Эффект Макарова

      Утро среды потрясло широкую общественность новостью, которая разлетелась по всем пабликам и интернет-ресурсам со скоростью света.        «Ведущий шоу «Маска» Вячеслав Макаров покалечил танцовщицу балета», «Вячеслав Макаров поставил роковую точку в карьере танцовщицы», «Съемки очередного выпуска «Маски» обернулись трагедией!» — заголовки были самые разные, впрочем, как и содержание. Жёлтая пресса умудрилась перевернуть все события с ног на голову и профессионально раздуть из мухи слона.        С самого утра Алине названивали журналисты и просили прокомментировать ситуацию, приглашали на телешоу, предлагали баснословные гонорары за участие в съемках. Спросонья Бекетова не сразу поняла, что случилось, но как только взяла телефон в руки и полистала новости, даже не знала, как на это реагировать. В целом, телефон отправился в свободное падение с балкона в беззвучный режим после примерно сорок первого звонка с неизвестного номера.       Комментировать Алине было нечего ни тогда, ни тем более сейчас. У нее вообще эмоций никаких не осталось. Она чувствует безразличие, хотя задумывается, что это, возможно, не совсем правильное поведение в сложившейся ситуации и надо бы что-то предпринять, позвонить кому-то, спросить, что за херня творится происходит, поорать для приличия, в конце концов, но Алине аб-со-лют-но всё равно. Ей кажется, что это всё просто страшный сон и совершенно не её история.       Бекетову тошнит. Тошнит от всего этого дерьма. Она настолько измождена, что нет сил даже с кровати встать. Этой ночью Алина практически не спала. Она постоянно просыпалась от ноющей боли буквально по всему телу и никак не могла согреться. Её бросало то в жар, то в холод, но она старалась придерживаться рекомендаций врача и не превышать положенную дозу препаратов, хотя хотелось закинуться сразу всем, что есть, лишь бы боль утихла.       Единственное, на что хватило сил ночью, это дотянуться до кресла, не вставая с кровати, и схватить первую попавшуюся вещь, чтобы стало чуточку теплее и этой вещью, по закону подлости, конечно, же оказалось черное худи Макарова, забытое им когда-то у неё дома. Оно пахло им. Ароматом его чертового парфюма, запах которого сводил её с ума. Алину накрыло. Этот ад был нескончаемым, слёз вообще не осталось, и до утра девушка просто лежала, смотрела в потолок и ждала, когда всё это закончится.              Чувство тошноты не отпускает, и Алина неприятно морщится, понимая, что нужно вставать и, желательно, что-то поесть, чтобы принять лекарства. Она аккуратно садится на кровати, ставит ноги на пол и берет трость, стоящую у тумбочки. Теперь эта палочка-для-тех-кому-за-двадцать — её временная помощница по передвижению на ближайшие недели полторы. Врач сказал, что как минимум две, но Бекетова пропустила это мимо ушей. Такие прогнозы её не устраивали, поэтому Алина старается начать свое утро с небольшой разминки и пятнадцать минут посвящает зарядке, пока нога не начинает нестерпимо болеть.              Девушка нехотя завтракает первым попавшимся йогуртом в холодильнике из раздела: «не просроченный, и Слава Богу» и закидывается горстью таблеток, с превеликой надеждой на то, что приход облегчения наступит быстрее, чем возрастет её желание убиться об стену (шутка, конечно). Но неожиданно приходит что-то другое, а точнее, кто-то другой, кто прямо сейчас звонит в дверной замок, который, к её великому сожалению, ещё работает. Алина, естественно, никого не ждала, поэтому заметно напряглась, от чего помимо всего прочего, закололо еще где-то под ребрами.       В лучшем случае, это журналюги, которые, вероятнее всего, убили консьержку, потому что эта мировая женщина их просто так бы не пропустила, а в худшем — Макаров. Голосуя всеми руками за первый вариант, как бы она не любила Зою Архиповну, девушка встала с дивана и на цыпочках, затаив дыхание, доковыляла до двери.       Приоткрыв дверной глазок, Бекетова осторожно всматривается в темноту и расслаблено выдыхает, увидев знакомую блондинистую макушку.        — Баранкевич.       Ладно, этот вариант она не рассматривала, но тоже канает. Не, ну, а что? Зоя Архиповна жива, Макарова на горизонте не наблюдается — все счастливы.       — Чего не позвонил? — недовольно спрашивает Алина, неожиданно для самой себя, чуть хрипловатым голосом, похоже, даже не собираясь открывать дверь. Неожиданные визиты — совершенно не её тема. Бекетова терпеть не может, когда всё идет не по плану, хотя в последнее время всё именно так и идет. А еще Лина не хочет, чтобы её кто-либо видел в таком состоянии и вообще не готова сейчас принимать гостей.       — Ты не отвечала на мои звонки, я волновался, — честно отвечает Макс, стараясь звучать как можно мягче. Он и правда очень беспокоился за подругу, но старался лишний раз не навязываться, прекрасно понимая, что ей сейчас точно не до него. Всё изменилось сегодня утром, когда Баранкевич увидел новости, которые трубили об одном и том же буквально из каждого утюга, и он решил, что сейчас Алине, как никогда, нужна поддержка.        — В твоих интересах меня пустить. Во-первых, я принес торт. Между прочим, даже жевать не надо, без безе и без орешков, только крем, тебе можно! А во-вторых, около подъезда тусуется куча стервятников, которым не терпится взять у тебя интервью.       Макс выглядит растерянным, но очень пытается это скрыть за своими остроумными фразочками, и хоть Лина предпочла бы провести этот день, как и все последующие, в одиноком самобичевании, она всё же открывает входную дверь.       — Что, прям правда куча? — не особо поверив в его слова, чисто из любопытства, спрашивает она, пропуская друга в квартиру.       — Привет, — говорит Макс, довольно улыбнувшись. — Ну не прям-таки куча, но парочка ошивается, но у тебя такая строгая консьержка, что меня еле пропустила на «фейс-контроле» и то только после того, как я ей нашу фотку показал, убедив, что мы друзья великие.       Алина слабо смеется и, опираясь на трость, отступает от двери пару шагов, давая Максу пройти. Он аккуратно обнимает её одной рукой, словно она хрупкая хрустальная вазочка, и целует в щеку.       — Какого это проснуться знаменитой? — подколы Баранкевича не заставляют себя ждать.       — Ой, заткнись, а то я дам твой номер журналистам в качестве контакта для связи, чтобы ты тоже прочувствовал все прелести светской жизни, — язвит в ответ девушка, следуя на кухню.              Макс не дает ей ничего сделать самой и буквально силой сажает Бекетову на стул, начав хозяйничать не кухне. Она молча наблюдает за тем, как он ставит чайник на плиту, как распаковывает торт, рассказывая незатейливые истории о том, как ему пришлось добираться сюда буквально на собаках потому, что прямо в центре города ведется ремонт дороги.       — Как говорится, народная примета: «Если пошел дождь, значит, время класть асфальт».       Девушка кивает и угукает, стараясь хоть как-то поддерживать разговор, но они оба чувствуют давящую на них неловкость. Она понимает, что Макс всеми силами старается обходить тему работы потому, что боится причинить ей боль, так бы он уже во всю бы хвастался над какими номерами работает и в каких костюмах будет выступать. Они обычно всегда обсуждали эти моменты во всех подробностях. Но Алина — не хрустальная вазочка, которую надо поставить на полочку и беречь от всех невзгод. Она не привыкла оставаться в стороне, ей интересно в конце концов, чем занимается ее друг и её… команда? Она на секунду задумывается, может ли теперь называть их «своей командой», если уже не является её частью?..              — Девушка с трудом закончила съемки и была госпитализирована в частную клинику. Сообщается, что незадолго до инцидента Алина и Вячеслав повздорили. Мог ли этот конфликт спровоцировать Вячеслава? — Лина цитирует очередную грязную статейку. — Господи, это какой-то сюр!       Лина небрежно бросает телефон на стол и закрывает лицо руками. Вся эта сложившаяся ситуация её невероятно бесит. От нервов хочется курить, но врач запретил, и это бесит еще больше. Ей категорически запрещено что-то запрещать.       — Алин, зачем ты это читаешь? — тихо спрашивает Максим. Ему это совсем не нравится.       — Да просто, чтобы более ясно понимать, в какой я жопе, — выдыхает она в ответ, наливая себе в стакан воды из графина. — И вообще, откуда эти, так называемые, журналисты, узнали о том, что мы со Славой поссорились? Об этом же никто не знал.       Макс не сдерживает ухмылки.       — Дорогая, спешу тебя разочаровать, но об этом знал весь павильон, — Алина с трудом делает глоток воды, прикладывая все оставшиеся силы, чтобы не поперхнуться на словах «весь павильон». Неужели, они ещё о чем-то догадывались? Неужели, о них со Славой ходили какие-то слухи? Девушка нервно закусывает губу, надеясь, что Баранкевич не заметит, что на ней сейчас худи Макарова, тогда уж точно от подозрений и слухов не отвертится.       — Да вы одним только взглядом такие молнии друг в друга метали, что было жутко даже мне!       Бекетова выдыхает с облегчением, скрывая свое раскрасневшееся лицо за кружкой чая, которого, как назло, в кружке и не осталось. Значит, на работе знали только про ссору. Это хорошо. Наверное.       — В любом случае, нас сдал кто-то из своих. Потому, что такие подробности больше никто не мог знать, — немного успокоившись Алина приподнимается с места, чтобы налить ещё чая себе и гостю, но Макс её опережает, шикнув, что сделает всё сам.       — Не сдал, а продал и неплохо так заработал, — констатирует факт Баранкевич, разливая кипяток по кружкам.       — Бесит! — Алина ловким движением руки всё-таки отправляет маленький кусочек кремового торта в рот. Ей хочется почувствовать себя хоть немножечко получше, но тошнота не отступает. — М-м-м, а тортик и правда вкусный.       Макс широко улыбается, искренне радуясь её улыбке, пусть слабой, но всё же улыбке, которая была словно лучиком солнца в тёмном царстве. Он тут же решает сменить тему на более позитивную и начинает о чем-то увлеченно рассказывать, но его прерывает телефонный звонок.       — Ща, это Киса.       Кисой они между собой называли одну из танцовщиц проекта, так что, видимо, звонок по работе. Проводив друга взглядом в сторону коридора, Алина, от нечего делать, тянется к телефону. Ей страшно открывать уведомления, особенно после утреннего конфетти из сообщений и звонков. Она готова боготворить создателей функции «беззвучный режим» за то, что избавили её от выслушивания и просматривания всего этого дерьма.       Не успев взять телефон в руки, Лина тут же об этом жалеет, когда перед ней открываются непрочитанные смс. Дрожь проходит по всему телу и в миг становится жарко.       «Черт бы тебя побрал, Макаров!» — Алина поджимает губы и опускает взгляд на чашку с чаем, стараясь успокоить бешенное сердцебиение. Девушка задумывается о том, с каких это пор Макаров стал оказывать на неё такой эффект, и как она вообще докатилась до жизни такой.              

