Эффект Макарова

      Макаров ненавидит больницы. А кто их вообще любит? Запах лекарств и пробирающая до костей жуткая атмосфера, которая нагнетает еще больше. Но надо отдать должное этой клинике. Здесь всё по-другому. Нет той жути, неприятных запахов, обшарпанных стен и всего прочего, что с детства у Славы ассоциируется с больницами и неминуемой болью со страхом, пробирающим до костей. Здесь пахнет чем-то вкусным, фоном играет спокойная мелодия, а персонал как будто бы ангелы, сошедшие с небес, такие дружелюбные и лучезарные, только нимба над головой не хватает.       Слава передает девочкам в регистратуру документы Алины и пока они оформляют медкарту, вдруг понимает, что ничего не знает о человеке, который всего за пару месяцев стал очень близким. Осознание накрывает настолько мощно, что Макарову хочется провалиться под землю в сотый раз за этот чертов день и сгореть от стыда прямо сейчас.       Можно закрыть глаза на то, что он не знает на что у неё аллергия и какая у неё группа крови, в конце концов, но не знать когда у подруги день рождения? «Слав, как дела? Это я, твоя совесть».       Алина о себе никогда не рассказывала, а Слава почему-то и не спрашивал. Она знала о Славе буквально всё (гугл в помощь), а он знал, что её зовут Бекетова Алина и что ей двадцать шесть лет. Так себе друг, получается, да? Ну ладно, ещё он знал, что подруга любит танцы больше всего на свете и жизни без них не представляет. Но это, кажется, очевидный факт.       Макарову правда становится не по себе и, как только паспорт снова оказывается в его руках, он тут же раскрывает его на первом развороте. «Бекетова Алина Сергеевна, 12.09.1996 г.р».       Что ж, теперь его кругозор стал гораздо шире, только от этого почему-то не легче. Слава искренне не понимает, как они могли упустить такие важные шаги в дружбе, не узнав друг о друге ровным счетом ничего. То, что Алина предпочитает капучино и любит долгую прелюдию в сексе — не считается. Они разговаривали обо всем: о музыке, о танцах, о кино, но никак не друг о друге. Он ловит себя на мысли, что он ещё многое хотел бы о ней узнать, но, учитывая всё то, что он натворил сегодня, понимает, что у Алины есть все основания безапелляционно послать его далеко и надолго. Так паршиво Макарову не было еще никогда.       Лину забрали всего десять минут назад, но Славе эти минуты кажутся вечностью. Он сидит на черном металлическом стуле и думает, что ему не стоило идти на поводу у Кати и так резко высказывать Алине всё то, что он на самом деле говорить не хотел. Свою бывшую девушку он встретил две недели назад на афтерпати премии одного модного российского журнала, и у него внутри что-то щелкнуло, активировав все возможные воспоминания. Белое вино ударило в голову, придавая смелости, и Слава даже не помнит, как подошел к Кузнецовой и заговорил.       Макаров по-настоящему любил Катю, и расставание далось ему настолько тяжело, что, если бы не плотный рабочий график, он съел бы себя заживо. С ней они встречались почти два года, и Слава был уверен, что именно она — та самая, с которой он готов провести всю оставшуюся жизнь, был уверен, что именно её он хочет познакомить со своей мамой, представив, как свою невесту. Он искренне не понимал, что послужило причиной их расставания. Да, бывали ссоры, но это же бытовое, не так ли? Все через это проходят время от времени. Не бывает, чтобы всегда всё было хорошо. Это нормально.       