А вы точно двойной агент?

      – Я промаркировал входящую корреспонденцию, мисс Грейнджер, – даже выглядывая из камина, Кольман умудрялся держать осанку.       – Хорошо, Оливер.       – Также я распорядился заархивировать отчетность с шестого по тринадцатое число в пределах каждого конкретного отдела, по двадцатое – для подразделений, удаленных территориально.       – Спасибо, что прикрыл, Оливер. Отключайся, ко мне пришли, – на фоне шума дождя снова раздался громкий стук в дверь.       – Пожалуйста. До свидания, мисс Грейнджер.       Больше он ничего не сказал, хотя его участие и даже поддержка отчетливо ощущались. Кольман просто не умел быть менее формальным.       Гермиона запечатала камин и осталась сидеть на мягком ковре. Она заметила сухой листик на полу рядом с собой и подняла голову к окну. Засохшее растение. Чары стазиса развеялись и цветок умер. Когда это случилось? Как она могла не замечать этого? Небо за окном было настолько пасмурным, словно уже наступил вечер.       Северус пробыл в Хогвартсе три недели. Разведка в лице Трейси и Оливера показывала, что в Министерстве он не появлялся. Можно было отправить ему сову, но не ясно было, что именно написать.       Спросить, как дела? У Снейпа? Просто смешно.       После нескольких часов, проведенных с ним, Гермиона поняла, чего она лишается каждый день и каждую ночь, которые проводит вдали от него. Это осознание больно по ней ударило. Это было чудовищно.       В последнее время девушка упорно спроваживала сов от Джинни, под разными предлогами отказываясь от встречи. Её душевная изоляция не располагала к откровенным разговорам. В дверь снова постучали. Ах да. Гермиона поднялась на ноги.       Вообще-то она ожидала увидеть Джинни.       На её пороге стоял мокрый и угрюмый Северус. Он наколдовал над собой водоотталкивающий купол, но все равно успел промокнуть. В прихожую ворвался холодный влажный воздух, и Гермиона поёжилась в своей майке и тонких пижамных штанах.       – Не нашел тебя в Министерстве. Думал, ты там всегда, – начал он без приветствия.       – Я взяла выходной, – сухо объяснила она, выглядывая из-за двери. Пришлось повысить голос из-за грохота ливня.       – Да, мне сказала твоя девочка в приёмной. Ты взяла выходной четыре дня назад.       – Да, – равнодушно подтвердила Гермиона.       – Ты не ответила на моё письмо.       – Я не получала письмо.       Девушка продолжала смотреть на него с недоумением.       – Займемся сексом, а потом ты расскажешь, какая это ужасная идея? – с издевкой предложила она.       – Я принес зелье, – Снейп спокойно протянул ей флакон.       – О, – Гермиона взяла склянку с тёплой ладони, раздражаясь на себя за то, что чувствует предательскую дрожь от едва ощутимого прикосновения к его коже.       – Оно получилось с шестой попытки, тестировалось в Мунго.       Гермиона осмотрела флакон. Снейп бесстрастно ждал.       – А что даёт такой цвет?       – Огневица.       – Разве?       – Она должна быть сильно охлаждена перед добавлением, – пояснил он.       – Ясно. Спасибо. – Гермиона уже порядком замерзла, – Э-э. Хочешь войти?       – Да.       Пока Гермиона заваривала чай, Снейп прислонился к оконному откосу и, в своей манере, почти не двигался. Из-за пасмурного света его лицо казалось ещё бледнее. Он понимал: то, что Грейнджер позволила ему войти – вовсе не значит, что она согласится на его предложение.       Гермиона смотрела на закипающий чайник, не прибегая к магии для ускорения процесса. По какой-то причине она не могла отделаться от мысли, что намокшая тяжёлая мантия Снейпа висит на крючке в её прихожей, как будто бы так всегда и было. Мантия человека, который признался, что ему нравилось мучить людей. Таких людей, как она.       Ей показалось, что именно поэтому он теперь стоит так далеко. Гермиона вытащила из верхнего шкафа пачку чая и одёрнула майку.       – Я консультировался со Сметвиком, – заговорил Снейп. – Принимать нужно крайне осторожно, по капле в день. Мы увеличим дозировку позже, если потребуется. Нельзя мешать с другими зельями. И маггловскими лекарствами, – укоризненно уточнил он.       – Маггловскими? Интересно, откуда такие сведения, – бросила она, не оборачиваясь.       – Думаю, ты знаешь откуда.       – Ладно. Я буду принимать твоё зелье по инструкции. Как только прикончу Джиневру.       – Она хочет помочь, – ровно произнёс он.       – Рассказывая мои секреты? Я прекрасно справляюсь самостоятельно.       – Да? Когда ходишь пешком как маггла? – не выдержал он.       – А это ещё что должно значить? Знаешь, я не считаю это оскорблением! – Гермиона сердито обернулась к нему и стойко выдержала тяжёлый чёрный взгляд.       – Я не пытался тебя оскорбить. Но ты – волшебница. Тебе нужны волшебные целители и волшебное лечение. Ты игнорируешь свои психические проблемы.       – Ты будешь говорить мне о психических проблемах? И в Мунго мне не помогли, как ты помнишь, – Гермиона залила кипятком чайные пакетики в высоких желтых чашках.       – Сметвик подтвердил, что ты обращалась только с физическими недомоганиями.       – Он не имел права ничего обо мне подтверждать! Ты со всеми обсуждаешь моё состояние? – злобно прошипела девушка. – Я запрещаю это делать! Она откажется.       Гермиона нервно переставила чашки на свободный край стола, занятого несколькими стопками книг и заваленного документами.       Снейп сдвинулся с места, подошёл к ней и резко прижал её к себе. Девушка с облегчением уткнулась лицом в его грудь и глубоко вдохнула, даже не пытаясь сопротивляться. Рядом с ним почему-то становилось легче. И ей так нравилось, как успокаивающе от него пахнет. Ещё крепче, Северус. Ещё ближе.       – Думаю, я был груб. Тогда. Я не хотел, – скомкано сказал он спустя время. Она усмехнулась – из его уст это охуеть какое извинение.       – Был. Но сейчас гораздо важнее то, что всё это время ты создавал для меня зелье, – ответила она.       – А если ненадолго выключить неуместное всепрощение? – раздраженно спросил Снейп, продолжая её обнимать.       – Я обдумала то, что ты тогда говорил, – осторожно сказала Гермиона. – Я злюсь на тебя, потому что ты озвучил много неприятной правды, а кое-что меня даже напугало.       – Это... адекватная реакция. Я... тебя понял, – мужчина отстранился и поймал её взгляд, – Ты взяла выходные, потому что чувствуешь себя хуже? Сколько ты сегодня спала?       – Сколько требовалось, – она неловко высвободилась из объятий и уселась за стол. Северус сел рядом, пододвинув к себе чашку. Это не ответ.       – Давно хотела спросить, у тебя есть рычаги давления на Малфоя? – Гермиона сменила тему, размешивая сахар. Она проспала сегодня больше двенадцати часов, но не собиралась об этом распространяться.       – На Драко?       – Да.       – Возможно. Что тебе от него потребовалось?       – Просто любопытство. Я говорила с Гарри. Насколько я поняла, с тех пор, как Малфой выбился в руководители отдела, он доставляет ему немало проблем.       – Насколько понял я, Гарри тоже не подарок в качестве руководителя. Так что они стоят друг друга. Я не собираюсь налаживать между ними коммуникацию. Ты же не говорила с ним о миссии в Сиднее?       – Нет.       – Хорошо.       Его волосы всё ещё были влажными. По какой-то причине Снейп не высушил их. Гермионе так хотелось дотронуться до чёрных прядей, но она запретила себе это и даже мысленно на себя прикрикнула. За окном громыхнуло. Наконец он заговорил, снова возвращая их к неприятному разговору:       – Я думаю, у тебя депрессивный период. Ты это осознаешь?       – Не знаю.       Она осознавала.       – Как часто ты плачешь? – внезапно спросил он. Гермиона повернула голову и удивленно посмотрела на него. Как хорошо, что она никогда ни с кем не спорила на предмет того, спросит ли её когда-нибудь профессор Снейп о том, часто ли она плачет. Иначе ей пришлось бы съесть свой гриффиндорский галстук или что-то вроде того.       – Иногда.       – Насколько сильно?       – Не знаю, – девушка подула на горячий чай, – Как обычно.       – Вообще-то я имел ввиду освобождающий плач. После которого становится легче. Когда ты плакала так?       – Я не помню, – Гермиона сдвинула брови, – Никогда?       – Думаю, мне нужно довести тебя до слёз, – спустя время спокойно сказал он и сделал глоток.       – Ладно, – равнодушно согласилась она.       – Тебе мешает то, что ты не умеешь показывать слабость, Гермиона.       – Нда? А ты умеешь?       – Туше, – хмыкнул он.       После чая они молча пересели на диван и Гермиона положила голову ему на колени. Снейп мягко поглаживал её волосы и спину своими красивыми пальцами.       – Тебе будет легче, если я останусь?       Она даже не принимала сегодня душ. И совершенно не хотела разговаривать.       – Нет, уходи, – послышался сонный ответ.       – У меня есть колдомедик, с которым можно проконсультироваться, – мягко сказал он, снова думая о том, что она откажется.       – Северус…       – Я могу отвести тебя туда на один час и вернуть домой. Тебе нужно будет только послушать его. Всего час. Ты подумаешь об этом? Пожалуйста.       – Подумаю, – согласилась Гермиона, делая вид, будто он не сказал ничего особенного.       – Тогда я замкну тебя снаружи и поставлю чары. Я приду завтра. Да?       – Да.       Снейп поглаживал её до тех пор, пока она не задышала размеренно и глубоко.

***

      Гермиона поворачивается набок и долго смотрит на мужскую спину. Под тусклым светом луны его кожа кажется такой бледной. Синеватой.       Мёртвой.       Гермиона сглатывает и касается ледяного плеча Фреда.       – Мне так жаль, – шепчет она. – Так жаль, что это с тобой случилось.       Мертвый Фред молча сбрасывает её руку. Он винит её. Она знает, за что. Она сделала недостаточно. Гермиона еле сдерживает рыдания, стараясь вести себя беззвучно. Ей до холодного пота страшно, что он сейчас повернётся к ней лицом.       Её разбудил крик совы, которая пыталась протиснуться в приоткрытую створку и застряла.       – Твою мать, – Гермиона закрыла лицо руками, восстанавливая дыхание. Одеяло, которым, вероятно, укрыл её Северус перед уходом, сползло на пол. Поднявшись, она отвязала письмо, сунула сове печенье и захлопнула за ней окно. На улице уже стемнело. Дождь закончился. В гробовой тишине квартиры девушка несколько раз с фырканьем умылась холодной водой.       Было очевидно, что с каждым днём её состояние ухудшается. Пошарив на кухне в ящике, полном пустых картонных коробочек из-под лекарств, она застонала.       – Да твою мать.       Не выключая в комнате свет, девушка накинула пальто и влезла в кроссовки. Прижав палочку к рукаву и оглядев улицу, спустилась на мокрый тротуар. Ничего страшного. Достаточно людно.       Гермиона старалась не ходить по городу после заката. К примеру, она никогда не задерживалась на работе до темноты – предпочитала уходить домой рано и работать в своей гостиной на полу. Несколько раз оставалась ночевать в кабинете.       Она ни за что не вышла бы сегодня, если бы не закончились её маггловские таблетки. Да, она будет продолжать их пить. Получая без рецепта с помощью магии. Плохая, плохая Грейнджер.       Гермиона слишком боялась того, что всё усугубится, если перестанет принимать это лекарство. Оно давало некое подобие контроля над её душевным равновесием, хотя эффект был, конечно, не идеальным. Подход к лечению должен быть комплексным – она это понимала, она же не идиотка. Но на реализацию этого не осталось никаких сил.       Гермиона оглядывала прохожих и оборачивалась. Тонкие пижамные штаны не спасали от прохладного ветра. Над головой мигали и переливались рождественские гирлянды. Сейчас под вечерним пасмурным небом это выглядело не празднично, а немного жутко. Её тревожили неосвещенные участки парка справа и темные провалы между домами. Казалось, что в полутьме параллельно с ней между деревьями что-то движется.       То, что в пятницу вечером улица была достаточно многолюдной, её не успокаивало. Разве их когда-нибудь останавливали магглы? Разве хоть что-то их остановит, если они решат напасть? С затуманенным от волнения сознанием Гермиона ускорила шаг, задевая прохожих плечами. В висках оглушительно стучала кровь. Она мысленно уговаривала себя не паниковать, но на самом деле уже паниковала.       Постепенно накатывало знакомое ощущение затмевающей разум тревоги.

