит Макрон, тряся Вову за плечо. – Отстань уже! Дай поспать! – сонно говорит парень и переворачивается. – Ты ахринел?! – Эммануэль выпрямился и стоял некоторое время в шоке. Только что его малолетний пациент послал его, так ещё и неуважительно. Стоит, наверное, сказать спасибо, что маты не использует. – Вставай! – крикнул он в ухо, а после начал смеяться с того, как младший грохнулся с дивана. – С ума сошли?! Вы зачем кричите?! – спрашивает парень и трёт ушибленные от падения места. – Подзатыльников тебе в детстве не хватало! Ты как вообще с утра просыпаешься? – интересуется Макрон и подходит к окну, желая раздвинуть шторы. – Как нормальный человек от будильника! Это у Вас, видимо, доисторический склад ума, что позволяете себе орать на спящего человека! – язвит Вова и следит за реакцией старшего, которая появилась спустя мгновение. – Ты как со старшими разговариваешь?! Ну-ка, сюда иди! – говорит Макрон, медленно приближаясь. – И не подумаю! – произносит Зеленский и, подымаясь с пола, бежит в коридор. – Вот же..! – успевает только сказать мужчина и бежит вслед за ним. Парень поворачивает налево и сразу же натыкается на ванную комнату, забегает внутрь и закрывает дверь. – Открой дверь! – кричит старший, стуча в неё кулаком. – Так Вы меня убьёте! – Может быть! Открывай! – Нет! Я не хочу умирать вот так! – Не убью я тебя! – Вот сразу я Вам и поверил! Ага, как же! Размечтались! – Спиногрыз недоделанный, открывай, тебе в школу надо! – говорит Макрон, прекращая тарабанить в дверь. – Какой Вы грубый... Ужас! – Выходи уже. – спокойным голосом попросил мужчина. Чуть приоткрыв дверь и высунув свою голову, юноша спросил: – Вы точно успокоились? – Конечно, ангел мой. – ответил мужчина и, просунув свою руку, ухватился за шею сзади, потащив за собой. – Что же ты такой неугомонный? – произнёс он, продолжая держать его чуть ниже роста волос. – Эй! Отпустите! – завопил Вова и попытался оттолкнуть его. – Только когда извинишься. – Не буду. После этих слов Зеленский получил звонкий удар по голове. Совсем слабый, но все равно было неприятно. – Вы мне сейчас подзатыльник дали что-ли?! – А что с первого раза не понял? – сказал он и ударил ещё раз. – Да хватит! – Тебе в школу надо? – спросил мужчина, отпуская ворчливого парня. – Надо. – обиженно проговорил тот. – Ну тогда собирайся. Чего встал-то? Я тебя домой довезу, чтобы ты хоть в порядок себя привёл. – Иду-иду. Претерпевая боль, Вова переоделся в соседней комнате в свои уже сухие вещи. Такая забота от абсолютно чужого человека была ему вновинку. Он не понимал как ему нужно реагировать на это. Стоит ли ждать подвоха? – //Что за глупые мысли?// – подумал парень. – //Он делает это просто так.// – Ты готов? – спросил Макрон, заглянув в комнату. – Да. Уже бегу. – сказал он с улыбкой на лице. – //Может все-таки он делает это, потому что он добрый? Ну, да, конечно, все же взрослые мужчины помогают подросткам, принимая их у себя дома. Но почему тогда он так ведёт себя рядом со мной?// Мужчины в тишине выходят из квартиры, молча едут в лифте и также, не смея ничего сказать, садятся в машину. Назвав свой адрес, Вова удобнее устроился в кресле, стараясь насладиться минутами спокойствия. – //Мне правда комфортно рядом с ним. Не думаю, что он со всеми такой.