Катя постоянно упрекала, что Слава много проводит времени на работе, говорила, что устала от таких отношений и хочет большего, что их союз её только обременяет и стопорит её развитие в профессии. Гораздо позднее Макаров понял, Кузнецова хотела построить успешную карьеру, но никак не счастливую семью. Приоритеты она расставила давно, поэтому и отмазки были соответствующие, железобетонные: «Я перегорела».       Как только Слава не пытался переубедить девушку, что это всё — временные трудности, и они обязательно переживут этот кризис в отношениях, надо просто немного потерпеть и поддержать друг друга, но Катя была непреклонна.       Зима, конец декабря, жаркий сезон корпоративов и новогодних огоньков вот-вот должен был закончиться, и в начале января они с Катериной должны были улететь в Таиланд на заслуженный отдых, где Макаров планировал сделать девушке предложение, но за несколько дней до Нового года Катя быстро собрала вещи и ушла, напоследок сказав убийственное: «Я тебя больше не люблю. Прости».       Слава был просто уничтожен. От улыбчивого и всегда веселого молодого парня не осталось и следа. Он полностью ушел в работу: в музыку и творчество, записал пару песен и, наконец, навестил семью в Астрахани, которую полгода не видел из-за слишком плотного графика. Не было ни дня, когда бы Слава не заходил на её профиль в соцсети. Он следил за её новыми публикациями и добивал себя этим еще больше, хотя прекрасно понимал, что не должен убиваться по человеку, который просто вычернил его из своей жизни, как ненужную страницу.       А потом его отпуск закончился, начался беспощадный марафон съемок «Маски» и пары выпусков «Ну-ка все вместе» и в его холостяцкую жизнь вошла, лучше сказать даже врезалась, Алина, и всё вокруг заиграло новыми красками. Слава будто бы выдохнул и с благодарностью отпустил прошлое, но тот вечер в ресторане снова перевернул его мир с ног на голову.       Они с Катей тогда проговорили до самого утра. Она пила бокал за бокалом и даже расплакалась, рассказывая о том, как она несчастна. Карьеру то она построила, а вот личная жизнь всё никак не складывается. Пару бокалов сменились целой бутылкой белого полусухого, выпитой на двоих, но напилась почему-то только Кузнецова, причем настолько хорошо, что Славе пришлось везти её к себе домой, ведь её нового адреса он даже не знал, а сообщить его девушка была не в силах.       Макаров помнит, как смотрел на неё, спящую, и с каждой секундой сильнее осознавал, что до сих пор любит. И эта любовь пьянила покруче, чем вино. Она бессмысленная и беспощадная, но сердцу не прикажешь. Он чувствовал, как Катя изменилась и многое переосмыслила. Кузнецова и правда очень переживала, говорила, что совершила ужасную ошибку и просила прощения. Девушка не просила вторых шансов потому, что знала, что Славу и не надо было просить. Каждый человек имеет право оступиться, ведь так? Каждый имеет шанс на исправление. Слава хотел, чтобы в этот раз всё было по-другому.       Отличительной чертой Макарова всегда была честность. Он всегда говорил прямо и никогда не врал. Поэтому, раз теперь он снова в отношениях, он рассказал Кате об Алине. Какой девушке такие дела понравятся? Правильно, никакой, но мужчина не мог поступить иначе. Ему казалось, что возлюбленная воспримет это спокойно, ведь знает, что он никогда не изменит своей любимой женщине. Слава говорил, что чувств к Алине у него нет и никогда не было, и что всё, что между ними было — это простая физиология, и они оба это понимают. Сначала Катя восприняла такие откровения достаточно спокойно, но на следующий день всё же сказала, что странно продолжать даже просто дружить с девушкой, с которой когда-то занимался сексом.

