Охотник

- Ма...ма?.. Мозаика сложилась. Неприязнь, которую Снейп питал к Гарри, ненависть к его отцу и Мародерам, постоянные придирки - все обрело смысл. Гарри не почувствовал, как вспотевшая ладонь соскользнула с ручки. Дверь начала закрываться, и ее скрип, нарушивший тишину подземелья, привел Снейпа в чувство. Он перехватил Лили одной рукой, взмахнул палочкой, и Гарри дернуло внутрь. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась. Лязгнули, задвигаясь, засовы. Слишком ошеломленный увиденным, чтобы понять, что происходит, Гарри растерянно оглянулся, а спустя миг уже сползал по стене, отброшенный отдачей Обезоруживающего Заклятья. Снейп ловко поймал его палочку той же рукой, в которой держал свою собственную. - Поттер, - хриплым голосом произнес он, - вы не оставили мне выбора. - Вы... меня убьете? - Гарри задал вопрос с каким-то отстраненным любопытством, машинально ощупывая живот, из которого словно все кишки выкрутили. Надо же, цел. Пока цел. Он не испытывал страха - все выглядело настолько ирреально, будто происходило не с ним, а в очередном кошмаре, где сам он был зрителем, а профессор Снейп угрожал кому-то другому, держа в объятиях его, Гарри, мать. Мать. Гарри остро захотелось, чтобы он отпустил ее - немедленно, сию же секунду! - но хватило одного движения, чтобы Снейп нацелил на него сразу обе волшебных палочки, и даже зная, что оберег, как и обычно, находится в нагрудном кармане рубашки, Гарри замер - таким безумием сейчас горели глаза профессора. - Убивать?.. Зачем? Снейп вдруг повернулся спиной и, словно дело происходило на обычном уроке по зельям, а он шел между рядами, проверяя, не прячет ли кто шпаргалки, неспешно, метя подолом мантии пол, прошествовал к кафедре. Там он пристроил Лили на высокий стул с подлокотниками, и от обыденности и даже интимности этих движений в Гарри начало закипать что-то темное, нехорошее. Снейп положил палочку Гарри на колени его матери и призвал с полки стеклянный фиал с притертой пробкой. - Я подумаю об этом потом. Пока же меня интересуют ваши защитные чары, Поттер, а именно - как они снимаются. ...Не знает, - подумал Гарри и немного приободрился. - К счастью, теперь у нас есть столько времени, сколько потребуется. Подозреваю, что потребуется его много - вы ведь, конечно, не собираетесь добровольно поведать, как их убрать, верно? Гарри помотал головой и сказал, надеясь что голос не слишком вибрирует: - Откройте дверь. Выпустите меня. - Я так и думал, - словно не слыша его слов, Снейп удовлетворенно кивнул. - Значит, придется нам здесь на какое-то время задержаться... Imperius! Заклятье огненной вспышкой подлетело к Гарри и... погасло. Гарри поднял на Снейпа потрясенный взгляд: Непростительное Проклятье?.. Но как же... сигнализация? - Я собственноручно вывел сигнализацию из строя, - ответил Снейп на непрозвучавший вопрос. - Иначе как бы... - он посмотрел на Лили, тряхнул головой и, взвесив фиал на ладони, окинул юношу у дверей нехорошим, оценивающим взглядом. - Н...но сюда могут войти!.. - выпалил Гарри, осознавая всю бессмысленность любых угроз. Не сейчас, не после Непростительного Проклятья... - Я сам видел - М-Малфой... - Дверь заперта, так что нам никто не помешает. - Я... буду кричать!.. - Бонус. Но давайте наложим Звуконепроницаемые чары, раз уж вы так настаиваете. Снейп снял мантию, отбросил ее в сторону, и Гарри внезапно почувствовал себя совершенно беспомощным. - Вы... больны!.. - Конечно, - спокойно согласился зельевар и сделал шаг вперед. Гарри попятился, но сзади оказалась дверь. - Не подходите, - предупредил он. - А то что? Ударите? Меня? Вашего педагога? - с издевательской надеждой поинтересовался Снейп. Поколебавшись, Гарри кивнул, хотя и после этого сомневался, сможет ли это сделать. Мастер зелий издал странный звук, напоминающий карканье. По-видимому, это символизировало смех. - Ну-ну. Может, даже к лучшему, что вы, Поттер, оказались столь неосмотрительны. Как обычно, неосмотрительны... - пробормотал он и, больше не в силах себя сдерживать, молниеносным жестом схватил Гарри за грудки и рванул на себя, обдав ледяной ненавистью: - Как снять чары, говори! - Пустите меня! - отпихнул его Гарри и прыгнул к двери. Как он и подозревал - даже не шелохнулась. - Как снять твои защитные чары, отродье?.. - зарычал, снова налетая на него, зельевар. - Не скажу! Да пустите же! Гарри отшиб его руки, и Снейп замахнулся, собираясь