А вы точно двойной агент?

      Они переместились в тёмную приемную перед кабинетом министра. В Британии был поздний вечер.       Снейп подёргал запертую дверь Бруствера и, взмахнув палочкой, четко произнес появившейся светящейся птице: “Кингсли, мы на месте”. Птица взмахнула крыльями и скрылась в стене, противоположной кабинету.       Гермиона с удивлением проводила взглядом его патронуса. Не смогла опознать вид, но это было что-то хищное. Задавать вопросы она не стала.       Они уселись на неудобные стулья для посетителей и стали ждать молча. Гермиона передала Снейпу его мантию и наколдовала несколько светящихся шариков, чтобы не сидеть в темноте. На обоих столах секретарей лежали несколько служебных записок в виде самолетиков. Одна из них слабо трепыхалась – на ней ещё остались левитационные чары.       Где-то в тишине здания изредка глухо слышались голоса и раздавался шум срабатывающих каминов. Министерство магии никогда не засыпало полностью.       – Так как, по-вашему, я справилась с ролью? – нарушила тишину Гермиона.       – Напрашиваетесь на комплимент?       – Возможно. Хочу получить вашу оценку, как в старые добрые. Разве это не было превосходно, профессор? – устало улыбнулась она. Было.       – На мгновение я поверил… – его голос стал ниже, – что вы в самом деле моя легкомысленная спутница. Которую я имею право увести с собой с приёма… Блять, просто молчи.       – … в свою постель.       Гермиона непроизвольно стиснула бедра. Как он может говорить такое, выглядя при этом так равнодушно? Решила, что обдумает это позже. Голова шумела.       – Что ж, уверена, на этот раз это точно похвала.       – Да, это именно она, – мрачно подтвердил Снейп.       Они помолчали.       – То есть я сыграла отлично, – уточнила Гермиона. Несносная девчонка.       – Да ради Мерлина, я же только что озвучил это, мисс Грейнджер!       – Хорошо. Вам удалось сегодня что-то выяснить? – она пристально смотрела на него.       – Да.       – Думаете, эти документы помогут в расследовании?       – Возможно. Это решать людям Бруствера. Что вы думаете об этом деле?       – Ничего, – равнодушно ответила она.       – И куда же делся ваш непрошибаемый интерес к этой миссии?       – Честно говоря, мне изначально было плевать на миссию. Так или иначе, всё решилось бы и без нашего участия. Просто Кингсли не хочет выглядеть идиотом перед Авроратом.       – Так и есть, – подтвердил Снейп.       – И ещё – между нами – он явно побаивается Гарри, – добавила она, – ведь Гарри может быть той ещё занозой в заднице.       – Будете мне рассказывать, – хмыкнул он, и, подумав, спросил: – Вы в порядке?       – Да, почему вы спрашиваете?       – Почему я спрашиваю?       – Ах, ну да, моё слабое здоровье, о котором вы так печётесь... – Гермиона помассировала виски. – В порядке. Я была уверена, что ничего страшного не случится, и мы добудем все сведения так или иначе. В крайнем случае, теоретически, мы могли бы самую малость надавить на Гриданса. Или воспользоваться некими чарами, не только заставляющими раскрывать секреты, но и не оставляющими следов. Никто бы не узнал. А она почитывает запрещенную литературу.       – Звучит слишком хорошо для того, чтобы иметь отношение к белой магии, мисс Грейнджер.       – Зато действенно.       – Вы бы на это пошли?       – Если бы возникла необходимость или если бы нам угрожала опасность – конечно.       Он задумался, каким был бы ее ответ всего несколько лет назад. “Мы не можем этого сделать сэр. Это темная магия, сэр. Что же скажет профессор МакГонагалл, сэр. Давайте лучше просто погибнем, сэр.” Ёбаный Гриффиндор. Любопытно, что сказала бы о ней распределяющая шляпа сейчас.       – Тогда зачем вы так рвались в Австралию? Если дело не в пожирателях и не в ваших родителях.       – Вы не поняли мои мотивы, Северус? Не догадались, зачем я пошла с вами? Так вы точно двойной агент?       Он фыркнул. Она скинула туфельки и вытянула ноги, пытаясь расслабиться на неудобном стуле. Напряжение вечера давало о себе знать. Неумолимо утихал разбудораживший её эмоциональный всплеск. Вместе с опьянением отступала и эйфория. Впрочем, после алкоголя Гермиона всегда чувствовала себя более подавленной. Больше всего на свете ей сейчас хотелось домой.       – И всё-таки. – это не прозвучало как вопрос. Как бы он не сдерживал себя – он хотел это услышать.       – Я пошла туда только для того, чтобы иметь возможность безнаказанно касаться вас, – ровно произнесла она, глядя на дверь кабинета министра. – Притвориться, что вы мой, хотя бы на вечер. И я не жалею ни об одной секунде. Я бы легко отдалась тебе на том столе. Разве это не было очевидно?       По его ментальному щиту поползла тонкая трещинка.       – Вы уверены, что вам не нужно отрезвляющее? – уточнил он, помешкав.       – Уверена, – отрезала она.       В приемную вошел Кингсли. Северус шумно выдохнул.       – Ну, как там обстановка? – министр выглядел помятым и крайне утомленным. Отдалась бы.       – Довольно расслабленная, – с заминкой ответил Снейп.       – Хорошо, – Кингсли облокотился на секретарский стол.       Снейп взмахнул палочкой, и на столе появились сложенные по стопкам копии пергаментов и конвертов. Гермиона ухмыльнулась, наклонившись к стопкам. Он настолько скурпулёзен в вопросах работы, что даже его магия не могла позволить себе вывалить всё в кучу. Похоже, документы были рассортированы по категориям.       – Отлично, Северус, ты сможешь подготовить отчёт к утру? – Кингсли покрутил палочкой в воздухе, и стол моментально опустел до того, как Гермиона успела вчитаться.       – Да, я принесу его лично.       – Спасибо, в таком случае больше вас не задерживаю.       Втроём они вышли из приемной, Кингсли направился к лифтам, Снейп и Гермиона дошли до зоны аппарации и остановились.       Девушка с лёгкой паникой осознала, что сейчас они отправятся по домам. То есть ей придется или аппарировать домой или идти по тёмной улице. Ночью. Или же остаться ночевать у себя в кабинете. Она уже обдумывала, насколько сильно пострадает тончайшая ткань платья при трансфигурации в пижаму, когда её окликнул Снейп.       – После вас? – Он выжидающе смотрел на нее, ожидая, согласно этикета, что она аппарирует первой. Гермиона закусила губу. Вероятно, ткань пострадает сильно, поэтому лучше спать прямо в нём. Или же... можно попросить у него помощи.       – Я... Вы не могли бы... Вы не могли бы проводить меня? – спросила она неуверенно.       Снейп с подозрением прищурился. Грейнджер уже не флиртовала. Девушка подрагивала и кусала губы. И была напряжена.       – Проводить? Пешком?       – Нет, я... Извините, но вы не могли бы аппарировать со мной? Я… ещё не протрезвела. Ложь.       – Хорошо.       После перемещения прямо к её крыльцу он отпустил маленькую влажную ладонь. Зачарованная точка аппарации в маггловском районе – очевидно, одобренная Министерством за подписью самой Грейнджер – находилась прямо рядом с её крыльцом. Любопытные привилегии.       С беспокойством он заметил, что Гермиона аппарировала с палочкой в руке. Когда она успела её вытащить?       – Ну и почему мы не аппарировали сразу в квартиру? У вас не убрано? – язвительно спросил он.       – Моя квартира закрыта для аппараций, – девушка шумно порылась в сумочке и вытащила ключ.       – Почему?       – Потому что я хочу заходить в неё, зная... Это просто мера предосторожности. Ложь.       Снейп сосредоточенно соображал, пока Грейнджер расколдовывала дверь. Она не аппарирует к себе в квартиру или на работу, имея персональную точку аппарации. Не перемещается по каминной сети прямо в свою в приемную, а вместо этого ходит пешком. Нервничает, используя портал, даже в его присутствии.       Какие у неё могут быть проблемы с использованием магического транспорта? Она теряет концентрацию? У неё слабеет магический фон? Её укачивает?       И внезапно он понял.       Вероятно, она до смерти боится.       Боится перемещаться, не будучи уверенной, что место прибытия полностью безопасно. Боится, что может не успеть среагировать. Даже в здании Министерства. Даже у себя дома. Иррациональный страх. Снейп прекрасно осознавал, что Грейнджер не станет с ним это обсуждать и разозлится, если он поднимет эту тему.       Гермиона тем временем открыла дверь и, смущаясь его присутствия, бросила в темноту прихожей Гоменум ревелио. Убедившись в пустоте квартиры, она попрощалась, захлопнула дверь и – он готов был поклясться – тут же намертво запечаталась защитными заклинаниями изнутри.       Снейп, накинув на себя магглоотталкивающие чары, присел на верхнюю ступеньку её крыльца и неторопливо закурил.       Что ж, выходит, Грейнджер получила от войны гораздо большее наследство, чем головная боль и панические атаки. Зелье, которому он посвящает своё свободное время, не решит всех её проблем. Учитывая этот послевоенный шлейф, Снейп был последним человеком, который должен был приближаться к этой девушке. Даже с учетом очевидной симпатии со стороны Гермионы было бы крайне неразумно усугублять её симптомы своим присутствием. Что в следующий раз повергнет её в панику? Его метка? Его лицо? Его имя как негласный синоним смерти Альбуса?       Он должен держать дистанцию. Он сварит для неё зелье и на этом всё. Но, Мерлин, как же она прекрасна. И это чёртово платье. Прямо сейчас она снимает его за этой дверью, ведь так?       Снейп почувствовал раздражение к Гермионе и злость на самого себя от этой двойственности собственных чувств. Какого хуя? Ни одна женщина не будет сбивать его с толку. Тем более лохматая девочка, столько лет просидевшая у него в печенках, как неизменный придаток Поттера.       Выдыхая дым, он мрачно обдумывал то, что произошло в кабинете Сельвестра. Он не должен больше допускать подобного.       Для волшебника, который больше не хочет быть тёмным магом – чем меньше ты чувствуешь, тем лучше.       Северус затушил сигарету и, перед тем, как отправиться домой, а оттуда – через камин – в Хогвартс, задался вопросом. Почему после того, как эта девочка буквально спасала мир, ей самой никто не помог?

***

      Дома Гермиону встретила тягучая, давящая тишина. Она быстро включила свет, потому что не переносила темных комнат.       Девушка сосредоточенно приняла душ, покормила кота и полила с помощью Агуаменти своё единственное чахлое растение. Ни на минуту не переставая думать о Снейпе. Они провели целую ночь рядом, но теперь она чувствовала себя только хуже. Разбитой и одинокой.       Сова Итона принесла очередное письмо. Гермиона дала ей склевать несколько жуков и напиться. Погладив ласковую птицу, она сказала:       – Ответа не будет, Вуорик.       Потому что в переговорах не было никакого смысла. Потому что всё кончено. Она не хочет знать о его сожалениях.

