Самый горячий мужчина человечества

      На следующий день Леви спокойно сидел в своем кабинете, как вдруг дверь без церемоний распахнулась и к нему вломилась Микаса. Она была в ярости.       — Это что такое? — прошипела Микаса, бросая на стол помятую газету. На первой странице красовались Рафаэлла и Леви, сидящие бок о бок и смотрящие друг другу в глаза. Хотя фотография была сделана в цвете сепия, оттенки коричневого все равно подчеркивали румянец на щеках мисс Харт. Ее рука лежала поверх его руки. Дело усугублял и заголовок: «Самые горячие мужчина и женщина человечества: Зарождающийся роман?!». Леви чуть не застонал. Эзра говорил, что теперь он неплохо держит лицо, вот только на фотографии его враждебный взгляд больше похож на страстный. Видимо, пока еще правильно распознать его эмоции можно лишь вблизи.       Несколько любопытных новобранцев заглянули в кабинет, тем самым вызвав гнев Леви.       — Вы заходите, не стесняйтесь, — съязвил капрал. Солдат как ветром сдуло, и дверь за ними громко захлопнулась.       — У тебя нет серьезных чувств к этой пустышке, — ощетинилась Микаса.       — Тебя не касается, с кем я провожу свое личное время. Пошла вон.       — Я до сих пор тебе небезразлична, — возразила она, скрестив руки на груди.       — Безразлична. Ты просто невзрачная самонадеянная девчонка с ужасным предпочтением заниматься сексом на полу в кабинете. — подлое мелочное оскорбление сорвалось с губ Леви прежде, чем он смог подобрать ответ. — Рафаэлла Харт — твоя полная противоположность. И на случай, если мои слова так и не дошли до твоей тупой башки, сегодня вечером я иду к ней на чай.       Гнев Микасы вмиг исчез. Она медленно переваривала сказанное и встревоженным взглядом изучала лицо своего командира. Леви с трудом сохранял спокойствие и, словно мантру, мысленно повторял слова Ханджи. Он не причинит ей боли. Он защитит Микасу, чтобы, если с ним что-то случится, она могла двигаться дальше и быстро забыть о нем, потому что то, что, как она думала, существовало между ними, никогда не было реальным.       С другой стороны, он считал: говорить такое неправильно, ведь это все ложь, и хуже всего, что он заставил Микасу в нее поверить.       Разрываясь между этими двумя мыслями, Леви мог лишь наблюдать, скрывая отчаяние за пустой маской, и молча ждать реакции Микасы. Он надеялся, что она набросится на него и изобьет до полусмерти. Или, может быть, начнет оскорблять в ответ. Или, может быть, только может быть, заплачет. Он не стал бы ворчать, если бы Микаса сделала что-нибудь из этих вариантов. Тогда у него появится шанс взять свои слова обратно и заключить ее в свои объятия.       Однако до него доходили слухи, что у Микасы было тяжелое детство, Леви как никто другой знал, что те, кто получил душевную травму в раннем возрасте, никогда не выражают свои чувства так, как это делают нормальные люди. Казалось, Микаса молчала целую вечность, ища в глазах Леви хоть какой-нибудь знак. В конце концов, она отвернулась, пряча от него лицо.       — Я понимаю. Простите меня, хейчо. Я перешла все границы. — она схватила газету и вышла из кабинета, оставив Леви наедине с болезненно колотящимся сердцем.       