ударить его в лицо и наконец-то исполнить свою мечту, вложив в этот удар, который - он знал - скорее всего, не достигнет цели, всю выпестованную годами, десятилетиями ненависть ко всем Поттерам на свете, все отчаяние, все безумие, крепче и крепче сжимавшее свою ледяную лапу на его горле. Пусть Поттер ударит в ответ, дав ему право ненавидеть, пусть даст ему право ненавидеть, преследовать, мстить... Гарри не составило труда увернуться, и кулак Снейпа влепился в дверь. Лопнула на костяшках кожа, алыми бисеринками брызнула кровь, но мастер зелий не почувствовал, не увидел, не осознал - он развернулся и кинулся снова, потом еще и еще раз... Все, что он сейчас видел перед собой - упрямую, настырную, ненавистную помеху между ним и всем тем, ради чего он жил когда-то, ради чего выжил и пытался жить сейчас. Перед его ненавистью не устояли бы ни одни чары. Кроме тех, что защищали Поттера. Мужчина и юноша кружили по комнате. Снейп нападал, рыча, как животное, а Гарри отступал и отбивался. Он не знал, в скольких битвах и драках довелось побывать тому Гарри, которым он когда-то был, - для него эта схватка стала первой. И, пусть неопытный, каким он был, а еще - потому, что не мог сделать ничего такого на глазах у матери, неважно, живой ли, мертвой ли, он не мог заставить себя ударить первым. Но разреши он себе сейчас, то он бы Снейпа просто... ...убил. За все. За отца, за маму. За себя. Однако для этого пришлось бы стать таким же брызжущим слюной безумцем, полностью утратившим всякое сходство с человеком. И тогда то темное, что тяжело и прогоркло колыхалось в груди, возьмет над ним верх - распахнет драконьи крылья и дохнет огнем, выжигая все вокруг. Не хочу. Не заставишь. Гарри пытался сосредоточиться на том, что, рано или поздно, Снейп устанет, и тогда у него будет шанс; на том, что потом нужно все рассказать Дамблдору, и директор обязательно подскажет, что теперь делать... Но это потом - когда он вырвется из снейповского подземелья, сейчас главное - добраться до волшебной палочки, которая лежит... там. Там, куда Гарри боялся смотреть, потому что сразу подгибались колени и тяжелели, как набитые песком, руки. Боялся, и все же не мог не смотреть, ведь, мертвая или живая, вернувшаяся при помощи Темной Магии или же нет, это была... ...мама... Мама, которую он не помнил, которую не должен был увидеть, особенно здесь, особенно с этим человеком... Было в этом что-то отвратительное, запретное. Кощунственное. Но даже это ее не марало, потому что это была... ...мама... И неважно, откуда и почему она здесь оказалась. У Гарри щипало в носу, вот и перед глазами поплыло от незваных слез, и теперь он отмахивался почти вслепую - к счастью, оберег делал свое дело, и ни один удар Снейпа цели пока не достиг. Но ни сил, ни ловкости он не прибавлял, и как Гарри ни пытался, добраться до волшебной палочки противника так и не смог - Снейп звериной интуицией предугадывал все его движения. К тому же, не заметив опрокинутый стул, Гарри споткнулся и, потеряв равновесие, сел на пол - и Снейп коршуном ринулся сверху, снова схватив его за ворот. Зазвенела снесенная с ближайшей парты посуда, загрохотал по полу котел, когда два врага, громя все вокруг, сцепились уже на полу. На стороне Гарри была молодость и защитная магия, а потому ему не составило труда подмять зельевара под себя и предупредительно пихнуть пару раз в живот. - Будь... ты... проклят... Поттер!.. - шипел профессор зельеварения. - Ты у меня... за все... за все ответишь!.. Гарри еле увернулся от крючковатых пальцев, метивших ему прямо в глаза, перехватил руку и прижал ее в полу, но Снейп снова вывернулся - видимо, безумие придало ему сил. А может, не безумие, а зелье – иначе почему он никак не… Все изменилось настолько резко, что Гарри не успел среагировать – оберег стукнулся об пол, чары его рассеялись, и мгновенно ставшие цепкими и невероятно сильными пальцы зельевара дернули Гарри за галстук вниз, лицом прямо Снейпу на кулак. Мир померк в зеленом фейерверке брызнувших из глаз искр. В глазах мастера зелий вспыхнуло торжество. - Ага!.. Гарри почти наугад отразил первый удар и увернулся от второго, перемахнув через ближайшую парту, которая разделила противников, словно баррикада. Он понимал, что теперь счет идет на секунды, и со всех ног кинулся к матери, но в ладонь Снейпа смертельным приговором вспорхнула волшебная палочка. Кончик ее слабо засветился, и Гарри