Сын маминой подруги

      

В сети

      

11:42

      

Лин, привет. Видела новости? Я в шоке.

      

      «Надо его переименовать. А лучше заблокировать», — думает Алина, листая к следующему смс.       

11:44

      

Никто не знает, откуда слив инфы произошел. Тут жопа. Шефы рвут и мечут.

      

11:45

      

Только не поддавайся на провокации.

      

Пресса — это те еще бич!

      

      «Ой, спасибо, что сказал, Макаров, а то я уже хотела поддаться, на порог пустить, чаем напоить, да на программку скататься — отсняться», — мысленно язвит Лина. Ей самой уже хочется рвать и метать, надо было кинуть в черный список этот контакт к чертовой матери еще вчера, но почему-то рука не поднимается сделать это сейчас. Единственное, что Алина делает, это всё же переименовывает его, яростно тыкая по сенсору экрана. Но легче не становится.       

Макаров

      

11:48 Ты вообще, как, в порядке?

      

      «Макаров, у нас тут конкурс тупых сообщений? Это — определенно претендент на первое место!»       

14:38

      

Блять.

      

Лин, они думают, что это ты слила инфу.

             И тут шутки кончились и съебались вместе со здравым смыслом куда-то в закат. ЧТО они думают? Бекетова забывает, как дышать, удивленно перечитывает сообщение еще раз, но от этого яснее не становится. Это какой-то бред. Для чего ей сливать инфу про свою же команду, подставляя своих коллег? У Алины столько вопросов, что мозг не успевает их генерировать от охватившего всё тело состояния шока.       

14:40

      

Я знаю, что это не так.

      

      Внутри всё сжимается, ком подкатывает к горлу, и Лина обещает себе не плакать, пытается сосредоточиться, но тело не слушается, продолжая дрожать, как осиновый лист. Она сжимает рукой скатерть, стараясь держать себя в руках.              

14:42

      

Их аргумент, что таким образом ты могла «насолить» всем напоследок потому, что выбыла из шоу из-за травмы. Блять, Лин, это кринж.

      

      Алина не знает с чего больше офигевать: с шизнутости версии шефов или с того, что Славочка Макаров, который нынче, сын маминой подруги, сумел уместить мат и современные неологизмы в одно предложение. Даже в такой ситуации Бекетова находит время для шуток. В этом вся она. Это её защитный механизм. Девушка даже не замечает, как слезы покатились по щекам. Она чувствует себя униженной. Снова.       Эти слова, словно нож в спину. Как они могли подумать, что она могла так с ними поступить? Типа «это шоу-бизнес, детка»?!       

Макаров

      

Был в сети 9 минут назад

      

14:50

      

Лин, пожалуйста, выйди на связь. Ты не отвечаешь, и они в своей тупой версии убеждаются еще больше. Пожалуйста, позвони Юле или Косте, поговори. Они меня не слушают, говорят какую-то дичь про юристов и судебные иски.