***

      — Не забывай улыбаться и кивать, улыбаться и кивать, — наставлял Эзра. Они ехали в экипаже к дому Рафаэллы Харт. По указанию Эзры Леви надел накрахмаленную белую рубашку с воротничком и темно-зеленый галстук-бабочку, темно-зеленые подтяжки, коричневые брюки и мокасины. Наряд был дополнен пальто цвета хаки, которое подчеркивало стройную подтянутую фигуру капрала.       — Как будто Эрвин сдох бы, если б отказался от этой встречи, — обиженно пробормотал Леви.       — Он безоговорочно согласился, когда я сказал ему, что это ради репутации.       — Может, ты сходишь вместо меня? Многие считают, что мы похожи. Уверен, Харт тоже не заметит разницы. — Леви до сих пор мучился после разговора с Микасой и сейчас хотел просто запереться в своем кабинете и упиваться собственными страданиями.       — Это было бы неуместно. А теперь успокойся. Я знаю, что вчера тебе было тяжело, но как только ты окажешься внутри, камер не будет.       — Как раз это меня и беспокоит, — мрачно произнес Леви.       Они проехали через парадные ворота к резиденции Харт, которая представляла собой большой особняк, расположенный в красивой глуши. Их ждала толпа репортеров. Они окружили экипаж, камеры были направлены под углом, чтобы сделать хороший снимок, затем, наконец, журналисты расступились, чтобы можно было въехать на территорию.       Рафаэлла Харт ждала у входа. На ней было ослепительное платье королевского синего цвета, а ее золотистые локоны были зачесаны набок, открывая нитку жемчуга на нежной шее, на руках были перчатки. Она мило улыбнулась и помахала им. Леви легко мог бы принять ее за сказочную принцессу, если бы уже не знал о ее звериной натуре.       — Видите, Вы, должно быть, ей действительно нравитесь, раз она лично вышла Вас встречать! Я вернусь через час, капрал, так что, пожалуйста, в мое отсутствие ведите себя прилично.       — Если через час ты меня отсюда не заберешь, я на ней отыграюсь за все, — пригрозил Леви. Он вышел из экипажа и чуть не упал в нетерпеливо ожидающую пару рук.       — Леви, большое тебе спасибо, что приехал ко мне, — промурлыкала Рафаэлла, расцеловывая его в обе щеки. — Проходи, давай скроемся от этих назойливых репортеров.       «Я бы предпочел остаться с ними», мысленно возразил Леви. Однако вслух, разумеется, ничего не сказал, лишь одарил мисс Харт (добродушной) улыбкой, кивнул и позволил ей провести его через большие двойные дубовые двери ее особняка.       

***

      Они вошли в большое фойе с высокими потолками и мраморными колоннами. Стены украшали большие картины, изображающие водопады и другие пейзажи. Леви отметил, что жемчужно-белый пол был отполирован до блеска. Разведчикам неплохо бы поучиться у здешних горничных, хотя с его особой техникой «поворот и взмах» пол сиял бы еще ярче. К Леви подошла служанка и предложила взять у него пальто.       — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Давай перекусим. Ты, должно быть, проголодался и устал с дороги, — воскликнула Рафаэлла, словно Леви преодолел гору, чтобы увидеть ее. Она щелкнула пальцами, и служанка, взявшая у него пальто, присела в реверансе и исчезла за дверью, которая, предположительно, вела на кухню.       Леви последовал за Рафаэллой через другую дверь в просторную гостиную. Три кремовых дивана были расставлены вокруг прямоугольного стеклянного журнального столика. В комнате тоже висели картины: с изображением различных животных, а вдоль одной стены царственно стояли две книжные полки. Яркий солнечный свет освещал комнату через большие эркерные окна с видом на пышный зеленый сад.       Вскоре вернулась служанка с подносом и принялась расставлять закуски на столе. Леви стал за ней наблюдать. Две чашки, чайник и тарелка со сконами со взбитыми сливками и джемом на отдельном блюдце. Леви принял чашку чая, которую Рафаэлла налила ему, и сделал глоток, горячий напиток на мгновение подарил ему успокоение. Эрл Грей, его любимый.       — Прекрасный вид, — прокомментировал Леви, выглянув в окно.       — Да, в хорошую погоду я люблю гулять по саду, — произнесла Рафаэлла, указывая на маленькую стеклянную дверь, которую Леви ранее не заметил. — Но, думаю, сегодня, вид в спальне будет еще лучше. — Она посмотрела на него и нахально подмигнула.       Леви с трудом удержался от язвительного ответа.       