***

      – Можно мне кофе с молоком?       – Хрен тебе, а не кофе! – Поттер вышагивал по кабинету в своей аврорской мантии вдоль длинного стола, окруженного стульями.       – Я что, арестована? – Гермиона натянула на кисти рукава растянутого свитера. Изредка она с опаской поглядывала в угол на какой-то внушительный предмет, накрытый тканью. Из-под ткани доносилось равномерное жужжание.       – Чёрт… Монти, принеси один кофе, – сказал Гарри за дверь, закрыл её и уселся за стол напротив неё.       – Гермиона, – начал он. На стене за его спиной висели четыре портрета серьезных волшебников в парадных мантиях.       – Ты снимешь меня с должности? – Гермиона почесала затылок. Она не мыла голову уже четыре дня.       – Нет. Я не могу заниматься твоим делом, ты же знаешь – конфликт интересов. Но я пытаюсь тебе помочь. Поэтому…       – Кто-то другой снимет меня с должности? – бесстрастно перебила она.       – Ты пока временно отстранена, – терпеливо ответил Гарри, – думаю, в конечном счёте они обойдутся взысканием. На самом деле, я уверен, что Кингсли просто не сможет без тебя.       – Да-да, я идеально справляюсь с бесполезной работой, – отмахнулась девушка, – но я ожидала, что меня как минимум уволят и, возможно, будут судить.       – Да, об этом... Э-э-э.. Разбирательства не будет, так как… э-э… во-первых, ты особенный случай – героиня войны, золотая девочка и прочее…       Гермиона недобро смотрела на него.       – Во-вторых… Снейп свидетельствовал в твою пользу и указал на смягчающие обстоятельства. Тебя ждёт небольшое обследование в Мунго, – Гарри наблюдал, как глаза Гермионы опасно сужаются, – Он сказал, что у тебя есть проблемы... психического плана. Что у тебя бывают… перепады. Это правда?       – Что, прости, он сказал?       – Ну, что у тебя после войны...       – Он сказал, что я неуравновешенная?!       – Кажется, он употребил слово "нестабильна".       – Это полнейшая чушь! Я не соглашусь ни на какое обследование.       – Боюсь, твоё согласие не нужно.       – Но...       – Гермиона, Люмос Максима в маггловском районе с последующей аппарацией. В людном месте. 22 свидетеля! Это попало на видео!       – Ладно! Это было неразумно. Окей? Но я же не нападала. Разве это повод…       – Даже остолбеней в маггла принесло бы меньше вреда, – Гарри повысил голос, перебивая зашептавшиеся портреты почивших авроров, – Неразумно?! Да это недопустимо! И незаконно. Отдел урегулирования просто в мыле, туда стянули всех обливиаторов. Какая ирония, что я рассказываю тебе о правилах. Нет, о главном ёбаном законе волшебного мира! Черт, Гермиона, ты же знаешь Статут наизусть, – простонал он.       – Ладно. Я признаю, хорошо? – примирительно сказала девушка, – Ты прав. Но вы же кого-то поймали? Так? Там же кто-то был? Там был кто-то из пожирателей? Ведь перед Люмосом я кого-то видела. Я испугалась и поэтому использовала магию. Чтобы убедиться.       Взгляд Гарри стал сочувствующим.       – Значит, они аппарировали! – уверенно предположила она, – Они просто скрылись. Но ты мог бы…       – Гермиона, никого из беглых пожирателей нет в стране.       – Откуда ты можешь это знать?       – Моя работа это знать.       – Чёрт возьми! Аппарация, порталы, грёбаные камины! Они могут перемещаться, приходить и уходить, когда захотят!       – Ты же знаешь, что мы контролируем абсолютно все...       – Оборотка, дезиллюминационные чары, анимагия, хер знает что ещё! Как ты можешь быть уверен, что никого из них здесь нет?       – Я...       – Ты так уверен, что ты всё знаешь? Ты даже не знал о депрессии близкой подруги! Так, Гарри? О моих кошмарах. О панических атаках. Даже то, что было у тебя под носом...       Гарри застыл и она осеклась.       – То есть ты признаешь, – осторожно произнёс он.       – Блять.       – Гермиона...       – Заткнись, пожалуйста. Как ты сказал – небольшое обследование? Принудительное, верно? То есть меня запрут в Мунго?! Жаль, Скитер мертва, хорошая получилась бы статейка.       – Не волнуйся, у неё достойные преемники, – горько хмыкнул Гарри.       – А с каких пор у нас одного слова Снейпа достаточно для укрощения комиссии? Я ведь такая злостная преступница, а меня даже не допросили! Сижу тут с лучшим другом, беседую. Кофе носят! Кстати, где же кофе? И как связан Снейп с моей ситуацией?       – Он сейчас имеет определенный вес в Министерстве, как ты знаешь. И у него есть опыт общения с комиссией по неправомерному использованию. Он же долгое время встречался с магглой. Ты знала?       – Нет. И что? Он нарушал Статут? Показывал ей свою палочку?       – Нет, не нарушал, это были стандартные проверки. Но сейчас он тебя выгородил. Он помог.       – Отлично, я обязательно поблагодарю его, как только увижу, – злобно процедила Гермиона.       – Он скоро будет здесь. Проводит тебя в Мунго. А я подготовлю документы.       – Как же мне повезло!       Они замолчали. Гарри заполнял бумаги, Гермиона сверлила его взглядом. В напряженной тишине Монти в стажерской мантии поставил на стол чашку кофе. Он явно ждал за дверью, когда они перестанут орать.       Выходя из комнаты, юноша отпрыгнул в сторону, пропуская Снейпа.       – Что ты сказал комиссии?! – не дожидаясь приветствий, рявкнула Гермиона. Она была чертовски зла.       – Дай мне хотя бы сесть, – он вошёл также стремительно и сердито, как будто к себе в класс.       – Что. Дословно. Ты. Им. Сказал, – судя по лицу Гарри, она в точности скопировала интонацию Снейпа.       – Я. Сказал. Правду. Неудобную для тебя, очевидно, – он расположился справа от Поттера и откинулся на спинку стула.       – Ты сказал, что я нестабильна?       – Ты пытаешься это оспорить?       – Это гадко! Я доверила тебе личное! Ты пообещал молчать! Ты оказался не в состоянии сохранить одну единственную тайну! Ты, блять, точно двойной агент?       – Я помог тебе избежать разбирательства. Ничего ужасного не произошло, не стоит окатывать меня с утра пораньше своим презрением.       – Ничего ужасного? А что ты скажешь о тех временах, когда Гарри размахивал твоим грязным бельём и показывал Везенгамоту в полном составе твои воспоминания, пока ты лежал в отключке у Сметвика? – выпалила Гермиона, вскочив на ноги. Гарри поднялся и благоразумно отошёл к двери. – Но ведь тебя это в итоге оправдало, верно? Так что не переживай, подумаешь, все всё о тебе знают!       – Ты бы предпочла потерять работу? – спросил он ровно, наблюдая, как она нависает над столом.       – Вот теперь я её потеряю! Они спят и видят, чтобы сожрать меня. “Золотая девочка пробилась в замы в 20 лет!” Все эти годы только и ждут, когда я оступлюсь!       – Насколько я помню, тебе не нравится твоя работа.       – Но я хотела бы уйти сама, когда я захочу!       – Ты хотела бы уйти сама или уйти с штрафом, судимостью за нарушение Статута о секретности и ограничением в магии? Ты уже оступилась, Гермиона, как только подняла палочку перед магглами. Лечение в Мунго точно не усугубит ситуацию.       Гермиона упала на стул и уронила лицо в ладони.       – Да уж. Пожиратель смерти вытаскивает из тюрьмы героиню войны, – сказала она приглушённо.       – Ты не в тюрьме, – закатил глаза Снейп.       – Я готова тебя убить и сесть в неё.       – Не говори так в этих стенах, – мягко предупредил Гарри, стоя в стороне.       – Ты ужасный человек, Северус, – тихо и зло сказала Гермиона. Она действительно очень злилась. На то, что он сделал. На то, что выглядел таким собранным. Что был весь в чёрном. Что так бессовестно, раздражающе красив.       – Правда? – быстро спросил Снейп. – Ты не была настроена ко мне так критично, когда, например, была подо мной.       Гермиона глубоко вдохнула. Гарри, обмирая, выскользнул за дверь. Один из портретов закашлялся.       – Северус, я попытаюсь объяснить. Мои проблемы, они... Я не хотела, чтобы кто-то знал обо мне такое, это... слабость. Понимаешь? Это навредит мне. И если бы не ты, никто бы не узнал.       – Кажется, это называется “причинить добро”. И раньше именно ты страдала подобным альтруизмом.       – А ты у нас теперь альтруист?       – Я не раскаиваюсь в том, что сделал.       – Ты засовываешь меня в Мунго! Меня там запрут!       – Тебе там помогут и тебе станет лучше.       – Ты хочешь таким образом избавиться от меня? – она прищурилась.       – Уволь меня от этого драматизма, – презрительно проговорил Снейп, – Я не пытаюсь от тебя избавиться. Хотя, я думаю, что природа наших отношений как-то связана с твоими проблемами.       – А это ещё что значит, твою мать, Северус? – прошипела Гермиона.       – Предлагаю обсудить это после, – уклонился он.       – Кроме того, чтоб ты знал, у меня есть обязательства в этой жизни! У меня есть кот! Я не могу на месяцы запереться в больнице!       – Мерлин, дай мне терпения! Это не займёт месяцы… Если хочешь, я заберу к себе твоего… Ты сказала кот? Разве он не книзл?       Гермиона оторопела и моментально остыла.       – Э. Наполовину да.       – Хм. Я думал, это книзл, просто недоразвитый.       – Так ты заберешь его?       – Как я только что сказал.       – То есть возьмешь к себе?       – Да, возьму к себе. В Хогвартс.       – Хорошо. Но вместе с лежанкой. Он спит только в ней. И… мой Живоглот, он… в общем, возможно, его придется немного обездвижить для переезда.       – Через меня прошли несколько поколений гриффиндорцев, бросающихся на амбразуру при любом удобном случае. Я в состоянии справиться с книзлом, тем более только наполовину.       – Хорошо. Я дам тебе ключ. И пароли к охранным заклинаниям. Не ройся в моих вещах, – сурово предупредила она.       По его особенному уничтожающему взгляду Гермиона поняла, что между ними всё еще что-то теплится.