С одной стороны — лучший друг, а с другой — любовь всей твоей жизни. Слава был между двух огней, и думал, что сможет избежать ожогов. Наивный.

      — Привет, — из самобичевания Славу выводит родной голос. Увидев перед собой Катю, он тут же встает с места. Кузнецова выглядит взволнованной и уставшей. Он знает, что сегодня у неё весь день были брифинги и съемки по работе, поэтому звонить или писать друг другу было бессмысленно, а Славе, если честно, еще и не до этого.       — Любимая, ты чего тут? Даже не позвонила, — Макаров быстро целует девушку в губы и крепко обнимает, в знак приветствия. Он удивлен, но рад, что она рядом, а то он готов уже на стены полезть от результатов глубокого самоанализа.       — Звонила, но кто-то трубку не берет, — в её голосе слышится упрёк. Слава шарит по карманам и понимает, что оставил телефон в машине.       — Ладно, проехали. Как она?       — Пока не знаю, доктор еще не выходил, — Макаров устало трет руками переносицу и не сводит взгляда с двери, в которую ввезли Алину полчаса назад.       — Милый, — Катя проводит рукой по его щеке, от чего Слава устало прикрывает глаза. — Ты же знаешь…       — Да-да, я не виноват. Спасибо, Катюш, я это уже тридцать три раза слышал, — перебивает ее, отстраняясь. — Извини, я просто очень устал. — Он садится обратно на стул и берется руками за голову. Слава с шести утра на ногах, а время уже полтретьего ночи. В семь ему надо выезжать на дополнительные съемки «Ну-ка все вместе», и он не представляет, как всё это будет вывозить.       Катя поджимает губы, но ничего не говорит, просто присаживается рядом и склоняет голову ему на плечо, успокаивающе поглаживая руку. Слава чувствует себя будто бы не в своей тарелке. Ожидание и правда кажется очень долгим, и он начинает волноваться еще больше.       Доктор выходит к ним спустя несколько минут.       — У Вашей подруги сильные ушибы и гематомы, растяжение связок голеностопного сустава, но обошлось без сотрясения, — Слава облегченно выдыхает, а Катя переплетает их пальцы, показывая, что она рядом. — Сейчас мы обезболили, поставили капельницу, Алина Сергеевна уснула. Мы оставляем её на ночь, понаблюдаем.       — А зубы? — спрашивает Слава не менее важный вопрос, пытаясь сосредоточиться и успокоить истеричку внутри себя.       — Точнее, их отсутствие, — тихо добавляет Катя, будто бы подливая масло в огонь.       — Завтра пригласим врача-стоматолога, но травм челюсти и ротовой полости нет, — лаконично отвечает мужчина, вовсе игнорируя едкий комментарий девушки.       — Когда она сможет вернуться к танцам? — Макаров набирается смелости, чтобы спросить потому, что знает, что ответ ему точно не понравится, учитывая имеющийся букет травм.       Врач выжидающе смотрит на Алину, так, что ей приходится посмотреть на него в ответ, и лишь дождавшись зрительного контакта, достает свой планшет, ручку, записывает какие-то рекомендации, отрывает листок и протягивает девушке.       — Это рецепт, — отдавать не спешит, всё еще удерживая бумагу в протянутой руке. — Я не смею Вас задерживать, Алина Сергеевна, но зря Вы отказались от лечения. Вам нужен постоянный уход и перевязки.       — Спасибо, док, но я за двадцать шесть лет научилась ухаживать за собой сама. — Алина думает, что сейчас звучит жалко, но ей всё равно. Она долгие годы живет по принципу: «Вытри сопли и помоги себе сама!». Ей не привыкать.       Мужчина лишь разводит руками, горько усмехнувшись, и Бекетова считает этот разговор оконченным. Она и так не хотела оставаться здесь больше, чем на одну ночь, а провела почти двое суток. Задерживаться здесь больше не собирается. И даже не потому, что ей здесь не нравится, а просто потому, что всё это — неоправданно дорогая трата времени и денег, пусть даже чужих — «WeiT Media» принял решение оплатить её пребывание в клинике в качестве компенсации за травму, полученную на работе. Это хорошо, ведь у Алины не было денег на оплату даже одного дня в этом звёздном лазарете, а это, в общей сумме, если она правильно прикинула, где-то десять её зарплат.       Подписав все нужные документы и не имея особого энтузиазма выходить в этот мир, а тем более, в нем существовать, Алина выползает на улицу. Именно выползает — на ногу всё еще больно наступать, стопа туго замотана в эластичный бинт, на который девушка умудрилась еще каким-то чудом натянуть кроссовок, расслабив шнуровку так, насколько это возможно. От костылей она отказалась, они ни к чему, это же всё-таки не перелом какой-нибудь, где гипс перевешивает тебя, словно весит тонну. Алина вообще удивлена, как концерт отработала, ни разу не обратив внимание на то, что с ногой что-то не так. Весь фокус боли был на зубах, которых, кстати, в ближайшее время ей не видать, пока не заживет десна и то место, где когда-то были зубы. Теперь надо мазать всякими гелями, чтобы процесс заживления шел быстрее и пить обезболивающее, которое, что уж там говорить, стало её новым другом в свете последних событий.       