Служанка вышла из комнаты и вскоре вернулась с большой чашкой клубники. Леви свирепо наблюдал, как эти оскорбляющие его достоинство ягоды поставили на стол, Рафаэлла же расхохоталась.       — Извини. Мне нравилось читать про тебя эксклюзивные статьи в «Трост Трибьют». Особенно запоминающимся было твое фото с клубникой, поэтому я просто обязана была увидеть, как ты ее ешь в реальной жизни.       — Если б знал, то послал бы клонов из борделя, — пробормотал Леви.       — Прошу прощения?       — Я бы послал сконы от моего брата, — сказал Леви громче.       — У тебя есть брат? — округлила глаза Рафаэлла.       — Он работает шпионом на военных в Митре; печет лучшие сконы. — затем, в защиту своего воображаемого брата добавил: — однако он никогда не станет светиться.       Рафаэлла не обращала внимания на то, что он задел ее ногу.       — Ох, несчастная душа. Митра — ужасно грязный город, а в Подземном городе полно подонков и негодяев. Почему правительство просто не уничтожит их?!       — В чем смысл убивать людей в Подземном городе, когда настоящие отморозки сидят в высших чинах? — выпалил Леви.       Повисла неловкая тишина, и Леви надеялся, что Рафаэлла обиделась и наконец выгонит его. К сожалению, ему не повезло.       — Прости, я и забыла, что ты там вырос. Конечно, ты чувствуешь привязанность к своим собратьям. И все же ты столь благороден и полон страсти! Я ничего не могу с собой поделать: я должна поцеловать тебя! — она потянулась к нему с распростертыми объятиями.       — Я предпочел бы просто пожать руку, — холодно произнес Леви, отталкивая Рафаэллу и протягивая жесткую руку.       Рафаэлла посмотрела на него, ее улыбка дрогнула.       — Р-разумеется, — тихо сказала она, беря его за руку. — К тому же, все подумают, что мы слишком спешим, если станем целоваться на втором свидании.       Леви хотел указать на то, что она уже демонстрировала свои панталоны во время их первой встречи, но решил этого не делать. Рафаэлла стала подозрительно тихой, и с ее переменчивым темпераментом было трудно предсказать, как она может отреагировать на дальнейшую пикировку. Леви извинился и сбежал в ванную. Оставшись один на один, он подошел к раковине, плеснул в лицо холодной водой, затем посмотрел на часы. Осталось сорок пять минут.       — Штайнер, ублюдок, надеюсь, ты приедешь пораньше, — мрачно пробормотал он себе под нос.       Внезапно раздался громкий, дребезжащий звук. Он шел из большого шкафа рядом с ванной. Леви приподнял бровь.       — Штайнер, не знаю, ты это или нет, но если все же ты, я даже вопроса тебе не задам, — сухо пошутил он.       К удивлению Леви, дверь шкафа распахнулась, и оттуда показалась потрепанная зеленая кепка, надетая поверх большого коричневого плаща. Когда это нечто наконец вышло из шкафа и расправило поднятый воротник, взору Леви предстал такой знакомый красный шарф. Брови Леви, казалось, улетели к звездам.       На этом свете была лишь одна женщина, которая стала бы носить настолько потрепанный шарф.       Леви в смятении нахмурился. И схватил Микасу.       — Аккерман, какого черта ты здесь делаешь? — прошипел он.       — Я пробралась сюда как репортер. Я здесь, чтобы спасти тебя, — ответила Микаса. Леви ждал, что она рассмеется, но ее лицо оставалось совершенно серьезным. И он вспомнил, с кем разговаривал.       — У меня послеобеденный чай с Рафаэллой Харт.       — Нет, это неправда. — в ее голосе появились обвиняющие нотки. — ты прячешься от меня.       — Сейчас не время обсуждать твои проблемы, отродье. Тебя вообще не должно здесь быть. Меня пригласили, в отличие от тебя, — язвительно напомнил ей Леви.       — Ты совершаешь большую ошибку, встречаясь с этой женщиной. Тебе не место в этом кукольном домике.       — Это не тебе решать!       Серые глаза Микасы вспыхнули гневом.       — Всего пять секунд назад ты умолял Штайнера спасти тебя. Что касается Рафаэллы Харт, ты ненавидишь эту женщину! На газетной фотографии ты выглядел так, будто готов убить ее. Будь я автором той статьи, заголовок звучал бы так: «Шлюшка открывает в себе сверхспособность уклоняться от прямых смертоносных взглядов».       Внезапно Леви осознал всю абсурдность ситуации. Отношения, основанные на умышленном неправильном толковании СМИ; он пьет послеобеденный чай по приказу военных и выкручивается как может, только бы его не затащила в постель женщина, на которую ему было наплевать; он прячется в ванной, как солдат, отсиживающийся в окопе во время войны; его подчиненная, замаскировавшаяся под аморфное дерево и спрятавшаяся в шкафу в ванной, чтобы спасти его.       