Sauvez-moi de moi-même

Небо медленно светлеет, в окнах домов друг за другом зажигаются огни, давая понять, что хозяева уже готовы к новому дню. Вова давно проснулся и проводит свой утренний ритуал, стоя на балконе и закуривая очередную сигарету, позволяя ей нещадно сжечь его лёгкие. Ночью он предлагал Макрону остаться, но тот, нежно поцеловав парня в лоб, попрощался и сказал, что завтра вечером заедет к нему. С самого пробуждения юноша пытается отвлечь свой разум, который крутит разные сценарии его жизни. К нему пришло осознание того, что его душа переполнена. Переполнена болью, желчью и грязью, принесенными этим миром и этим обществом. И он ощущает всë настолько сильно, будто эта липкая и мерзкая субстанция покрыла его тело и любой человек, взглянув на Зеленского, смог бы заметить еë. Но никто не подумает о том, что его сделало таким. Никто даже не сможет прикинуть то количество страданий, которое заключено в его нелепом теле. Парень выглядит слишком несчастным для своих лет, воспринимает все очень серьёзно и буквально, что часто вызывает осуждение со стороны сверстников, которые просто не пытаются его понять. И никому из них не знакомо это чувство, когда ты не просто живёшь, а пытаешься существовать изо дня в день. С Вовой всегда была и будет эта пожирающая изнутри боль, потому что он не может по-другому, не может иначе. И если раньше он ненавидел людей, то сейчас он больше всего ненавидит только себя. – У меня есть единственный способ перестать чувствовать себя плохо, – говорит Вова, выкидывая бычок в открытое окно. – это перестать чувствовать что-либо вообще. Именно с такой мыслью он собирается в школу, зная, что, несмотря на долгое отсутствие, там ему всегда будут "рады". Эммануэль точно был бы против этой затеи, потому что он уже в курсе всех недавних поступков одноклассников парня. Но мужчина сам говорил, что нельзя вечно бегать от проблем. Что же, вот Вова и прислушается к его мнению, он будет слышать и слушать все их высказывания, делая для себя конкретные и объективные выводы. Приведя себя немного в порядок, Зеленский не спеша одевается. Накинув джинсовку, он зачесывает непослушные волосы рукой, обувается и выходит из квартиры. Сегодня на улице особенно угнетающе. Если прежде дома казались самыми обычными зданиями, то сейчас они превратились в тусклые и серые постройки. Обычные граждане казались злыми и мрачными, что было очень удивительно для его района. Вечно торопящиеся, но с улыбками на лице, люди стали более гневными. Но даже они, вовсе не знающие Вову лично, смотрели на юношу, как на врага народа. И может быть дело не в самих людях? – //Я ведь не хотел получать такой опыт. Я не хотел становиться взрослым не по годам, но обстоятельства решили иначе. Сами родители сделали меня таким, проявляя с самого детства только холод, а после, когда по их мнению я стал взрослым, оставили, доказывая мне, что я им никогда и не был нужен.// Вова заметил, что мысли в последнее время стали пожирать его слишком сильно, а это значит только одно – он вернулся в то состояние, от которого хотел спастись. – //Но если я все же не справлюсь, я признаю́, что это время было самым лучшим в моей жизни, благодаря Вам.// Ему было ужасно больно видеть слезы на лице Макрона, поэтому он поставил себе условие, что больше никогда он не станет их причиной. Он не должен допустить их появления, а значит, он будет делать вид, что у него всë хорошо. Единственное, что его волнует в данной задаче – сколько он продержится? – //Существуют же люди, которые закрывают свои душевные раны весельем и радостью. Посмотришь на такого человека и не допустишь даже мысли о том, что у него внутри всë разорвано на мелкие кусочки.// – думает парень. – //Я раньше был таким. Всегда с улыбкой на лице, с виду позитивный, всех утешал. У меня хорошо это получалось, пока я не понял, что мои старания никому не нужны. Но вот он, человек, которому я должен соврать, должен показать, что я в норме. Я верну себе маску весельчака, но только ради него.