// – мысли не покидают его голову. – Месье Макрон, у Вас есть кто-нибудь? – Почему тебя это интересует? – задался вопросом Эммануэль. – У Вас есть кольцо на пальце, но при этом нет ничего дома, указывающего на присутствие в Вашей жизни кого-то другого. – Молодец, заметил. – начал старший. – Я разведён. Но кольцо все равно ношу. Наверное, чтобы помнить о том, что я пережил. – А второе зачем? – Вот это, – сказал он, показывая простое обручальное кольцо. – она надела мне в день нашей свадьбы. А второе – это моя мечта. – И в чем она заключается? – Хочу связать свою жизнь с кем-то также крепко, как эти плетения. – печально ответил он. – Символично. Но слишком грустно. – произнес Вова, поворачивая свою голову в сторону мужчины. – Не переживайте, найдете ещё. Вы же красивый, так ещё и состоятельный. Правда детей бьёте. Это не каждой жене понравится. – Ещё получить хочешь что-ли? – А я-то что?! Я ничего такого не говорил! – Ага. Конечно. Знаю я твои намёки. – говорит он, не обращая внимания на младшего и стараясь сконцентрироваться на парковке. – На выход. – Бе-бе-бе. – последнее, что услышал Макрон перед тем, как дверь захлопнулась. – //Он потеряный ребёнок. Закрылся там где-то внутри. Мне нужно достать его под любым предлогом, нужно разобрать причину того, почему он его закрыл.// – думает Эммануэль, следя за удаляющимся юношей. – //Он травмирован и не хочет этого признавать. Он не хочет получить помощь. Ох, тяжело же мне будет...// А Вова быстро забежал к себе в квартиру. Нужно умыться, переодеться, вновь собраться и идти в школу. – Я же уроки не делал... – сказал он себе. – Ладно, скажу, что тетради забыл. А я успею душ принять? Черт, нет. – ответил парень, посмотря на время, которое уже стремительно приближалось к часу начала занятий. Вова подошёл к шкафу, с серьёзным лицом выбирая какую одежду ему сегодня надеть. Чёрный низ всегда подразумевался, поэтому он достал какие-то брюки. А вот с верхом нужно подумать. Может хоть раз в футболке сходить? Глупая мысль. Водолазка и рубашка? Отлично. Переодевшись, он поспешил в ванную, но встретил новое препятствие. У него дома нет ничего, чем можно было бы обработать и заклеить раны, а чтобы умыться придётся убрать пластыри. – Ой, да плевать. – говорит он и отдирает их от кожи. Он тщательно чистит зубы, моет лицо и, закончив с этими махинациями, выходит на улицу. – А ещё дольше можно было? – спрашивает Макрон, следя за каждым движением юноши, который уже успел сесть в автомобиль. – Могу вернуться. – Ты почему раны не заклеил? Они откроются у тебя от любого касания. – У меня нет дома лейкопластырей. – Какой же ты ребёнок. – мужчина тянется в сторону Зеленского, открывая бардачок и доставая оттуда маленькую аптечку. – Если бы мне сказали решить с кем провести зомби-апокалипсис, чтобы выжить, я бы абсолютно точно выбрал Вас. – отшутился парень. – А я бы абсолютно точно не выбрал тебя. – парировал Макрон, открывая коробочку. Мужчина достаёт оттуда пластыри. Касается своей рукой подбородка Вовы, поворачивая его голову к себе. – Наклонись ближе. – попросил старший. Он с осторожностью обрабатывал его лицо, замечая, что у юноши проступает лёгкий румянец на щеках. Он старался не умиляться этой картине, старался не пошутить, поэтому ускорился. Закончив с этим, он убрал все на место и снял машину с ручника, начиная путь.