***

      Северус.       Он лежит сверху и Гермиона чувствует его губы у себя на шее, на подбородке, во впадинке между ключицами.       – Не верю, что ты здесь, – она ласково гладит его спину. Она так любит его спину.       – Мне жаль, Гермиона, – шепчет Северус.       – Что? – она напрягается.       – Я этого не хотел, – он продолжает нежно целовать её.       – О чем ты говоришь?       – Не смотри наверх, Гермиона.       – Я не понимаю, – хнычет она.       – Не смотри, кто надо мной стоит.       Он становится слишком тяжёлым. Гермиона пытается пошевелиться, но не может ничего поделать. Она чувствует давление в груди и просыпается.       Прямо над её лицом чёрный провал капюшона. Кто-то сидит на её теле, больно облокотившись на грудь.       Подбородок поглаживают тёплые пальцы. Такие нежные пальцы.       – Мне так жаль, что с тобой это случилось, – говорит чернота.       Беллатриса.       Гермиона издаёт беззвучный вопль.       И просыпается на самом деле.              Собираясь на работу, девушка наскоро почистила зубы заклинанием, горько порадовавшись, что об этом никогда не узнает папа. Как попало сгребла документы с пола и журнального столика в сумку. Быстро запила две таблетки стаканом воды и выскочила из дома. Она проспала. Иногда ей казалось, что если бы не кошмары, периодически заставляющие её вскакивать и падать с постели, она вообще не просыпалась бы.       Эта неделя после Австралии прошла как в бреду. Гермиону постоянно клонило в сон. Она легко лавировала между злостью, раздражением и полной апатией. Без конца отправляла на доработку неверно оформленные отчеты, перепроверяла за сотрудниками длинные пергаменты, наведывалась с проверками в подчинённые отделы, в которых рвала и метала. Снейп в Министерстве не появлялся – очевидно, с началом занятий в Хогвартсе он был завален работой не меньше неё.       Гермиона не могла – и не хотела – выбросить из головы их австралийскую ночь. Она вспоминала, как опустилась перед ним на пол в баснословно дорогом платье. Как выпросила его непристойный приказ. Как он приказал ей и она подчинилась. Девушка думала об этом перед сном и иногда утром. Эти воспоминания часто отвлекали её от работы. Как сейчас.       – Не вижу сейчас смысла в этом обсуждении, Том, – сказала Гермиона кудрявому волшебнику, хотя половину его нудного монолога она прослушала. – Прежде чем приглашать прессу, мы хотим видеть точные цифры. А без Рэнди мы не имеем права даже упоминать некоторые препараты в присутствии третьих лиц.       – Хорошо, мисс Грейнджер, я передам. – Он наконец поднялся и вышел за дверь.       Гермиона просидела неподвижно несколько минут и вспомнила, что если не пообедает до собрания, то она сегодня вообще уже не пообедает. Схватив пальто, девушка сунула палочку в карман. В приемной Трейси беседовала с Бруком, который сидел у нее на столе.       – А мне понравился тот норвежец, даже очень, – насупленно сказала ему Трейси.       – Да он же похож на ретривера! – засмеялся Брук. – Ещё и женат.       – Заткнись, Дэвид. Мисс Грейнджер, вы уходите?       – На обед. – Гермиона на ходу натянула пальто и многозначительно напомнила: – документы по-прежнему не на подписи, Трейси.       – О. Мисс Грейнджер, прошу прощения, я не предупредила, но в три часа посетитель.       – Сегодня? Кто? – Гермиона остановилась.       – Мистер Снейп. Он связывался через камин.       – Э-э... По вопросу?..       – Он не сказал, но очень настаивал. Честно признаться, я не смогла отказать. Извините.       – Он… грубил?       – Нет, что вы. Он был очень мил. У него такой голос... то есть… – она покраснела, – я совершенно забыла, что сегодня неприёмный день.       – Понятно. – Гермиона сняла пальто и вернулась обратно в кабинет.       Он записался у ее секретаря? Записался?!       Стоило ли ей надеяться на то, что он придёт ради того, чтобы поговорить о них и, может быть, что-то сделать?       Что-то с ней сделать.       Но зачем тогда записываться?       Совершенно неожиданно она запаниковала. Снейпу не свойственно такое поведение. Скорее в его духе было бы без предупреждения вывалиться из камина её приёмной в своей чёрной мантии и со своим обычным выражением лица, от которого все шарахались. Но он записался. И он был мил. Он что, флиртовал с её секретаршей? Гермиона хмыкнула. Трейси в таком восторге только потому, что училась не в Хогвартсе.       В волнении она заметалась по кабинету. И почему у неё нет личного камина? Она же зам заместителя министра и чёртова героиня войны! Можно было бы послать записку совой, но на это нет времени.       Ей пришлось взмахнуть палочкой и после Экспекто Патронум надиктовать:       – Сообщение для Джиневры Забини. Снейп придёт сейчас ко мне в кабинет, он записался у моего секретаря.       Выдра скрылась в стене. Прошли минуты. Гермиона поздно сообразила, что не задала вопроса. Но Джинни, очевидно, уловила его между строк. В комнате появилась светящаяся лошадь.       – Хочет трахнуть тебя на твоём столе, – алчно сказала лошадь и растаяла.       – Экспекто патронум… Что за глупости, Джинни, у меня есть диван. Мерлин, что я несу! Я нервничаю! Возможно, он придёт по работе, но я не уверена. Раньше эти вопросы мы решали заочно.       Гермиона четырежды обошла кабинет по периметру, пока патронус не появился снова.       – Но раньше ты ему не отсасывала, – вполне резонно заметила лошадь.       – Чёрт! Экспекто патронум…       Она выдохлась – от волнения выдра получилась совсем бледной и тут же рассеялась. Купи уже сотовый, Джинни, твою мать!       Гермиона встала перед своим столом, сложив руки на груди. Она даже не пыталась сделать вид, что занята работой. В дверь раздался стук. В проходе стоял Снейп. Он облокотился на дверной косяк. Она забыла за эти дни, какой он высокий и величественный.       – Мисс Грейнджер.       – Мистер Снейп.       – Я могу войти?       – Можете. Она слишком напряжена. Он скинул мантию на спинку кресла для посетителей и спокойно уселся в него.       – Итак? Честно говоря, у меня не так много времени, – призналась она. – Я удивилась, что вы решили зайти лично.       – У меня возник к вам вопрос, мисс Грейнджер.       Конечно. Всегда подчеркнуто – “мисс Грейнджер”. Факт того, что он кончил ей в рот, видимо, не даёт повода обращаться по имени. Снейповская дистанция, чёрт бы её побрал. В одно мгновение волнение Гермионы сменилось злостью. Её неутихающее в последнее время раздражение уловило новую цель. Недоступный Снейп. Недосягаемый грёбаный Снейп. Ведь она не приблизилась к нему ни на йоту за эти годы. Она так же далека от него, как и тогда, когда носила полосатые гольфы и крала ингредиенты из его кладовой.       Своим серьёзным видом и деловым тоном он в один момент разрушил все её надежды на действительно личный разговор. Гермиона ощутила накатывающую обиду. Он записался, чтобы обозначить сугубо деловой формат встречи? Глядя ему в глаза, она затараторила:       – Полагаю, вопрос по поводу патента? Вашим патентом сейчас занимается мистер Оливер Кольман, я лишь курирую как зам заместителя.       – Я не собираюсь общаться ни минуты с этим идиотом, – перебил Снейп.       – Я бы поторопила события, но проект застрял на втором этапе рассмотрения, дело в том, что, так как действие зелья затрагивает волевые процессы психики, мы ожидаем принятия законопроекта Стивенсона, прежде чем сможем… Мерлин, она невыносима.       – Я не хочу говорить о патенте, мисс Грейнджер, – сердито перебил он.       – Да?.. Тогда в чем вопрос?       Некоторое время он молча рассматривал её. Настороженный и довольно раздраженный взгляд, растрепанный пучок волос. Локоны возле лица. Поджатые губы. Блузка, застегнутая на все пуговицы. Чёрная юбка. Колени. Голени. На ней нет колготок. Маленькие ботинки на шнуровке. На одном колене тонкий белый шрам. Юбка, обтягивающая бедра. Перламутровые пуговицы на блузке. Шея. Она сглотнула. Закусила губу.       Снейп действительно изначально планировал зайти по поводу патента. Для разнообразия – лично. Но как только вошёл – понял, что это был предлог для самого себя. Он понял, что последнее, что ему хочется делать с Грейнджер – обсуждать чёртовы рабочие вопросы.              На самом деле он никогда, ни за что не пришёл бы к ней. Если бы только смог выбросить её из головы.       Снейп легко поднялся с кресла и подошёл к Гермионе на расстояние вытянутой руки. Она попыталась выровнять дыхание. В окно влетела служебная записка и закружила над её головой, но всё внимание Гермионы было приковано к его бесстрастному лицу.       – Что мне делать? – произнёс он медленно.       – Что вам… что?       Он сделал шаг вперед и его идеальные пальцы медленно прикоснулись к её скуле, скользнули к уху и исчезли в волосах.       – Скажите, что мне делать, Гермиона.       Она почувствовала, как ускользает реальность. Он стоял так близко, что она ощущала привычный запах. Кофе, хрустящий пергамент, травы – его запах. Она нервно облизала губы, и он проследил за этим черными глазами. Он ждал ответа.       – Поцелуй меня, – прошептала Гермиона. Коллопортус.       Она услышала щелчок дверного замка. Силентиум.       Гул голосов за дверью моментально стих. Он вернул руку к её подбородку и потянул пальцем нижнюю губу вниз.       – Скорее всего, я сделаю гораздо, гораздо больше, чем поцелуй.       Он припал к её губам, впечатав её поясницей в стол, отчего высокий полупустой стакан с кофе опрокинулся на формуляр, заполненный Трейси. Все равно она писала неразборчиво. Да никто в конечном счёте и не читает эти формуляры.       Мужчина вклинился коленом между её ног и нетерпеливо заскользил ладонями по бедрам, задирая вверх юбку. Его поцелуй был таким голодным.       Гермиона прижималась к нему всем телом, ничего не соображая. Целовать его. Покусывать. Не отрываться.       – Почему вы без колготок осенью? – прошептал он ей в губы, сжимая пальцами её бедра. На ощупь кожа была такой же мягкой, как он представлял. – Как мне находиться рядом с вами, если вы постоянно без колготок?       – Они порвались, – хрипло ответила она, быстро расстегивая пуговицы его сюртука.       – Ты же волшебница, чёрт возьми, – он прижался к ней своей эрекцией и продолжил глубокий, пьянящий, почти мучительный поцелуй.       