зажмурился, понимая, что именно сейчас случится. Точно: воздух уплотнился, уподобившись гигантскому кулаку, который влепился в живот, отшвырнув Гарри обратно и распластав по двери. - Гах!.. Замельтешили перед глазами алые огоньки, в спину впились головки стальных болтов. - Ну, наконец-то, Поттер... - тяжело дыша, пробормотал Снейп. - А то я уже боялся, что этого никогда не произойдет... - он отряхнулся, поправил воротник мантии, рукава - скорее, выполняя какой-то ритуал, нежели действительно приводя себя в порядок.: - Все чистоплюйствуешь, - процедил он сквозь зубы, - все в героя играешь. Вот и доигрался. Снейп перешагнул через поваленный стул и с одержимостью маньяка кинулся к фиалу. - Не дергайтесь, Поттер. Тогда мне не придется применять к вам что-нибудь более неприятное и болезненное. И очень, очень противозаконное. - Ага, конечно... - проскрипел Гарри. Он напрягся, но заклятье держало крепко. - А то, значит, что вы делаете сейчас... совершенно законно....а главное - безобидно... - С вами чему только ни научишься... - отозвался Снейп, засучивая рукава. Именно в этот момент в лаборатории появился профессор Дамблдор. - Гарри! О боже!.. Как же так?! Оберег! Где оберег, Гарри?! - Не... знаю... - И чего же вы не знаете, Поттер?.. - Снейп придвинул стол и начал расставлять на нем зелья и какие-то малоаппетитные субстанции. - Хотя это ваше нормальное состояние. Что ж, пора приступать. Он тряхнул головой, откидывая волосы с потного лица, горевшего сейчас нездоровым, землистым румянцем. Глаза его были темны и безумны. - О, Мерлин!.. - Дамблдор заломил руки. - Гарри!.. - и забормотал: - Что я наделал... что же я наделал... Северус!!! - закричал он так, что Гарри зажмурился - хриплый, надтреснутый, полный отчаяния крик покойного директора карканьем резанул по ушам. - Северус!!! Стой!!! Не смей!!! - Дамблдор кинулся на зельевара, но бесплотной тенью пролетел насквозь. - Там... магия... мама... Помогите... Профессор... - Что-то рановато вы начали бредить, Поттер, - не поднимая головы, заметил Снейп. - Гарри, я не могу! Не могу помочь тебе в своем состоянии! - словно в оправдание, Дамблдор взмахнул руками, и рукав его мантии коснулся лица Гарри, не задев. - Но ты - другое дело, ты можешь! Можешь сам, вот увидишь! Ну же, давай сосредоточься. Представь, что вокруг тебя скорлупа, и нужно - очень нужно, слышишь? - расколоть ее изнутри... - Ну, во-от, - удовлетворенно оценив результат своих приготовлений, пробормотал Снейп. - Ах, да, нужно же еще... Не скучайте, Поттер, я ненадолго. Он вышел в смежную с лабораторией комнатушку, оставив Гарри одного, не считая призрак Дамблдора и куклу Лили. Если до этого Гарри было просто страшно до чертиков, то теперь его начало потряхивать от ужаса. Он не знал, что с ним собираются делать, но, судя по поведению Дамблдора, ничего хорошего. - Давай же, Гарри!.. Постарайся! - взмолился Дамблдор. - Соберись! Слушай меня внимательно: визуализируй оболочку, которую тебе нужно взломать… Гарри вздрогнул, осознанным усилием воли возвращаясь к реальности. Повинуясь словам покойного директора, он мысленно раскинул руки и уперся ими в стенки воображаемой «скорлупы». Изо всех сил. От напряжения на лбу вздулись вены, задергалось правое веко, по щекам потек то ли пот, то ли слезы, и перед глазами опять все покачнулось, а иначе почему бы Гарри показалось, что Лили подняла на него взгляд?.. Мама!.. - уцепившись за это слово как за последнюю соломинку, Гарри рвался на волю - отчаянно, как младенец из утробы, не ведая, что ждет его спустя миг, - жизнь или же смерть. Мама! - Ну же, Гарри! Давай! Чудо ли, нет ли, но заклятье начало поддаваться - сначала медленно, словно нехотя, а потом все быстрее и быстрее. Ноги коснулись пола, но воспользоваться триумфом Гарри не успел: дверь открылась, и с целым подносом склянок и колб на пороге лаборатории возник Снейп. - Вот никогда-то вы не знаете, когда лучше посидеть смирно, - укоризненно поцокал он языком. - Petrificus Totalus! Удара Гарри уже не почувствовал, но судя по грохоту, с каким он влетел в дверь, приложило его изрядно. Снейп оценивающим взглядом окинул окаменевшего гриффиндорца, проверил, крепко ли взялось заклятье - не то чтобы он сомневался в его эффективности, но от Поттера, как он в очередной раз убедился, всего можно ожидать, и принялся за дело. Медленно и неторопливо, пошагово следуя инструкции, хотя, конечно, он знал