// Проходя через ворота школы, Вова замечает своих одноклассников, но те никак не отреагировали на его появление. Он готовился к едким оскорблениям, которые начнутся с момента того, как Зеленский зайдёт на территорию учебного заведения, но их не последовало, что для парня было очень странно. Может им надоело? Хотя вряд ли, юноша ведь с ними не первый год учится. Вова всегда ощущал себя выше них, но это не была какая-то гонка. Он молча следил за всеми их действиями, размышлял над их поведением и понял, что они просто куски мяса, пытающиеся удовлетворить общество и суметь утолить свои плотские прихоти, но они никогда не были способны на бóльшее. Они все были будто в розовых очках, не осознавая того, что вся их жизнь держится на финансовом положении родителей, а сами они ничего не стоят. Зеленский также думал и о том, что может быть ему самому нужно иногда надевать эти розовые очки, чтобы его существование смогло приобрести хоть какие-то краски, но эта идея так и осталась в его голове. Юноша замечал за собой, что его разум устроен иначе, он мыслил гораздо глубже, но часто сводил это не на объективное мышление, а на свой пессимизм. Он знал все пороки человека, которые его сверстникам были ещё не известны. Сегодняшний день в классе не отличался от всех тех, которые были до смерти Саши. Одноклассники не обращали на Вову никакого внимания, но именно это способствовало появлению какой-то отвратительной тревоги, поглощающей все его тело. Когда-то обыкновенное их отношение стало вызывать опасение, но, не увидев никаких странностей даже через несколько уроков, парень погрузился в занятия, пытаясь переключить свои мысли. Он с неким беспокойством пошёл в столовую, ожидая от них какой-то активности, но не произошло абсолютно ничего. Угомонив своих бесов, Зеленский смог спокойно провести остаток времени. Но это было затишье перед бурей. Уже во второй раз его чутье посылает ему знаки, и во второй раз он отмахивается, сводя свои переживания на какие-то недавние события. И скорее всего у Вовы явно что-то идёт в жизни не так, потому что он перестал доверять даже самому себе. Совсем недавно все изменилось. В его голове есть план, и он определённо будет его придерживаться. Он каждый раз боялся уйти из жизни, не обдумав что-то напоследок, он боялся совершить ошибку, которая прекратит его мучения отныне и навсегда, поэтому каждый раз у него появлялись новые шрамы на руках, но никогда дело не доходило до крайности. Всегда было то, что его останавливало, а сейчас он потерял все. Он потерял себя. Казалось бы, можно жить ради своей любви, но даже это не успокаивало его мысли, которые вечно блуждали из стороны в сторону, разрывая его разум настолько сильно, что он постоянно чувствовал головную боль, и таблетки здесь не помогали. Никакие лекарства не помогут от страданий, заключённых внутри него. Есть единственное спасение. Он уже все решил. Из раздумий его вывел звонок с урока, а после отвлёк и голос одноклассницы, что так приветливо ему улыбнулась. Подростки вышли из класса на удивление быстро, оставляя их наедине. Девушка со словами: «Мне очень нужна твоя помощь, пожалуйста, иди за мной» подождала пока тот сложит все учебники, а после схватила парня за руку и повела его в неизвестном направлении, не отпуская ладони. Они шли по опустевшей школе, что было слишком неестественно. Выйдя из здания, Вова почувствовал нарастающую панику, которая спустя время, когда пара уже была за территорией и поворачивала в безлюдный переулок, вовсе стала бить по черепу с неимоверной силой. Собравшаяся группа сверстников не предвещала ничего хорошего, но может быть на это и был расчёт у Вовы? Замечая их отрешённые и полные злости взгляды в свою сторону, Зеленский понял, что весь сегодняшний день в школе был лишь иллюзией. Они просто пытались сдерживаться, копя ненависть внутри, но теперь у них есть способ выплеснуть эмоции на нём. Парень не будет пытаться сбежать, тем более у него нет такой возможности. Повернувшись, он увидел, как замкнулся круг людей, преграждая ему путь. Одноклассница, которая привела его сюда, отпустила руку Вовы и, также