Победив сюртук, Гермиона стянула его с широких плеч и потянулась к воротнику черной рубашки. Расстегнув верхние пуговицы, она оторвалась от его губ, скользнула взглядом по затянувшемуся шраму и ключицам.       – Почему ты просто не пришёл? Зачем ты записался? – ей казалось таким важным выяснить это. Она прижалась губами к его ключице и провела по коже языком.       – Я не знаю… – ответил он со стоном, медленно отступая в сторону дивана.       Сев на диван, он рывком усадил ее к себе на колени. Продолжил целовать её и расстегивать перламутровые пуговицы, целуя каждый сантиметр обнажавшейся кожи. На этот раз она была в лифчике, который легко сдвинулся вниз. Снейп с удовольствием погладил груди и мягко сжал их обеими руками. Приблизившись к ней, он лизнул розовый сосок. Гермиона выгнулась и потерлась промежностью о его возбуждающе твердый член. Он вернулся к её губам.       – Ещё… – простонала она.       Снейп бережно опрокинул её на спину на кожаное сиденье, голова удобно легла на округлый подлокотник. Он в один момент навис сверху.       – Полижи их, – задыхаясь, попросила она и надавила на его плечи. Да-а.       Снейп щелкнул застежкой лифчика между кружевных чашечек и развёл их в стороны. Он прошелся поцелуями между грудей и провел влажную дорожку к одному из сосков, задвигав по нему языком. Гермиона застонала. Она поправила руками черные волосы, чтобы видеть его лицо. Было непривычно так близко рассматривать его брови, ресницы, движения губ. Девушка приподняла бедра в попытке прижаться к горячему телу. Снейп перешел к другому соску и мягко пососал его.       – Да, хорошо… – прошептала она.       Наконец он отстранился и сел в ее ногах. Аккуратно стащил ботинки с её ступней. Гермиона внимательно смотрела на него, боясь пропустить хотя бы одно движение. Она отмахнулась от кружащейся над ней записки. Снейп развел ее колени в стороны и заскользил ладонями по внутренней поверхности бедер. Она приподнималась под горячими ладонями как примагниченная, боясь потерять это прикосновение. Он быстро потянул вниз её черные хлопковые трусики, и Гермиона приподнялась, чтобы помочь ему. За тканью потянулась вязкая прозрачная ниточка смазки.       – Чёрт, Гермиона…       Откинув белье в сторону, он погладил ладонью её промежность, размазывая влагу. Она не отрывала глаз от его движений. Внезапно ей на грудь осыпался пепел невербально сожженной Снейпом записки и тут же исчез.       – Это же… рабочая документация, – попыталась возмутиться она. – Это могло быть… что-то важное… от Кольмана.       – Да, думай о нём, чтобы быстрее кончить, – ехидно прошептал он.       – Так и сделаю, – она хихикнула.       – Я помню, ты говорила, что думала о моих пальцах, – тихо проговорил Снейп, возвращая серьёзное выражение лица, от которого в теле девушки что-то приятно сжалось.       Два пальца нежно проникли в неё подушечками вверх.       – Да, – выдохнула она, глядя на то, как он это делает.       – Ты хотела этого? – пальцы пришли в движение и заскользили внутри.       – Да… хотела… Я так долго этого хотела… так долго… М-м-м.. Северус?       – Да, мисс Грейнджер, – она покрылась мурашками по всему телу от его низкого глубокого голоса с придыханием.       – Раз уж это моя фантазия…       Он приподнял брови.       – … закатай рукава.       Казалось, Северус вполне мог довести её до оргазма только тем, как медленно он расстегивал пуговицы на манжетах, глядя на неё. И как обнажал руки до локтей, глядя на неё. Его руки. Сухожилия и вены, просвечивающие сквозь бледную кожу. Аккуратные ногти. Бледная тёмная метка на левом предплечье, которая больше не имеет никакого значения и не несет в себе никакого смысла.       Он идеален.       Пальцы вернулись внутрь и задвигались, она подалась бёдрами навстречу. Гермиона, не отрываясь, смотрела на то, как мощно работает его предплечье. Да. Как она и предполагала, вне лабораторного стола его пальцы действуют так же уверенно и расчетливо.       Снейп не мог оторвать взгляд от её румянца, приоткрытого рта, подрагивающей груди. Было так волнующе господствовать над её телом. Как же она прекрасна.       – Как же ты прекрасна...       Он наклонился, накрыл губами клитор и начал медленно водить по нему языком. Его волосы приятно защекотали чувствительную кожу между бедрами. Она со стоном откинула голову назад. Это было так сладко. Такая изящная и мучительная ласка. Её ладони заметались по его плечам, затылку и шее.       Идеален.       Пальцы задвигались в ней с силой и хлюпающими звуками. Сейчас ей не потребовалось представлять его между своих ног, чтобы кончить. Она вскрикнула и задергалась, размазывая смазку по его губам. Он подождал, поглаживая её пальцами, пока не утихла пульсация.       – Иди сюда, – он подтянул её к себе за руки и, поддерживая, легко усадил на себя верхом. Гермиона ощутила, насколько он был сильнее физически.       Она скинула блузку вместе с лифчиком и прижалась к его губам, не успев восстановить дыхание. Пробралась ладонями под воротник расстегнутой рубашки, обвила пальцами шею, двинулась на затылок и запустила руку в его волосы. Он быстро освободил член и подтянул ее ближе к себе.       – Садись глубже… Вот так…        Опуская её на себя, Снейп чувствовал, как внутри кипит тяжёлая, затмевающая разум страсть. Это было так тесно и так горячо. Долгожданно. Сейчас имело значение только вжавшееся в него женское тело. Её тело. Он крепко прижал девушку к себе и начал быстро толкаться в неё снизу. Он действовал почти грубо. Быстро. Собственнически. Гермиона заскулила на его члене.       – Тебе больно? Остановиться?       – Нет, – выдохнула она, – продолжай.       – Так?       Она согласно застонала от глубокого грубого толчка.       Да, так и нужно. Только так.       Наслаждение, разлившееся в её теле, становилось всё насыщеннее, словно каждым своим агрессивным движением Северус выбивал новую порцию эндорфинов в кровь. Она услышала его сдавленное рычание и откинула голову. Обнимая его за шею, Гермиона жадно наблюдала за его лицом, пока он кончал. Это было великолепно.       – Мне бы не хотелось, чтобы ты сейчас уходил, – робко сказала она, застегивая блузку. Он помог ей наложить противозачаточные чары, потому что над собственным животом было проблематично вычерчивать такую сложную руну. Ей показалось это милым.       – Я могу остаться и помочь тебе. Напишу записку Кольману, – он приподнял уголки губ. – Узнаем, что он хотел. Ты обращаешься к нему “милый” или “дорогой”?       – Это отвратительная и очень глупая шутка, – хихикнула она.       – Тогда не смейся над ней, – мужчина накинул сюртук и протянул ей её трусики.       – Оливер – отличный помощник. За что ты его невзлюбил?       – Ты же знаешь меня большую часть жизни. Разве мне нужны причины? – Снейп сказал это так надменно, что ей снова захотелось поцеловать его.       – Может, проводишь меня домой? – спросила она внезапно и закусила губу. – И зайдешь ко мне домой?       – Зачем это, мисс Грейнджер? Хотите показать мне свою коллекцию картин? Или красных вин?       – Вообще-то я хотела бы оказаться с тобой голой в своей кровати, – пропыхтела она, обуваясь, – но у меня есть коллекция сломанных перьев и исписанного пергамента. А ещё превосходная пыль за несколько недель.       – Экстравагантно.       – Если ты не занят, – неуверенно уточнила она.       – Если даже ты не занята в пятницу днём, то я тем более свободен. Я готов оценить всё, что вы мне предложите, мисс Грейнджер. А Люциус идёт на хуй со своими сигарами.       – Хорошо. Тогда я нас аппарирую.       – Это… – он нахмурился, – причинит тебе дискомфорт?       – Нет, всё в порядке, – быстро ответила Гермиона.       Она аппарировала с ним к своему порогу, откровенно наплевав на собрание Мариота. Чертыхнувшись, предупредила о своем уходе Трейси с помощью наскоро наколдованной небывало яркой выдры.       Девушка действительно почти не волновалась об этой аппарации, потому что снова ощущала внезапный эмоциональный подъем. Она понимала, что это ненадолго, и собиралась воспользоваться ситуацией по максимуму.       В её квартире и на её кровати Снейп наконец-то раздел её полностью. Руками, без магии, как в её весьма и весьма частых фантазиях. Раздевшись, они разговаривали, прерываясь на неспешные поцелуи. Гермиона мурлыкала от его мягких поглаживаний по бедру и спине.       – Я ведь волновалась, что ты пришёл только из-за твоих проектов, – она прижалась к его боку, закинув на него ногу, и вдыхала запах его кожи.       – Рад, что развеял твои сомнения, – его грациозное ленивое движение запястьем мгновенно разожгло камин.       Это было настоящей роскошью – смотреть на него обнаженного. Кто же знал, что под чёрной, вызывающей трепет, развевающейся мантией находится настолько хорошо сложенное тело.       – Почему ты не давал о себе знать после Австралии? – вырвался тревоживший её вопрос.       – Я… попытался держать дистанцию, – начал он осторожно.       – Зачем?       – Причин несколько. Видишь ли, твои… реакции, пешие прогулки… даже твоя высокая и абсолютно бесполезная должность – это очевидные последствия пережитых тобой ужасов. Это травма, которую наверняка не выжжет даже Обливиэйт. Я сомневался… разве после всего этого я для тебя не главное напоминание о том, что ты пережила на войне?       – Ты? Думаешь, ты можешь усугублять моё состояние? Нет. – Она ненадолго задумалась, легко поглаживая пальчиками его грудь. – Знаешь, как-то раз Молли мне сказала, что Тедди просит её перед сном рассказывать о его родителях. Ничего удивительного, верно? Она рассказывает ему о Нимфадоре и Римусе каждый вечер. Но, говоря об этом факте со мной, она заплакала. Молли заплакала. Это напоминает мне о войне. Её слёзы. Нора. Могила Фреда. Джордж, который не был там ни разу. Его сеть магазинов распространяется даже по Америке, ты слышал? Но он ни разу не был на его могиле. Он просто не может. Самоубийство Денниса Криви. Который тоже не смог. Перья и чернильница Лаванды Браун, которые лежат у меня в столе уже 7 лет. Помнишь её? Блондинка.       – Да.       – Мы даже не дружили. Но я храню её перья. – Она помолчала, – Знаешь, Гарри перечитывает письма Сириуса и никогда об этом не говорит. Никто ни о чём не говорит. Их молчание – вот что напоминает мне о том, что я пережила.       – Все справляются с этим как могут, как ты мне однажды сказала.       – Да, наверное. Мои друзья справляются лучше меня, к слову.       – Как так вышло, что твои друзья не знают о том, что с тобой творится? Что тебя… пугают определённые вещи.       – С чего ты взял, что они не знают?       – Хм. Твоя квартира под Фиделиусом, ведь так?       – Да, – неохотно призналась она.       – И кто кроме меня может сюда войти?       – Только Джинни. Даже Итан ни разу не был у меня. Мы с ним… э-э...       – Я слышал. Ну, а Джинни владеет всей информацией?       – Не совсем, я много умалчиваю… ладно, по большей части я ей вру. Чтобы не волновать.       – Звучит немного сумасшедше.       – Они не должны знать. Они отреагирует неадекватно. Решат, что их долг уделять мне больше внимания и всё такое, а это начнёт тяготить и их, и меня. Начнут… меня жалеть. Никто не должен знать. Не говори никому из них, Северус, пообещай. Обещай!       – Это глупо.       – Северус?       – Обещаю, – кисло ответил он. – И официально прекращаю этот разговор.       Снейп приподнялся на локте и подмял её под себя. Наслаждаясь его поцелуем, Гермиона ощущала, насколько он тёплый и восхитительно тяжелый. Её тревоги растворились под его сильным телом, как будто их и не было. Её страхи не маячили леденящими тенями над головой. Прямо сейчас она ощущала почти безграничное счастье.       – Ты сможешь кончить снова? – шепнул он, медленно погружаясь в неё.       – Я… не уверена…       – А так? – он сместился выше, чтобы скользящий член касался клитора, и задвигался резче.       – Я… постараюсь… – она застонала и обняла его ногами.       – Это я постараюсь, – Северус скользнул губами по её щеке к уху, усиливая толчки, – я сделаю всё для этого… чтобы тебе было хорошо… сделаю для тебя всё…       Приближаясь к оргазму, Гермиона вцепилась в него и зашептала его имя. Этот шепот, срывающийся на стоны, сносил ему крышу. Северус стиснул зубы и начал трахать её ещё жестче, пока она не задрожала всем телом.       Они лежали в постели, настолько не желая отрываться друг от друга, что проигнорировали совиный стук в окно. Снейп целовал её, запрокидывал её голову назад, стягивая кудри в кулаке, как ему давно хотелось. Он невозмутимо ухмыльнулся, когда в квартире появился патронус в виде лошади, а потом – внезапно, какого-то хрена – койота. Они интересовались положением дел в личной жизни Гермионы, задавая недвусмысленные вопросы. Гермиона в очередной раз убедилась, что Забини друг друга стоят. Лошадь спросила, не могла бы Гермиона открыть камин, потому что у неё – лошади – сейчас случится инфаркт от неудовлетворенного любопытства. Но она не могла. Она хотела узнать у него, что ей делать дальше. И собиралась сделать всё, о чем он её попросит.

***

      Северус обратил внимание, что даже в его присутствии она дважды проверила охранные чары. Это было плохо. Такими темпами она изобретёт охранные заклинания для сохранности охранных заклинаний. И заставит безмозглого Кольмана оформлять патент.       С наступлением вечера они вышли за едой в маггловское заведение, куда Гермиона обычно бегала завтракать на выходных. К неудовольствию Снейпа, она взяла на себя трансфигурацию его мантии в маггловское пальто.       На улице быстро темнело и было довольно прохладно.       – Ты останешься у меня? – спросила она, пока они шли по брусчатке мимо витрин, уже украшенных к Рождеству. Лондон всегда слишком торопится.       – Нет. Я не могу ночевать вне Хогвартса. – Снейп нёс пакет с едой и высокий кофейный стаканчик.       – Досадное ограничение, – пробормотала она.       – Тебе ли не знать, что всё веселье происходит в школе именно по ночам, – насмешливо заметил он. – Студенты не спят, шастают по коридорам, воруют…       – Ну хватит уже, я поняла. – Она слегка толкнула его бедром. – Если ты на что-то намекаешь, то это ещё нужно доказать.       – Это уже не требует доказательств – Поттер сдал тебя с потрохами.       – Вот трепло! – Она притворно рассвирепела. – О, я только что представила, как вы с Гарри пьете вместе чай и пускаете скупые слёзы над старыми деньками и нашими проделками.       – Мерлин, мне нужно принять противорвотное, – поморщился Снейп.       Гермиона усмехнулась и глотнула кофе, грея пальцы о стакан.       – Ты сегодня сказал, что причин несколько.       – Что?       – Причин, почему ты пропал после Сиднея. Ты сказал "несколько". Первая – боялся усугубить мои страхи. А другие? Мне немного боязно спрашивать, потому что мне показалось, что это что-то неприятное.       Снейп посмотрел прямо перед собой. Да, он так сказал. Но он не хотел признаваться в том, что в последнее время ему тяжело упорядочить мысли. Не мог признаться, что он за считанные недели ослабел как окклюмент. Как будто с этими новыми чувствами в нем сломалось то, что раньше исправно работало. Возможно, он предполагал такое развитие событий и поэтому столько лет неосознанно противился их близости. Не подпускал её, отталкивал. Высмеивал.       