***

– Спасибо, что подвезли. Да и за вчерашнее тоже спасибо. – тихо произнёс Вова, выходя из автомобиля. – Не стоит благодарности. Топай давай. Удачи. Сегодня, кстати, будет сеанс. Я заеду за тобой. – сказал Макрон, следуя за действиями пациента. – Ну-ка, стоять оба! – крикнул только подошедший Дмитрий Анатольевич. – И как это понимать? – Что? – недоумевал Макрон. – Ты с каких пор подростков на своей машине довозишь? – спросил друг. – Он меня ещё и домой вчера к себе забрал! Знаете, как страшно было! – начал Вова. – Вот, смотрите, что он со мной сделал! – показывает пальцем на своё травмированное лицо. – Ты ахринел?! – рявкнул Эммануэль, приближаясь к Зеленскому. – Отойди, педофил ты эдакий! – крикнул Дима и закрыл собой подростка. – Что ты себе позволяешь?! – он протянул руку и слегка ударил его сзади по голове. – Я-то что?! Ты посмотри на него, он же врёт! Не делал я ему ничего! – негодовал мужчина, потирая затылок. – А с лицом у него тогда что? И что он делал в твоей машине? – Его избили вчера, я должен был забрать его от школы, но он в сквере под дождём весь в крови лежал. Я помог ему! А когда я лицо ему обрабатывал, он уснул! – оправдывался психиатр. – Надо было тебя посреди ночи из квартиры выпнуть! – выругался он, подходя к подростку. – Тише ты, идиот, мы около школы стоим. – сказал Дмитрий, вновь останавливая друга. – А ты, – он посмотрел на Вову. – бегом на уроки. – Будет сделано! – сказал он Дмитрию Анатольевичу, а Макрону показал язык и убежал. – Вот придурок! – сказал Эммануэль. – Ты стал другим. – начал товарищ. – Что ты имеешь ввиду? – Ты стал живее после знакомства с ним. Будто тепло в тебе появилось. Я изначально это заметил, когда ты, как сумасшедший, за ним погнался. А сейчас выясняется, что ты его ещё и дома приютил. Месье Эммануэль-душевная-сосулька-Макрон помог подростку. Что с тобой? Признавайся. – Ничего со мной не произошло. Это лишь формальность, понимаешь? Я сделал так, как посчитал нужным. – Ты даже мне столько внимания не оказывал, как этому пареньку. – Предлагаю закончить этот разговор. – с серьёзным лицом произнёс психиатр. – Конечно-конечно. Но не пытайся убежать от правды. Я-то все вижу. – сказал Дмитрий на прощание и направился в сторону школы.

***

– И снова я в этом кабинете. – сказал Вова, проходя в знакомое помещение. – А что? Не нравится? – Кабинет нравится, но то, что мы тут делаем – не очень. – Присаживайся. – он указал на кресло. – О чем сегодня хотите узнать? – с подделанной улыбкой спросил парень. – Может быть отношения? Твои взаимодействия с родителями нам ещё рано разбирать, поэтому давай поговорим о любви. – предложил Макрон, садясь напротив и открывая свой блокнот. – У тебя была когда-то пара? – Да. Но как-то не очень хочется об этом говорить. – Стоит узнать все возможные причины твоего состояния. У тебя была девушка? – Да. – Постарайся описать её, используя только прилагательные. – Любимая, прекрасная, добрая, отзывчивая, открытая, красивая, яркая, нежная, – перечислял Вова. – но ещё она серьёзная, печальная, холодная ко мне и самое главное – бывшая. – Ты любил её. – Конечно. Всем сердцем. – Но тебе больно вспоминать о ней. Как давно Вы расстались? – Больше года назад. – И с этого времени у тебя не было никаких отношений? – Нет. Не было абсолютно ничего. – Не можешь довериться? – Не хочу возвращаться в прошлое. Я не очень любвеобильный человек, а она требовала этого. Она хотела любви, внимания, но я привык показывать её иначе. Я не люблю все эти обнимашки, поцелуйчики. Это не моё. А ей это было необходимо. Я не хочу испытать то же самое. Не хочу повторять