дружелюбно улыбнувшись, отошла в сторону, вставая в одну линию с неприятелями юноши. Огромное скопление людей очень влияет на его восприятие ситуации, он не совсем понимает, как конкретно ему нужно действовать, но чуть погодя разум подкидывает идею: «А есть ли смысл пытаться что-либо изменить?». Согласившись с тем, что таковой отсутствует, он продолжает внешне показывать безразличие, но внутри у него все бушует, давая осознать, что он от судьбы никуда не денется. – Ты, гадёныш, сумел переубедить Алис? – риторически спрашивает один парень, выходя из круга. Он медленными и размеренными шагами подходит ближе, засовывая руки в карманы. На фоне него Вова казался гораздо меньше. – Когда мы с тобой успели перейти на такие любовные прозвища? – язвительно интересуется Зеленский. – Ты так лучше со мной не разговаривай. Если Саша давал тебе право жить, то я этого не допущу. – он перекидывает руку через плечо Вовы и с силой прижимает к себе. – Я понимаю к чему это ведёт, но для Вас же лучше будет, если Вы не тронете моё лицо. – Ты нам угрожаешь? – Нет, что ты. Всего лишь просьба с моей стороны. В общем, надеюсь на Ваше понимание. – с яркой улыбкой он озирается, смотря на лица всех, кто тут сейчас стоит. Вова знает, что его изобьют, но он бы не сказал, что не хочет этого. Они не убьют его, духу не хватит, потому что эти людишки только и делают, что бросаются словами, выплевывая их, как яд. Когда чаша душевной боли на весах перевешивает физическую, он неизменно прижимается спиной к холодной ванне, оседая на кафель, берёт в руки металлическое лезвие и причиняет себе боль. Чтобы избегать таких кардинальных методов, Зеленский ждал встречи с Сашей, понимая, что тот его изобьет. Повода никогда не было, только личные мотивы, так сказать, утолить жажду, но после ухода одноклассника, эти мотивы передались всем его друзьям. И теперь он стоит в окружении множества человек, которые друг за другом выкрикивают оскорбления, стараясь задеть его за больное, не осознавая, что это не какая-то маленькая частичка в глубине души, боль – это синоним его жизни. – Помнишь, что тогда тебе сказала Алис? – задаёт вопрос парень, отходя от Вовы. И все, как один, начали кричать ему эту фразу, а Зеленский оборачивался на тех, кто орёт громче. Он не может контролировать чувство паники. Его будто периодически на несколько секунд возвращает в тот день, когда он стоял около могилы Саши. – Да лучше бы ты был на его месте! Эти слова доносятся из реальности, а перед глазами появляется заплаканное и гневное лицо Алис, которая бьёт его по грудной клетке. Вова, будто в бреду поворачивается в разные стороны, пытаясь зацепиться за действительность и покинуть свой мир, в который погрузился целиком и полностью. – Я не убивал его. – шёпотом быстро повторяет он, желая убедить для начала самого себя. – Это был не я! – после повышает тональность и переходит на крик. – А мы по-твоему это с пустого места взяли?! – орёт кто-то из толпы. – Ты ненавидел его! Просто признай свою вину! – Нет. Это не я. Я не делал этого. – говорит Вова себе под нос. К парню кто-то подходит со спины, толкает вперёд, после чего Вова падает в руки к другим ребятам. Бóльшая часть людей отходит назад, наблюдая за всей этой картиной, а самые смелые парни начинают бить его. Вова видит эти нахальные улыбки, видит искры в их глазах, понимая, что целым отсюда точно не уйдёт. Удары летят в него сразу с нескольких сторон, будто они отрабатывают приёмы на боксёрской груше. Каждый из них выше и сильнее Вовы, поэтому последнему остаётся только защищаться. Он прижимает руки к груди, сжимаясь телом, но это не спасает его от новых увечий. Кулаки летели в него, рассекая воздух, а ноги постоянно перемещались, подымая столб пыли. Юноша замечает, как один из них замахивается на уровне его головы, желая попасть прямо в лицо, быстро проанализировав это, он наклоняется чуть в бок и одноклассник промахивается. Но стоит Вове повернуться по направлению к противнику, как кулак все же находит свою цель, разбивая нижнюю губу. Зеленский хотел, чтобы они помогли ему