Его мучило, что теперь он не может поступить рационально. Вместо того, чтобы держаться от неё подальше, он записался к ней на приём, потом с огромным наслаждением трахал её, потом заказал вместе с ней чёртов карамельный маккиато. Он не узнавал сам себя. Он привык держать себя в рамках, следовать собственным правилам, дисциплинировать себя, контролировать каждую мысль, поскольку от этого много лет зависела его жизнь и миссия. До Грейнджер он всегда знал, чего от себя ожидать, а теперь чувствовал некоторую уязвимость, как будто он не хозяин своему телу и разуму. Так не должно быть. Никто не будет мной управлять.       – Вторая причина в том, что я не могу позволить себе поддаваться эмоциям, связанным с тобой, – наконец ответил он.       – Ты человек, Северус, ты имеешь право поддаваться эмоциям.       – Если бы я поддавался им, то не выгнал бы тебя из подземелий. Я бы взял тебя. И, возможно, в итоге причинил бы боль. Понимаешь, о чем я? Поддаваясь эмоциям, я могу навредить кому-то. На меня влияет моё прошлое.       – Не могу поверить – всё это время ты говорил со мной так, будто только у меня есть проблемы. А тебя самого мучает твоё прошлое. Ты не виноват в том, что ты делал! Тебя заставляли, – мягко сказала она.       – Правда? – быстро спросил он, – Думаешь, это работает именно так? И можно заставить кого-то делать это? По-твоему, Авада или Круцио сработают без намерения? Думаешь, человек может насиловать без намерения?       – Ради любви – думаю, да, – ее подбородок дрогнул.       – Ради любви?– он скривил губы и смерил её презрительным взглядом. – Ты считаешь, я делал это ради любви? То есть, по-твоему, насилие ради любви оправдано, Гермиона? Мне кажется или ты сейчас цитируешь сумасшедшего гения в фиолетовой мантии? Что за дерьмо вам вбивают в головы на вашем благородном факультете? – выплюнул он. – Вы готовы оправдывать благими намерениями что угодно. А ты действовала тоже из любви ко мне?       – Действовала? – Гермиона настороженно посмотрела на него, переваривая в голове его ледяные вопросы.       – Да, пыталась забраться ко мне в постель в Хогвартсе. Из-за любви? Это было причиной? И ты хотела, чтобы по этой же причине я открывал дверь в свою спальню своей ученице? Снимал с неё школьную форму? Спал с ней и после этого садился проверять её идеальные эссе? Это, по-твоему, похоже на любовь?       – А на что, по-твоему, это похоже? – прошипела она, начиная злиться. Как он смеет говорить в таком тоне о её юношеской любви?       – Я думаю, что это безобразное разрушающее чувство, – бесстрастно сказал Снейп, – всего лишь похоть. Думаю, что ты вредила нам обоим, вешаясь мне на шею. Ты не должна была провоцировать меня.       – Да, я вешалась, – оскорбилась она. – Но это ты пришел ко мне сегодня.       – Вот именно. Думаю, я не должен был.       Они замолчали на несколько минут, продолжая идти. Гермиона швырнула недопитый кофе в попавшуюся по пути урну.       – Тебе потребовалось столько лет, чтобы ты похвалил мои эссе, – горько усмехнулась она, – ты только что сказал “идеальные” и взять слова назад невозможно.       Он хмыкнул. Наконец они приблизились к крыльцу. Гермиона развернулась к Снейпу.       – Так зачем ты это делал? Все эти вещи… по его приказу. Если причина не в любви к Лили, – сказала она глухо.       В один момент его лицо перестало что-либо выражать.       – Мне это нравилось. Ощущение власти над человеческой жизнью. Что такое, ты удивлена? – он с усмешкой осматривал её лицо. – Ты думала, что использование тёмной магии проходит бесследно? Именно этим она засасывает нас. Мы наслаждаемся ею. Она пережевывает наши эмоции, ломает их. Извращает. И больше я не собираюсь это переживать. И для этого я должен контролировать себя. Постоянно.       – Но ты больше не используешь темную магию, ведь так?       – О, думаешь, этого достаточно, чтобы она утратила свое влияние на меня? Ты точно самая умная ведьма поколения? Посмотри на себя, – он понизил голос, – Тебе плохо, Гермиона? Но почему? Разве вокруг тебя ежедневно умирают друзья? Разве тебя до сих пор пытают? Разве Кольман приносит тебе каждое утро отравленную кровь в кофейный стаканах? Нет, мисс Грейнджер, это случилось с вами семь лет назад, – жестко сказал он, игнорируя её увлажнившиеся глаза, и она вздрогнула от его обращения, – И вы до сих пор, мягко говоря, не оправились. И я, после стольких непростительных, вероятно, не оправлюсь никогда.       Он протянул ей пакет с едой, и она поняла, что он не поднимется в её квартиру. По щелчку пальцев его кофейный стакан растворился в воздухе.       – Открыть тебе камин? – хмуро спросила она.       – Не нужно, я аппарирую в Хогсмид. Пришлю тебе сову, – он дотронулся холодными пальцами до её щеки на прощание. Она растерянно наблюдала, как он накинул магглоотталкивающие чары и аппарировал прочь.       Он пришлёт сову. Да что с ним такое? Всего час назад он был готов сделать для неё всё. Гермиона достала из кармана пальто ключ, выронив на тёмную мостовую несколько центов.       Что ж. Несмотря на произошедшее между ними, он все ещё оставался Снейпом.       В настоящий момент – наиболее злобной своей версией.