всю последовательность действий наизусть и мог выполнить ее с закрытыми глазами, профессор Зельеварения сливал снадобья, добавлял порошки, смешивал, растворял, отмерял и собирал аниму, наполняя ей один фиал за другим. Он знал, что это смертельно опасно, но, начав, уже не мог остановиться. Поттер в любом случае ничего не расскажет, так почему бы не воспользоваться подвернувшейся возможностью? Все или ничего - при разоблачении его ждет пожизненный Азкабан, а то и поцелуй дементора... Это Снейпа не пугало. Пусть у него отнимут душу. Главное - успеть вложить душу в нее. Правда, Лили?.. Зельевар оглянулся. Лили сидела в той же позе и смотрела пустым взглядом туда, где профессор Снейп убивал ее сына. На ее лице, как всегда, не было ни единой эмоции, ни единого проблеска сознания, но что-то заставило Снейпа опустить палочку и торопливо вернуть на стол очередной флакон. За уколом совести нахлынул стыд. - Уже все... Я больше не буду... - забормотал он, словно пойманный в чужом саду мальчишка. - Ему не больно, Лили... Нет-нет... Не бойся, он все забудет... Я буду аккуратен... - и... - Прости меня, Лили... О Мерлин, что же я делаю... что я сделал... прости, прости меня… Он сам не мог понять, зачем извиняется, если она все равно не слышит его, не может понять. Но почему же тогда он, воровато рассовывая по карманам уже наполненные анимой флаконы, испытывал чувство сродни тому, что испытывает пятящийся с места преступления убийца? Хотя почему убийца? Поттер жив и выживет... Наверное. Осталось последнее - его собственная свобода, пусть и временная. Теперь нужно стереть у него воспоминания о сегодняшнем дне. Снейп взглянул Гарри в глаза и отпрянул - такая боль, такая ненависть там светились. Трудно было заставить себя, но он все-таки встретил взгляд мальчишки и начал по нему входить в чужое сознание. Поттер, конечно, сопротивлялся, но что были эти потуги новичка мастеру мыслеблока? Путеводная нить пыталась вывернуться, путалась, ускользала, но все впустую: Снейп держался цепко, терпеливо распутывал узлы, обходил тупики. Он знал, куда должен попасть и что должен сделать. Гарри почувствовал присутствие врага в своем разуме. И это оказалось еще более отвратительно, чем видеть свою мать в его объятиях. Холодное, скользкое, тошнотворное присутствие. Словно меж извилин мозга по-хозяйски ползла ядовитая змея. Ползла, подбираясь к самому важному... самому дорогому... Не отдам. Не отдам!.. Он попытался зажмуриться, но не смог - Парализующее Заклятье лишило его власти над собственным телом. Черные глаза Снейпа - такие черные, что сейчас в них даже зрачков не было - две черные дыры в грядущее беспамятство, вечное, как смерть, - держали намертво. В голове гудело, вязким «бу-бух» бултыхалось в ушах сердце, и из-за этого звука Гарри больше не слышал причитаний Дамблдора, уже не видел ни его, ни Лили у Снейпа за спиной - только эту черноту, которая собиралась захватить его... поработить его. Чернота... Тянущиеся к сознанию цепкие ручки... круглые глазки... зубастые улыбки... Чернота, однажды уже отнявшая у него то, что он имел. Она хотела сделать это снова. Не отдам. Медленно, неуверенно, чувствуя себя ребенком, делающим первые шаги, Гарри направил свое сознание навстречу Снейпу. Пусть с таким же успехом можно было закрываться соломенным щитом от урагана, он все равно сопротивлялся. Он просто не умел иначе. Не сдаваться. Не потерять себя, как тогда. Не лишиться всего того, что у него постоянно отнимали. Не отдам. Змея нашла крохотную пульсирующую жилку и, обвившись, начала стягивать кольца. Душить. Не отдам. Гермиона. Рон. Я. Мама. Мама!.. Чернота колыхалась, подступая все ближе и ближе. По ту сторону ее щерились хищные рты. По ту сторону черноты искал его Темный Лорд. И если он не выстоит... Если сдастся... Мама!.. Последним осознанным всплеском Гарри оттолкнул волну и все-таки сумел отвести взгляд. Ему показалось, что при этом раздался упругий, сочный хруст, словно переломилась кость. Или действительно переломилась? Иначе почему профессор оседает на пол? Почему из угла его рта течет кровь?.. А может, то, что он услышал - звук собственных раскрошившихся зубов?.. Гарри медленно провел по ним ставшим большим и неповоротливым, словно чужим, языком. Целы. - Гарри?.. Двигать глазами было больно, поэтому он не стал смотреть на Дамблдора. Он не был уверен, что сможет сейчас взглянуть на того, на кого надеялся, кому