выплеснуть наружу хоть немного душевной боли, но он прогадал. Он забыл учесть то, что если одни будут бить, то другие – выкрикивать ужасные для его состояния фразы. – Надеюсь, что ты сдохнешь! – Саша не заслужил этого! – Даже смерть для тебя – не наказание! Он сдаётся. Вова отпускает свои руки, прекращая обороняться и принимая все на себя. Но после того, как его ударили в рёбра, он теряет равновесие. Все происходит будто в замедленной съёмке. Он падает на колени, прокручивая в голове сценарий того, что если бы решился раньше, то не был бы покалеченным сейчас. Но даже когда Вова подкосил ноги, они не перестали бить его. Тело, покрытое множеством ссадин, падает на бок. Соприкосновение головы с каменистой поверхностью доставляет ещё больше боли. Юноша откашливается, выплевывая сгусток крови на сырую землю. И только это сумело отрезвить сверстников. Они прекращают и, кинув напоследок: «Потом повторим», уходят от парня. Все синяки и ушибы будут скрыты под одеждой, потому что их ни в коем случае не должен увидеть кое-какой человек. И в таком состоянии, весь побитый и изнеможденный, он смотрит вслед своим ровесникам, но не перестаёт думать о своей любви. Он улыбается сквозь боль, а позже и вовсе начинает истерично смеяться, делая для себя самые выгодные выводы. Вова садится и прижимается спиной к стене дома, выпрямляя ноги, достаёт из рюкзака заветную пачку сигарет. Он зажимает одну между губ, поджигает её, сразу затягиваясь, чтобы раскурить свёрток. Табак приятным ощущением растекается по телу, даря обладателю секунды покоя. Зеленский вставляет наушники в оба уха, включая музыку, и пытается насладиться моментом, ощущая как по виску стекает витиеватой линией кровь. And every single year I’m drowning in my tears, I’m drowning in my tears again I can’t seem to forget the pain I seem to give The pain I seem to give, my friend Woah, oh

***

Парень все же добрался до дома, ковыляя между безлюдных улиц. Он несколько раз запинался, ловя своими заплетающимися ногами каждый бугорок на неровной дороге. Зайдя в квартиру, он истощенно выдыхает, но, собравшись с силами, направляется в душ. Вова аккуратно стягивает с себя всю одежду, осматривая изуродованное тело, а после встаёт под струи воды. Он опускает свою голову и видит, как быстро жидкость окрашивается в алый цвет. Неприятная боль сковывает его тело, раздражая каждый участок кожи. Слишком больно. Слишком обидно. Он больше не может это терпеть. Он устал. И в этом обычном «устал» заключены все его мучения, о которых он всегда пытается умалчивать. В этом слове скрываются апатия, тревога, депрессия, отсутствие смысла жизни и многое другое, в чем Вова не сможет признаться даже самому себе. Он всегда пытался показывать себя сильным человеком, но что делать, когда сильный человек внутри тебя надламывается и сквозь эти трещины просвечивается настоящая личность, которая хочет и ждёт тепла, которая стремится добиться успеха, которая хочет жить? Сколько ещё он протянет? А стоит ли вообще тянуть? Между этими раздумьями он вспоминает о встрече с Макроном, и на душе становится тепло. Встреча с дорогим ему человеком, которому он сделал очень плохо. Он заставил его сомневаться, оставил один на один с мыслями, забивая на все, что между ними было. Вова отвратителен самому себе. Но если когда-то он сводил эту личную неприязнь к минимуму, относился к себе холодно, то сейчас он не может не замечать этого. Весь его разум вопит о том, насколько он ужасен. С этими мыслями совершенно невозможно существовать. Смыв с себя всю кровь, он закутался в полотенце и вышел из ванной комнаты. Пройдя на кухню, Вова вспомнил про подарок от Эммануэля, который был ему в настоящее время просто необходим. Найдя пакет с медикаментами, он принялся обрабатывать свои раны, попутно вспоминая, как раньше это делал Макрон. Для других людей любовь, как кислород, единственное, что даёт возможность хоть немного абстрагироваться от насущных проблем, она придаёт жизни блеск. Для Вовы она была чем-то похожим, и она бы осталась таковой, если бы он все не испортил.