      

14:51

      

У тебя всё хорошо? Я начинаю переживать…

      

      Нет. Не хорошо. Алина чувствует себя абсолютно разбитой, униженной и уничтоженной. Ей противно от одной только мысли, что о ней так думают люди, которые стали родными за эти несколько месяцев. Да, это шоу-бизнес, каждый выживает, как может, но Лина не из тех, кто будет идти по головам ради славы, денег и прочего, и она искренне была уверена в том, что уже показала всю себя, какой она в реальности и была, но видимо, это не остановило черствое нутро многовековых продюсеров канала от таких грязных обвинений в её сторону. «Осталась без работы», «Трубки не берет» — значит, точно виновна. Аргументы, конечно, аргументные, и не поспоришь.       Алина чувствует, как ее начинает трясти, и как слезы с новой силой капают из глаз, но молчит, стиснув зубы.       

Макаров

      

В сети

      

Лин, если ты сейчас не ответишь, я приеду.

      

      Испугавшись, что он действительно приедет и тем самым окончательно её добьет, она быстро набирает сообщение и бросает телефон подальше от себя.       «Не нужно приезжать.       Я разберусь».              Услышав приближающиеся с коридора шаги, девушка быстро смахивает слезы со щек. Не хочет, чтобы её жалели. Она разберется со всем сама, как и всегда.       — Киса зовет работу работать, — улыбается Макс, присаживаясь за стол, но улыбка тут же исчезает с его лица, когда он видит серьезный взгляд карих глаз, уставившихся прямо на него.       — Макс, тебя Юля попросила приехать? — вдруг спрашивает Алина, у которой в голове, кажется, начал складываться пазл. Сегодня среда и в это время Баранкевич должен быть на репетициях, а не с ней нянчиться. Его бы ни за что просто так не отпустили. Так почему же он не там?       Она подозрительно долго разглядывает лицо друга, будто изучая и пытаясь найти ответы его глазах, и Макс сдается под её напористым взглядом.       — Да, — он нервно поправляет серебряное аксессуарное кольцо на руках, — но это была моя инициатива! Я просто хотел….       — Убедиться, что я действительно это сделала? — перебивает Алина с умешкой, мысленно провозглашая этот день «Днём удивительных открытий, болезненных разочарований и тупых вопросов».       — Кто бы мог подумать, Макс — засланный казачок, присланный дабы признать иль опровергнуть мою вину. Казнить нельзя помиловать прям! Тут одной программой на ТВ не обойдешься, тут надо сериал снимать.       Девушка неестественно громко смеется, но этот смех больше похож на начало приближающейся истерики.       — Алин, хватит, — Макс встает из-за стола. Он напряжен и растерян. — Я бы так и так к тебе приехал, навестил бы. Я же за тебя искренне переживаю. И я знаю, что ты к этому не причастна.       — Мы все знаем это, — пытается взять её за руку, но девушка тут же ее одергивает. — Просто хотел, чтобы этот момент прошел как можно мягче, — осторожно продолжает Баранкевич, расстроенный тем, как всё вышло.       — Какой момент? Момент выяснения отношений? Да брось, для меня это раз плюнуть, который день подряд этим занимаюсь! — Алина злится. Она очень на него злится. Бекетова ненавидит, когда ей лгут или не договаривают, ненавидит, когда за неё решают, как ей будет лучше.       — Тебе лучше уйти, — поджимая губы, произносит настолько отстраненно и холодно, что Максиму становится не по себе.       — Лин… Я правда….       Макс болезненно сглатывает, и его прошибает током, и, честное слово, он не хотел, чтобы этим всё кончилось. Он уговаривал Юлю отпустить его к Алине целый час, убеждая, поговорит с ней сам, без скандалов и наездов, и Сумачева отпустила, посчитав, что так будет разумнее, чем с горяча предъявлять претензии. Юля и сама прекрасно понимала, что Алине ни к чему так поступать, но на неё давили «верха», и она ничего не могла с этим сделать.       Макс пытается ещё что-то сказать, но девушка больше не желает его слушать, резко встает из-за стола и прислоняется к стене, кивая в сторону выхода. — Уходи.              Алину снова тошнит. Похоже, организм и сам уже не знает, как вывозить эту жизнь. В какой-то момент она думает, что в ней просто ничего не осталось, но приступы не прекращаются. Алина чувствует, как весь мир уходит из-под ног, она буквально тонет, ей нечем дышать и, ей кажется, что она вот-вот захлебнется.              

Контакт »Макаров» — »Заблокировать».