верил, кому доверял. И кто предал его. Поэтому Гарри продолжал смотреть на Снейпа. Профессор неподвижно лежал на полу. Глаза его закатились, веки подрагивали. - Гарри, ты справился! Ты смог... Хвала Мерлину... - когда юноша не шевельнулся, Дамблдор умолк на полуслове и отступил к стене. Он и сам понимал, что, возможно, это последние слова, которые он скажет Гарри. И которые Гарри согласится от него услышать. - Прости меня. Гарри не ответил. Он медленно сполз по двери. Сил не осталось даже на то, чтобы забрать палочку, открыть дверь и вырваться на свободу. Тело было пустой оболочкой, сдутым воздушным шариком. И тут... Сначала Гарри решил, что почудившееся ему движение - плод измученного недавней борьбой разума. Потом, когда сознание подтвердило, что это происходит наяву, он все равно боялся туда посмотреть. Боялся настолько, что сделал над собой усилие и зажмурился. Но потрясенный вздох Дамблдора дал понять, что если это и галлюцинация, то не один он пал ее жертвой. А потом, когда руки коснулись ее пальцы - теплые, мягкие - деваться от правды стало некуда. Гарри открыл глаза и встретился со взглядом зеленых, как и его собственные, глаз, полных любви и нежности. Одной рукой Лили погладила сына по голове, а второй бережно вложила в его ладонь волшебную палочку. Потом наклонилась, подняла с пола оберег, вложила его в другую руку. - Мама... - Гарри... Мы хотели, чтобы ты просто жил... - отозвалась она едва слышным шепотом, и Гарри вздрогнул: он уже слышал эти слова, слышал этот голос. - Пожалуйста, ты только живи... - Мама... - он потянулся ей навстречу, но Лили вдруг отступила туда, где лежал Снейп, и провела над ним рукой. В тот же миг ее ладонь наполнилась золотистым свечением, которое она бережно собрала в горсть. Отблеск коснулся ее щеки уютным, теплым светом свечи за рождественским окном. Накрыв сияние второй рукой, чтобы не расплескать, она поднесла его к груди Гарри, и оно вплыло в тело. Потом Лили коснулась своей груди, и в ее ладони затеплился еще один огонек. Она посмотрела на него долгим, чуть печальным взглядом и улыбнулась. - Мама?.. - почувствовал недоброе Гарри. Он хотел отстраниться, но не успел, а может, у него бы все равно не хватило сил. Стоило Лили еще раз коснуться сына, как она начала оседать на пол. Гарри едва успел ее подхватить. - Мама! Мамочка, что с тобой? - слова, которые он никогда не произносил, сорвались с губ так естественно, словно она всегда была рядом, словно он звал ее так все свои семнадцать лет. - Мама!.. Мама, не надо!.. Но глаза опустели, поплыли, теряя узнаваемость, черты лица - и вот, Гарри обнимал кусок обожженной глины, грубо вылепленный в виде человеческого тела, - пустую скорлупу, так и не дождавшуюся души. Еще через миг эта скорлупа рассыпалась пылью прямо у него в руках. - Мама!!! *** Гарри, шатаясь и с трудом переставляя ноги, брел по коридору. Было тихо, пусто, темно - факелы горели вполнакала, вспыхивая только тогда, когда он оказывался прямо под ними, а стоило пройти, снова гасли. Впереди и позади была тьма. Как и в его душе. Сколько он провел в подземелье у Снейпа, Гарри не знал. Не знал, сколько просидел на полу, глядя на свои ладони, покрытые глиняной пылью - прахом Лили-что-не-была-его матерью, прахом Лили, которая снова спасла его и погибла сама, которой он так и не успел сказать, что любит, что помнит. Не знал, сколько собирал этот прах - руками. Наверное, заклинанием это было сделать и проще, и быстрее, но Лили умерла от магии и вернулась к жизни при помощи магии, а значит, он должен сам... по-настоящему... Гарри чувствовал себя так, словно над ним надругались - и над его душой, и над телом, и над памятью, и над сознанием, и над его верой - над всем тем, чем он обладал. Он никого не хотел видеть. Ни сейчас, ни в ближайшие несколько часов. Ему нужно было пережить это. Он сейчас почти жалел, что Снейп не стер ему память, тогда не было бы так больно. Рождественские венки на стенах тускло подмаргивали огоньками, волшебники на портретах смотрели ему вслед - разумеется, только те, кого даже после кончины мучила бессонница и кому не спалось в этот полночный час. Гарри слепо шел вперед, пока не уперся в лестницу. Он нашарил перила и поднялся по ступеням до самого верха, чтобы убедиться, что последний пролет выходит на крошечную лестничную площадку, дальше которой ничего нет. Тупик. Тупик. Как и в его душе. Он обессиленно опустился на