Алина тяжело вдыхает свежий воздух, которого так не хватало всё это время и открывает на телефоне приложение такси. В клинике как-то не было возможности заранее вызвать машину, хотелось поскорее уйти.       — Привет. «Кто угодно, пожалуйста, только не ты». Лина даже поднимать голову не собирается, делая вид, что чем-то увлечена в телефоне. На самом деле она даже забыла, зачем в него полезла, если бы не открытое приложение.       — Давай помогу, — Слава тянется, чтобы забрать сумку с вещами, но Алина резко одергивает свою руку.       — Мне не нужна твоя помощь, — отвечает безапелляционно, настолько сильно сжимая широкую ручку сумки, что ногти до боли впиваются в кожу. Макаров тяжело выдыхает, но сдаваться не собирается.       — Ты как узнал, что я выписываюсь? — Алина решила и даже пообещала себе, что никогда больше не заговорит с ним, но любопытство берет вверх. Она сообщила доктору о своем уходе только несколько часов назад. И либо Слава её караулил, либо…       — Олег Степанович позвонил. — Либо её кто-то сдал.       «А как же врачебная тайна, а, Док?». Бекетовой хочется ответить: «Ясно», но она закусывает губу, прилагая все усилия, чтобы заткнуться. Пора найти по ошибке потерянное чувство собственного достоинства, в конце то концов.       Слава проводит рукой по волосам. Он нервничает.       — Лин, позволь мне хотя бы до дома тебя отвезти, — в его голосе слышится отчаяние.       — Еще чего. Вали. — Алина остается непоколебима, причем в этот раз не только снаружи, но и внутри. — И да, ты прав. Давай больше никогда не пересекаться.       Она смотрит куда-то сквозь него, на оживленную улицу, наполненную людьми и машинами. Ничего не изменилось: вокруг всё тот же мир, всё та же яркая, насыщенная жизнь, но Лина чувствует, что мир внутри неё давно разрушен, а жизнь утратила былой яркий окрас. Новость, о том, что она не сможет продолжить своё участие в проекте выбила её из колеи. Никто не собирался ждать, пока она восстановится. Алина лишилась работы своей мечты, источника своего дохода и всё из-за чувств, с которыми не смогла совладать. За дни в клинике она рассмотрела множество сценариев той злополучной среды и пришла к выводу, что нужно было сразу сказать Горбунову, что его идея безусловно прекрасная, но принимать участие в её реализации она не будет и попросить заменить её другой девочкой. Они со Славой тогда были слишком на взводе, чтобы контактировать друг с другом. А если размышлять в глобальном плане, вернувшись чуть дальше назад, Алина с большим удовольствием дала бы Макарову пощёчину за его предложение секса без обязательств, назвав его идею самой тупой, которую она только слышала. Но время не вернуть назад. Ничего уже нельзя исправить и придется смириться с тем, что сейчас есть.       — Это из-за того, что случилось на сцене? — Бекетова поднимает на него взгляд. — Так, просто для ясности, — спрашивает Слава, пытаясь скрыть досаду в голосе.       — Боже, Макаров, твои причинно-следственные связи меня убивают, — Алина нервно усмехается. — Не только, Слав. К твоему сожалению, сотрясения у меня нет, и я прекрасно помню всё, что ты мне сказал до этого.       Бекетовой и правда смешно. Как там говорят: «Променял друга на сиськи?».       — Я не хотел, — Слава понижает голос, его почти не слышно. Его глаза вдруг загораются, и их глубине девушка видит столько переменчивых чувств, что тут же отводит взгляд, пытаясь подавить комок в горле. Что это за чувства? Наверное, разочарование и раскаяние за содеянное, Алина старается не думать об этом, чтобы не расплакаться прямо здесь. Ей не хочется, чтобы её жалели и были рядом только из чувства вины.       Бекетова чувствует, как больная нога начинает болезненно ныть от долгого пребывания навесу и хочет поскорее с этим покончить, но в попытке разблокировать телефон, тот вылетает из её рук и, совершив грациозное сальто, с треском падает на одну из кафельных ступеней.       — Чёрт! — Алина вспоминает все матерные слова этого бренного мира. Везет ей в последнее время по-крупному, конечно. Она наклоняется, чтобы его поднять, но Макаров тоже решает помочь, а в итоге страдают оба потому, что стукаются лбами. Девушка, теряя равновесие, инстинктивно хватается двумя руками за его куртку. Его длинные руки обхватывают её талию и аккуратно тянут наверх, помогая встать на ноги. Лина пытается успокоить бешенное сердцебиение, но чувствует, как щеки предательски краснеют и горят огнем.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Слава, наблюдая, как она трет ладонью ушибленный лоб. — Держи, даже не разбился.       Он протягивает ей телефон.       — Ага, не то, что я, — не сдерживается от колкости Алина, которой весь этот диалог порядком надоел. В конце концов, она думает, что в этой ситуации ей терять уже нечего. На улице начинается дождь, и Бекетова решает, что ей стоит вернуться в клинику, чтобы спокойно дождаться машину там, но у Славы другие планы. Он так и продолжает стоять напротив Лины, не способный оторвать ноги от пола.