Ему хотелось хохотать как сумасшедшему.       Ибо самая нелепая часть всего этого цирка заключалась в том, что они оказались в таком положении исключительно из-за его отрицания чувств к некоей Микасе Аккерман.       — Упрямое ты отродье, — в итоге выдал Леви.       Недолго думая, он прижался губами к ее губам, заглушая ее удивленный вздох. Головокружительная гордость захлестнула Леви, когда Микаса инстинктивно обвила руками его талию. Он притянул ее ближе и собственнически зарычал, когда она начала покрывать его шею горячими поцелуями, от которых у него по коже побежали мурашки. Леви грубо втолкнул Микасу обратно в шкаф и вошел вслед за ней, сорвав убогую кепку и плащ, скрывающие ее женственную фигуру.       — Твой вариант заголовка ужасный, — пробормотал он, разматывая ее шарф и возясь с пуговицами ее рубашки. После сдернул ее с плеч, обнажив гладкую бледную кожу.       — По крайней мере, я бы никого не ввела в заблуждение, — возразила Микаса, проводя руками по его волосам.       — Как ты поняла, что мне плевать на Харт?       — Мм… по фотографии… и по твоим словам…       — Что?       — Что я «девчонка с ужасным предпочтением заниматься сексом на полу в кабинете» и что «Рафаэлла Харт — моя полная противоположность», — процитировала его слова Микаса, вызывающе глядя на Леви. — Учитывая, что я знаю, как тебе понравился наш секс той ночью, я сразу поняла, что ты такой же развратный, как и я, и вдобавок обманываешься.       — Я думал, ты мне поверила. — Леви вспомнил, как Микаса удрученно стояла перед ним.       — Я была в отчаянии от твоей слепоты и знала, что просто обязана была прийти сюда и спасти тебя.       Он усмехнулся, его унижение из-за своего прежнего поведения смягчилось ее дерзкой уверенностью. Он нежно потерся носом о ее нос.       — Ты настоящий детектив, Микаса.       Она удивилась, услышав свое имя на его губах. Леви куснул ее за плечо, вызвав всхлип, и вновь поцеловал.       — Теперь моя очередь действовать. — грубыми пальцами Леви коснулся внутренней стороны ее бедра, и Микаса прижалась к нему в ответ, восхитительно дрожа.       — Х-Хейчо… — Леви так и видел, как ее разум затуманивается от похоти, и наслаждался властью, которую он имел над каждой ее мыслью, словом, движением и ощущением.       — Правильно, Микаса, я твой командир, и ты будешь делать то, что я скажу, — хрипло прошептал он ей в губы. — Прямо сейчас, я приказываю тебе произнести мое имя…       — Леви! Ты там?       Леви чуть не прикусил губу своей возлюбленной, когда пронзительный голос разрушил всю прелесть момента: Рафаэлла пришла его искать.       — Да! — рявкнул Леви. Следовало бы догадаться, что эта Харт излишне навязчива, чтобы отстать от него хоть ненадолго и позволить ему довести до оргазма Микасу, не говоря уже о том, чтобы справиться с запором. Леви проклинал свою беспечность, затем настойчиво прошептал Микасе:       — Тебе нужно как-то выбраться отсюда.       — Я не уйду без тебя! — Микаса возмущенно прошипела в ответ, поспешно натянув рубашку и потянувшись за шарфом.       — Со мной все будет в порядке. — Леви схватил ее за плечи и взглянул прямо в глаза. — Ты мне доверяешь?       Микаса зарылась в свой шарф, мило покраснев, и кивнула.       «Конечно, доверяет», с нежностью подумал Леви, поглаживая ее по щеке большим пальцем и целомудренно целуя в лоб. Он неоднократно отталкивал ее, но она ни разу не отказалась от него. Точно так же, как когда-то она была верна Эрену, теперь она связала себя с Леви.       И в отличие от этого упрямого зеленоглазого мальчишки Йегера, он сделает все, чтобы Микаса не пожалела о своем выборе.       Рафаэлла Харт снова его окликнула. Времени оставалось в обрез.       — Я отвлеку ее. Ты иди через фойе в гостиную у главного входа. Там есть маленькая дверь, ведущая в сад, так ты сможешь оказаться за домом…       — Леви, дорогой, нельзя же прятаться вечно. Я вхожу!       Дверь внезапно распахнулась. Леви резко обернулся. Казалось, время остановилось, когда появилась Рафаэлла и увидела, как Леви заслоняет собой взъерошенную Микасу в полурасстегнутой рубашке. В голове у него крутилась только одна мысль, когда эта певица взвыла на самой высокой ноте, которую она когда-либо брала за всю свою карьеру.       Вот черт.