верхнюю ступеньку и, сжимая стеклянный флакон, ставший для матери погребальной урной, наконец-то дал себе волю и неумело разрыдался, всхлипывая и тут же стыдясь этих звуков, стыдясь своей слабости, бессилия, стыдясь самого факта своего существования. Как ни странно, когда закончились слезы, боль отступила, и остаток ночи Гарри просидел на каменном полу, привалившись к стене и глядя в стену напротив. Он даже не чувствовал холода, впав под утро в похожую на летаргию дрему. Флакон в кулаке был теплым, как мамина ладонь. Снились ему зеленые поля и чей-то радостный смех, а когда он проснулся, на лестнице было по-прежнему сумрачно, свет попадал на нее только сквозь крохотное, занесенное снегом оконце, расположенное чуть выше человеческого роста. Гарри подпрыгнул и подтянулся. Судя по открывшемуся виду, он сейчас находился где-то рядом с Большим Залом. Странно - вчера, когда он бродил по коридорам, он не заметил его дверей... Гарри с трудом проковылял вниз по ступенькам и убедился, что, оказывается, не заметил также и того, что лестничные пролеты ведут не только вверх, где он просидел всю ночь, но и куда-то вниз. Скорее рефлекторно, чем действительно испытывая любопытство (а если совсем начистоту, то просто оттягивая время перед неизбежным возвращением к людям), он спустился на несколько ступеней и свесился через перила. Лестница спиралью уходила вниз, насколько хватало глаз: несло чем-то то ли кислым, то ли прелым, то ли тухлым. Умывшись в туалете по дороге, Гарри подошел к дверям в Большой Зал и остановился перед входом. Как выяснилось - не вовремя, потому что двери широко распахнулась, въехав ему по лбу, и оттуда вывалилась шумная компания студентов Равенкло, кажется, даже не заметивших, что кто-то схватился за голову и отшатнулся за ближайшую статую. - Отлично Макгонагалл придумала! - порозовевший после пары чашек горячего кофе, махнул мантией Терри Бут. - Ну что, Мэрилин, - поедем, красотка, кататься? - Не выйдет, - отмахнулась Мэрилин Вэнс и снова повернулась к Лизе Турпин, своей подруге. - Во-первых, я поеду с Симусом, - она сделала паузу и многозначительные глаза, - а во-вторых, ты послезавтра ногу сломаешь. Бут сразу побледнел. - Да ну тебя, с твоими дурацкими шутками! Могла бы просто «нет» сказать!.. - Вовсе и не шутка. У меня по Прорицаниям, между прочим, высший балл. - Ой, этим вашим Прорицаниям... Голоса затихли, но дверь снова хлопнула, закрылась и опять открылась. - ...я знала, знала! Есть счастье на свете!!! Я как раз вчера Зелья не выучила! - Интересно, а что там случилось? - Ой, Дерек, да какая разница! Главное - Зелий сегодня не бу-дет! И контрольной - тоже! - Слышали, слышали - говорят, Снейп в лазарете! - Наверное, какого-нибудь варева своего обпился. Поносного Пойла! Ах-ха-ха-ха! Гарри простоял за статуей до тех пор, пока дверь не перестала хлопать - все разошлись по классам, и только тогда он вошел и устроился на самом дальнем краю Гриффиндорского стола. Эльфы еще не убрали со столов. Он пододвинул к себе блюдо с остывшей яичницей, намазал подтаявшим маслом тост, откусил раз, другой... и сам не заметил, как начал есть. Правда, вкуса он тоже не замечал. Залив все сверху двумя стаканами тыквенного сока (кофе в кофейнике остался только на донышке и был уже холодным), Гарри пошел в Гриффиндорскую башню. Ни сил, ни желания идти на учебу не было. Конечно, Макгонагалл и Гермиона будут ругаться, ну и пусть. Полная Леди удивилась, увидев его в общежитии в столь неурочный, вернее, как раз в урочный час, но Гарри пробурчал пароль, нырнул в дверной проем, поднялся по лестнице в спальню и отгородился от всего мира прикроватным пологом. Он думал, что уснет, но не смог. Бодрствовать сил тоже не было - душа начала выходить из анабиоза, и боль вернулась. А с болью - злость. Именно в этот момент прозвучал голос, который Гарри хотел и не хотел сейчас услышать. - Гарри... - Уходите! - отозвался он, но тут же вскочил, сорвав полог с петель: - Нет, стойте! Дамблдор ждал, склонив голову, готовый принять его упреки, и это обожгло сердце Гарри больше вчерашнего предательства. Он вдруг почувствовал себя преданным вдвойне: человек, которому - единственному - он открылся, которому доверился, от которого ждал помощи и совета, мало того что обманул, но вдобавок оказался никаким не всесильным магом, а беспомощным стариком, который понимает в жизни не больше, чем он, Гарри!.. - Вы!.. - горло перехватывало - все несказанные вчера слова, недовыплаканные слезы рвались наружу, и из-за этого Гарри вообще не мог ничего произнести. - Вы!.. Как вы могли? Вы...