***

      Грейнджер осталось провести в лечебнице всего две недели. Как сказала её целитель, у неё неплохой прогресс. Как выяснилось, перед инцидентом она дошла до крайней степени нервного истощения, которое безуспешно пыталась заполнить сном и работой. Ситуацию усугублял бессистемный приём сомнительных медикаментов.       По рекомендации колдомедика по разуму, Снейпу следовало воздержаться от посещений. Какие слова Гермионы на сеансах послужили этому причиной – оставалось только гадать. Впрочем, писать ей разрешалось. Первые письма от неё содержали общеизвестные непечатные выражения. Когда буря улеглась, Гермиона отвечала односложно и сквозь строки было понятно, что она попросту дуется. Снейп между тем продолжал методично заниматься привычными делами – обучать студентов, наказывать их, переписываться с зарубежными коллегами, наведываться в министерство, в Аврорат, в лабораторию Мунго. Думать о ней. Мастурбировать. Представлять её, стоящей на коленях или лежащей на спине с раздвинутыми ногами.       Это совсем не мешало его ментальным щитам. Они держались великолепно. Снейп достиг первоклассного спокойствия. Временами он вообще не думал о Грейнджер и, кажется, больше не чувствовал к ней ничего опасного. Северус был собран как никогда. Почти равнодушен. Но всё ещё хотел ей помочь.       В итоге – за две недели до выписки – она написала о том, что ждет его. Мужчина размеренно шагал по территории больницы Святого Мунго, пытаясь подготовиться к разговору. Предстоящая встреча немного волновала. Существовала вероятность, что после лечения Гермиона избавится от привязанности к нему. Её травма, её влечение, её совладающее поведение – всё это как-то взаимосвязано, переплетено. Сложно.       Как сложна сама Грейнджер.       Он решил открыто обсудить с ней этот вопрос. Последнее, чего ему хотелось – воспользоваться её зависимым положением и спроецировать на себя её проблему. Ведь она неосознанно может зациклиться на нем вместо работы, может попытаться подавить свою тревогу с помощью общения с ним.       Шагая к палате по совершенно пустому коридору, Снейп размышлял о том, что самым разумным выходом будет удерживать определенную дистанцию между ними, не выходя за пределы дружеского общения. Когда Грейнджер оправится от своих переживаний, закончит терапию, сможет трезво смотреть на ситуацию и на него – они примут взвешенное решение по поводу продолжения их общения, как взрослые люди. И если – если – она решит, что в её здоровой психологической жизни ему не место – он это примет.       Как только он вошел в палату, Гермиона без приветствий впечаталась в него и погрузила язык ему в рот. Снейп, потеряв нить своих рассуждений, ответил на поцелуй, схватив её за затылок одной рукой и второй ощупывая задницу. Он навалился на неё всем телом и прислонил спиной к стене.       На ней не было лифчика. Руки сами полезли под розовую футболку и девушка застонала, пока он, приподняв груди ладонями, играл языком с её сосками. Снейп совсем забыл, какой громкой она становится, если правильно её ласкать. Он быстро спустился поцелуями вниз по животу и стянул с нее шорты вместе с трусиками.       – Подними ногу.       Гермиона положила бедро ему на плечо и вцепилась пальцами в затылок, забываясь от его умелого языка. Северус вылизывал её так чувственно, что временами она забывала дышать. Ощущая, как он посасывает её, девушка выгнулась навстречу горячему рту. Гермиона смотрела вниз на то, как двигается его голова и сдавленно стонала. Наконец-то. Он здесь. С ней.       Северус почти физически чувствовал, как восстановленный за эти недели железный самоконтроль плавится у её ног от её тепла, вкуса, звуков, которые она издаёт.       С давних пор и по известным причинам он не выносил ощущения чужой власти над собой. Но внезапно Гермиона Грейнджер обрела над ним власть.       Оказывается, теперь он служил ей.       