***

Ближе к вечеру Макрон пишет парню точное время их встречи, оставив на сборы около сорока минут. Вова продумывает все, что должен и не должен сказать мужчине на их прогулке. Он не знает, что придумал Эммануэль, поэтому остаётся только положиться на его выбор. За десять минут до выхода Зеленский смотрится в зеркало и пытается подобрать самую искреннюю улыбку, которую только способен выдавить. Он не хочет портить их вечер, поэтому он должен притворяться. Ложь во благо, да, так бывает. Он медленно выходит из квартиры, пытаясь контролировать своё тело, и думает о том, что нужно было выпить обезболивающее. Стоя уже около двери подъезда, Вова видит знакомый силуэт, прижавшийся спиной к машине. Парень натягивает на себя радостную улыбку. – Здравствуй, ангелочек. – говорит Эммануэль, обнимая юношу и целуя его в лоб. – Как ты? – Здравствуйте. Я нормально. – последние слова наполнены ложью, но он держится хорошо. – Садись, отвезу тебя кое-куда. Время в дороге проходит незаметно, они общаются, обсуждая какие-то весёлые моменты из прошлого. Их беседа согревает Вову своей теплотой и уютом. Макрон – тот человек, с которым хочется быть всегда, ему можно рассказать обо всём сразу, но юноша так не может. Не может допустить мысли, что мужчина будет думать об этом потом. Он все ещё не может довериться. – Это, конечно, не самое красивое место, но я очень люблю его. Там все ощущается как-то по-другому, особенно перед закатом. – произносит Макрон и паркует машину. Они выходят и взору Вовы предстаёт высокое недостроенное здание, низ которого уже находится в тени, а вот крышу, наоборот, озаряют уходящие солнечные лучи. Старший берёт его за руку и они проходят через ржавый забор, а после подымаются по ступеням на самый последний этаж. Зеленский смотрит через пустые оконные проёмы, как стремительно они возвышаются над городом. Поднявшись ещё немного, они вдвоём проходят на крышу, Макрон следит за реакцией парня, а тот смотрит в разные стороны, не веря своим глазам. Никогда прежде ему не приходилось лицезреть настолько прекрасный вид. – Я раньше иногда тут бывал. Каждый раз ездил сюда, когда мне было особенно грустно. – говорит он, улыбаясь и продолжая держать руку Вовы. – Скорее всего это не самое лучшее место для таких, как ты, но я был обязан показать тебе это. – шутя произносит он. – Это... Это самое красивое место, которое я когда-либо видел в своей жизни. Макрон подходит ближе и вновь обнимает младшего, поворачивая голову в сторону и следя за тем, как быстро солнце скрывается из виду. Холодный ветер обдувает их тела, заставляя сильнее прижаться друг к другу. И именно человек напротив является для каждого из них своим личным спасением. – Как прошёл твой день? – интересуется Эммануэль, садясь прямо на поверхность, абсолютно не заботясь о состоянии его одежды. – Ну, как и все другие. – Вова садится рядом, даря Макрону улыбку. – Проснулся, умылся, покушал, кота покормил. Мне все это перечислять? – Хахах, если хочешь, то рассказывай. – смеётся он в ответ. – Не, это скучно. – парень поджимает губы и осматривается вокруг. – А у Вас как день прошёл? – На работе был, но работал, кстати, плохо. Думал о нашей встрече. Переживал, понравится тебе или нет. – Мне нравится. Очень. Вы были правы, здесь как-то по-особенному прекрасно. На душе все ещё плохо, но рядом с Макроном становится легче. Хочется забыть тот кошмар навсегда и провести остаток своей жизни вместе с ним. Этим Вова собственно и занимается. Мрак быстро окутывает их город, застилая все на своём пути, только Луна отражает свет Солнца на этом тёмном небе, пробиваясь сквозь густые облака. – Вспоминая твои слова на одном из наших сеансов, я и сам не мог подумать, что моя жизнь настолько изменится после твоего появления. – отзывается Макрон. – Я рассчитывал на хорошего пациента, но ты стал мне слишком дорог. Я теперь не могу на тебе проводить свой психоанализ, который так яро раньше хотел. – М-да, а я не хотел с Вами время проводить, но вот мы сидим сейчас здесь в полнейшем одиночестве, и я не смогу назвать имя человека, который мне ближе, чем Вы, потому что такого попросту нет. Вова кладёт свою голову на плечо Эммануэля, а тот приобнимает его одной рукой. – Видите вон ту звезду? – спрашивает парень, указывая пальцем на точку на небе. – Она очень яркая, выбивается на фоне остальных, но я буду ещё ярче. Но Вову уже можно сравнить со звездой. Свет, видимый невооружённым глазом, доходит до нас только через миллионы световых лет, а это значит только то, что эта звезда давным-давно мертва. Потухла. Её больше нет. Красивая, но в то же время ужасная параллель, которая показывает всю правду его личности. – //Мне искренне жаль Вас за то, что мы встретились, но я не хочу говорить это вслух. Я не хочу делать Вам больно и в этот раз.// – пробегает в мыслях Зеленского, и он молча с этим соглашается – //Ты пытаешься показать мне свою искреннюю улыбку, но твои глаза не горят, а значит, ты врешь.// – с сожалением думает Макрон. Вова знает, что его фальшивое счастье не продлится долго, но он постарается сохранить его ради Макрона. Ради человека, который увидел его настоящий облик, но не отвернулся. И может быть в этом заключена любовь? Видеть все недостатки, но все равно оставаться рядом, несмотря ни на что.