Вы ведь все видели! Все знали!.. С самого начала! Что он делал с ней!.. И со мной!..И... - судорожный вдох-выдох, чтобы прогнать судорогу и всхлип, - ...молчали! Как вы могли... как посмели?! - Прости меня, Гарри. - Вы!.. Вы дали мне оберег - значит, прекрасно знали, насколько это опасно!.. И сами же меня туда погнали! - Прости меня, Гарри. - Вы... Вы знали, что он занимается Темной магией, знали, что он пытается возродить... мою мать - мою мать, слышите! - но ничего мне не сказали! Да как вы... - Прости меня, Гарри. - Не прощу! - вибрирующим голосом отрезал Гарри. - Я никогда вас не прощу! Не после... - он не договорил. Кипящая внутри лава вдруг застыла единым ледяным куском, мысли обрели четкость и ясность, и говорить сразу стало просто и легко: - Я ненавижу вас. Будьте вы прокляты!.. Лицо Дамблдора дрогнуло. Собственная ненависть рикошетом отразилась к Гарри, и внутри все защемило. Он почти пожалел о сказанном, но упрямо повторил: - Ненавижу!.. Будьте прокляты. ...Прокляты... прокляты... прокляты… Голос, зазвучавший далеким набатом, с каждым словом все меньше и меньше походил на человеческий. В такт ему пространство вокруг Дамблдора запульсировало и исказилось. Поблекла, словно мираж, гриффиндорская гостиная, а из-под нее проступила бесконечная ослепительная белизна, растекающаяся во все стороны, покуда хватало глаз. Внезапно ее прорезала черная молния - точь-в-точь шрам на лбу Гарри - и развернулась в обе стороны пространства Вратами, перед которыми они оба, сами того не подозревая, сейчас оказались. - Прости меня, Гарри. - Ненавижу вас. Ненавижу! Он снова проживал мучительные минуты-часы в подземелье Снейпа. Мать, обезумевшее лицо мастера зелий, страх смерти, боль, отчаяние - все смешалось в одну кучу. Гарри взмахнул кулаками, грозя невидимому, всесильному Некто, играющему им, словно куклой. - Ненавижу все это! - он выхватил из складок мантии флакон с прахом не-Лили: - Знаете, что это?! Любая боль была не сравнима с тем, что сейчас творилось в его душе. - Прости меня, - Дамблдор разделил его страдания с той же готовностью, с какой принял все брошенные ему - справедливые и несправедливые - обвинения. - Заберите!.. - второй рукой Гарри швырнул на пол оберег. Ненависть снова заклокотала в его душе, расплавляя внутренности, слепя разум. За его спиной начали открываться Врата. Чернота за ними осторожно выглянула наружу и потекла к Гарри, легла ему под ноги тенью, повторяя контуры его тела... Дамблдор поднял глаза: - Гарри!.. - и вдруг она взметнулась в человеческий рост... - Нет!.. Бывший директор не боялся смерти и не думал о себе ни когда был жив, ни, тем более, сейчас, когда умер. Поэтому он кинулся, и - о чудо! - не пролетел сквозь Гарри бесплотной тенью. Забытое ощущение материальности, телесности вернулось вместе с болью, и Дамблдор, оттолкнув Гарри в сторону, ударил по этим рукам - чужим, злым, цепким рукам, и ступил им навстречу. - Не трогайте меня! - Гарри даже не заметил, что директор обрел тело. - Уйдите!.. Ненавижу вас! - Прости меня, Гарри. Дамблдора поволокло в булькающий мрак, Врата начали закрываться. - Прости. Прощай. Гарри, наконец-то начав слышать что-то еще кроме собственного отчаяния, поднял голову. Их глаза встретились. - Прос... Врата захлопнулись. Чернота ликующе коснулась лица Дамблдора, нырнула внутрь в поисках его души, восторженно закопошилась - так дети ищут в буфете конфеты, лихорадочно прислушиваясь, не идет ли по коридору мать. Одна полка... другая... - и, словно обжегшись, съежилась. Отпрянула. И исчезла. Дамблдор остался один. Но ненадолго. - Время здесь неустойчиво и подвижно. Он сразу понял, что это демон. С первого взгляда. Точно так же, как понял, что место, куда он попал, называется Ад. *** Профессор Снейп медленно приходил в себя. Судя по ощущениям во всем теле и, особенно, в голове, вчерашний, а также несколько предыдущих дней должен он был провести в беспробудном пьянстве. Мыча от боли, чуть не снесшей ему полчерепа при первом же шевелении, он медленно сел. Огляделся. Без всяких сомнения, вместе с ним в лаборатории предавались Бахусу и все обитатели зоопарка Хагрида, передравшись под конец: парты, стулья, котлы, ингредиенты зелий, книги, колбы и пробирки валялись в одной