Служил её удовольствию.       Снейп оторвался от нее с влажным звуком и поднялся на ноги. Прижав собой её тело, он прикусил кожу на тонкой шее и, скользнув ладонью по лобку, погрузил в неё пальцы.       – Почему я не встретил персонал на входе?       – Откуда же мне знать, я здесь пленница, а не главный целитель, – выдохнула она, нетерпеливо потеревшись о его ладонь.       – Тебе точно разрешили мои посещения? – он продолжал допрос, блуждая языком по шее и медленно потрахивая её пальцами.       – Нет, не точно. Чёрт, Северус, пожалуйста… – Гермиона отвела бедро сильнее в сторону в стремлении получить его глубже.       Он едва не выпрыгивал из штанов каждый раз, когда она шептала соблазнительное “пожалуйста, Северус”. Своим просящим голосом она показывала, как сильно в нём нуждалась. Он обожал это. Она нуждается во мне.       – Попроси ещё… Проси меня, Гермиона, – прошептал он вкрадчиво.       – Пожалуйста, Северус… Пожалуйста… – она с нетерпением слушала, как звякает пряжка его ремня и расстегивается молния на брюках. Глубоко втянула воздух, когда он рывком погрузил в неё член, немного приподнял и теснее прижал своим телом к стене.       – Так ты приложила руку к тому, что на входе нет персонала? – он вышел почти полностью, снова грубо толкнулся в неё и замер, продолжая её удерживать.       – М-м… возможно. Они сами виноваты, что вернули мне палочку. Северус... продолжай.       – Ты понимаешь, что можешь усугубить свое положение? – он не двигался, ощущая, как сжимаются её мышцы.       – Я хотела тебя и я тебя получила, – ответила она, глядя ему в глаза.       – Это ради меня? Ты хотела, чтобы я пришёл и трахнул тебя? Взял тебя у стены? –прошептал он, прекрасно зная, как она любит слушать его.       – Да… – её глаза прикрылись и она попыталась двинуть тазом ему навстречу.       – Хорошо. Тогда кончай, – он ослабил хватку и ритмично задвигался, больше не сдерживаясь.       Когда Гермиона, поскуливая, задрожала и запульсировала вокруг него, Снейп стиснул зубы и кончил вслед за ней за несколько сильных толчков. Прежде чем отстраниться, он поцеловал её в мокрый висок.       – Тебе осталось всего две недели, а ты действуешь столь безрассудно, что я… осуждаю тебя и восхищаюсь, – Северус скурпулезно разглаживал заклинанием складки на рубашке.       – Если бы ты знал, через что мне приходится проходить, – Гермиона натянула шорты, – Во-первых, приходится говорить много личного перед другими людьми. Также врач сказала мне, что я слишком рационализирую. Что это ещё, к чертям, значит – слишком? А еще мне ежедневно приходится рисовать.       – Не знал, что ты рисуешь.       – Потому что я не рисую! Но это вариант терапии и должно вести к выздоровлению.       – Как я вижу, переписка с Кольманом не мешает тебе идти к выздоровлению, – Северус кивнул на конверты с гербами Министерства, разбросанные на столе, – он уже высылал неприличные колдографии?       – Ну, работа не стоит на месте, – хмыкнула она.       – Твоя бесполезная работа?       – Именно. Не терпящая ни дня промедления. Между прочим, я занимаюсь и твоими проектами в числе прочего.       – Когда тебя официально восстановят в должности? – поинтересовался он.       – Сразу после выхода.       – И на этом всё?       – Мне полагается посещать сеансы с целителем разума дважды в неделю, – Гермиона поморщилась. – Неопределенный срок.       – Но тебе ведь лучше?       – Да. Просто я зла. В целом.       – Хорошо. Ты можешь злиться, – он мягко поцеловал её в губы. – А через две недели я лично заберу тебя отсюда и провожу в твою крошечную квартиру.       – Хорошо. А ты написал правду про Живоглота – что он спит теперь только в твоей постели?       – Да, – с неудовольствием подтвердил он.       – Хм. Теперь я злюсь на тебя ещё сильнее. Тебе помочь выйти незамеченным?       Северус с саркастичной улыбкой достал палочку.       – Я справлюсь. Не провожай.