«Падает с неба вода, Мы — два самых близких врага И рикошетом слова Бьют нестерпимо больно»

      — Пожалуйста, разреши мне хоть до дома тебя отвезти, — мученически выдыхает Слава. Он выглядит измотанным не только физически, но и эмоционально. — От этого легче не станет никому, но мне будет спокойнее, зная, что ты дома.       В её голове уже выстраивается наихудший сценарий дальнейших событий, но Алина сдается и равнодушно кивает в знак согласия. Слава помогает Алине спуститься по лестнице, открывает дверцу машины. Едут они в полной тишине, Бекетова бездумно листает соцсети в телефоне. Ей некомфортно, и она на грани, но старается отвлечься, заказывает по дороге лекарства в мобильном приложении аптеки, чтобы забрать их сразу у фармацевта (так гораздо быстрее и экономичнее, да и в очереди не нужно долго стоять).       Наконец, машина останавливается возле её подъезда. Алина тянется к ручке двери, но Слава перехватывает её вторую руку. Она вздрагивает и не понимающе смотрит сначала на его ладонь, а потом на него самого.       — Лин, мне жаль, что так получилось, — тихо говорит Слава. Его глаза блестят от слез. — Я сам себя никогда не прощу за то, что подвел тебя и наговорил всякого.       — Ага. Алине морально очень плохо, но это ничего не значит. Она закусывает губу, приказывая себе держаться.       — Я знаю, как для тебя была важна эта работа, — продолжает добивать он, смотря ей прямо в глаза. Девушке кажется, что ещё чуть-чуть и Слава тоже расплачется, но всё это — лишние сантименты. «Зачем нам фатальные сцены?»       — Нет, не знаешь, Макаров. Ты ни черта обо мне не знаешь! Так что не надо, пожалуйста, — Алина не выдерживает и срывается на крик. Её трясет от перенапряжения, а по щекам стекают слезы.       — И я очень об этом жалею, — Слава крепче сжимает её ладонь в своей, но она тут же её одергивает. — Прости меня, я такой идиот.       Он мученически выдыхает и порывается сказать что-то еще, но Лине уже просто нестерпимо больно. Это выше её сил. Она снова тянется к дверной ручке.

«Мы устали от грима Может, хватит экстрима?»

      Девушке всё же удается успокоиться и перестать плакать. Она отрывисто выдыхает, глубоко дыша, чтобы унять дрожь во всем теле и оборачивается на Славу в последний раз. Он тоже разбит. Он уничтожен.

«За это плохое кино Мы платим высокую цену»

      — Я прощаю тебя, — тихо шепчет Алина одними губами. Ей невыносимо тяжело это говорить, но кому-то из них двоих должно же стать легче.       Но Славе не нужно это прощение, если рядом уже никогда не будет её.

«Мы не будем ждать титры Я же раньше тебя убил»