ошибку. – Ты убедил себя в том, что отношения – это не твоё. – Верно. Я не создан для них. Я не тот человек. Я скучный, нудный, слишком ленивый, постоянно один. Я могу уйти из реальности, не отвечать никому, закрыться ото всех. А могу быть весёлым, милым. Не каждый сможет выдержать эти эмоциональные качели. – Может ты просто еще не нашёл того человека? – Хах. Я не могу любить первого попавшегося человека. Я влюбляюсь очень долго, анализируя человека, а когда это получается, то это навсегда. Либо пока не бросят. – пожал плечами Зеленский. – Ты сказал человека, а не девушки. – Знаю. Не пугайтесь и не преувеличивайте, но мне не важен пол и внешность, понимаете? Я люблю человека за то, какой он внутри. Мне важно сострадание. Важно, чтобы человек не обесценивал мои проблемы и поддерживал. Я не требую чего-то сверхреального. Я лишь хочу быть любимым и любить в ответ. – с грустью в голосе сказал он. – А знаете, Вы идеально подходите. – шутя, произнёс парень, подмигнул и начал смеяться. – Вот дурачок. У нас тут серьёзные темы вообще-то! – сказал Макрон, заражаясь его милым смехом. – Так, все. Давай продолжим. Почему ты принял такое решение? Почему закрылся именно после неё? – До этого я жил по таким же принципам, как сейчас. Проще говоря, если я буду один, то меня никто не обидит. Она попросила открыться. Она сказала довериться. А после я абсолютно внезапно вижу сообщение о том, что она больше не хочет отношений со мной. Лишь друзья. Не больше. Но я не смог общаться с ней, зная, что раньше любил её. Мне пришлось убивать чувства внутри около месяца. Все тридцать дней я уверял себя в том, что я холодный кусок плоти, который не способен любить. Вы хоть представляете, как больно мне было? – Представляю. – Я хочу послушать Вашу историю. – Ну... Это связано с моей бывшей женой. Мы расстались по моей инициативе. Я не был требователен, как и ты. Просто был слишком эмпатом в то время. Чувствовал тяжесть после услышанных рассказов своих пациентов. Я перенимал все на себя. Это было больно. Она изменяла мне и я знал об этом. Потом, не выдержав, решил расстаться. Но я не бедный мужчина, она ещё долго за мной ходила. Я рад, что ушёл от неё. Ношу кольцо, чтобы вспоминать ту ошибку и больше никогда не совершать. – Вы её ещё любите? – Я думал об этом, но, наверное, больше нет, чем да. Остались лишь воспоминания. А ты? Ты любишь её? – Понятия не имею. Я убедил себя в том, что нет. Мы не виделись с того времени, и я не знаю, что будет, если я встречу её. Либо закроюсь ещё сильнее, либо растаю и буду винить себя в том, что я не дал ей того, что она хотела. – Ты сломил себя внутри, чтобы никто больше не сделал тебе больно. – Да. – Но кое-кто все же доставил тебе боль. И это ты. – Да. Я не жалею об этом. Теперь я не смогу проявить чувств к кому-нибудь. Я не смогу полюбить. – Уверен? – Хах. Хороший вопрос. Не могу на него ответить. – Спасибо. – За что? – посмотрел Вова в глаза психиатру. – Ты открываешься мне. Спасибо за это. И ты выслушал меня. Давно никому это не говорил. – Вам тоже спасибо. По тем же причинам. – Сеанс окончен. – констатировал факт старший. – Знаю. – с улыбкой произнёс Зеленский. – Тебя довезти? – Нет. Я хочу прогуляться. – Может тогда проводить? – не унимался мужчина. – Добиваетесь моей любви? – А если да? – Тогда я не против, но дойду я все же сам. До свидания. – До встречи. – попрощался Макрон и закрыл дверь кабинета. – //Очень ранимый внутри. Не хочет показывать этого, не хочет, чтобы его сломили вновь, поэтому сделал это сам. И сделал очень умело. Настолько хорошо, что теперь никто не сможет задеть его. Никто, кроме меня.//