куче, разорванные, разломанные, перебитые... Доска висела на одном гвозде, дверь в личную лабораторию зельевара была сорвана с петель, и Снейп не сомневался, что там его ожидает точно такое же зрелище. - Поттер... - пробормотал он, трясущейся рукой придерживая голову, чтобы та не взорвалась. Вчерашний вечер блеклыми огрызками вываливался из памяти, но их хватило, чтобы пунктиром восстановить последовательность событий. Тут он вспомнил о главном и вскочил, позабыв о боли: - Лили? Лили!.. Он звал ее, зная, что она все равно не может ответить; искал, но ее нигде не оказалось - ни в классе, ни в лаборатории, ни даже в тайной лаборатории, хотя Снейп и понимал, что туда она никоим образом попасть не могла - разве что Поттер... ...Поттер!.. Обезумевший, он снова заметался, заглянул во все шкафы, сорвав с петель уцелевшие дверцы, и расшвырял гору мусора, почти уверенный, что Поттер воздвиг этот курган на ее останках. Нет. - Лили!.. Мастер зелий кинулся к дверям, готовый добыть ответ любой ценой - если нужно, разнести Гриффиндорскую башню по камушку, и только сейчас заметил наколотый на дверную ручку клочок бумаги: «Она умерла. В следующий раз я вас убью». Умерла. Он скомкал записку в кулаке. Закрыл глаза. - Лили... Из тела словно весь воздух выпустили. Адская боль вернулась - не будь Снейп Снейпом, он рухнул бы на пол там, где стоял. Но он, по-стариковски шаркая ногами, все же доплелся до одинокого утеса кафедры, сел на приступок и уронил голову на скрещенные на коленях руки, разом потеряв всякий интерес к царящему вокруг разгрому. В этой позе и застал его Филч, пришедший с утра пораньше доложить декану Слизерина о том, что ввечеру его студенты (если верить докладам дежурных феечек) устроили в местах для поцелуев форменное непотребство, на которое никак нельзя смотреть сквозь пальцы, и, значится, педсостав должен немедленно принять меры и ув...уведо...мить... - Филч посмотрел направо, потом налево... сглотнул... - родителей ох... - и схватился за повисшее в груди на скользкой ниточке сердце, - охаль...ников... Доковыляв до Снейпа на полусогнутых, школьный завхоз рухнул рядом. Миссис Норрис, раз-другой потыкавшись мордочкой в хозяина и призывно помяукав, ответа не дождалась; подняв хвост трубой, она опрометью метнулась к двери, чтобы вернуться с мадам Помфри. Зная трепетное отношение Филча к школьному имуществу, удивительно, что тот вообще дожил до ее прихода. Всплеснув руками, фельдшерица сначала бросилась к Снейпу, который выглядел так, словно только что вернулся с поля боя, но тот лишь отмахнулся: - Неудачный эксперимент... Видимо, переложил толченого рога... а черт... неважно... - он оттолкнул от себя ее руки: - Да цел, цел я!.. Мадам Помфри повернулась к Филчу. Тот смотрел прямо перед собой и, всхлипывая, что-то невнятно бормотал. Она прислушалась: - Котлов малых - двести пятьдесят... восемь штук... больших пятьдесят... - всхлип, - три... Реторт стеклянных - четыре сотни... Плетьми... Плетьми бить... - Аргус!.. - осторожно позвала она. Ответа не воспоследовало. Она помахала рукой у него перед глазами. Завхоз ничего не замечал. Зрачки у него были расширены, глаза - устремлены в одну точку. - Реторт хрустальных - пятнадцать... ступок деревянных... каменных... В карцер... - и вдруг визгливо заорал, вскидывая кулаки перед самым ее носом: - Всех в карцер, всех!.. За большие пальцы! Подвесить!!! С-с-сволочи!!! Мадам Помфри покачала головой и взмахнула палочкой. Успокоительное Заклятье подействовало мгновенно: Филч замолк, глаза его закрылись, а голова свесилась набок. - Mobilicorpus, - скомандовала фельдшерица. - И вы тоже, Северус, пожалуйте за мной. - Хорошо, - устало кивнул мастер зелий. - Вызову бригаду домовиков и тут же буду. Скрипнула сорванная с петли дверь, и он снова остался один, однако уборщиков вызывать не торопился. Нахмурившись, он вспоминал. Перед тем, как лишиться сознания, он что-то видел. Некий предмет, ему точно не принадлежавший - следовательно, принадлежавший Поттеру. И этот предмет - не простая безделушка. Более того, внутренний голосок неустановленного происхождения шептал, что Поттеру он принадлежать тоже не может. Почему? Этого профессор Снейп не знал. Однако, будучи человеком последовательным во всем, даже в заблуждениях, намеревался узнать, тем паче, что тот же голосок подсказывал, что в этой безделушке - ответ на многие, если не на все вопросы. И причем тут профессор Дамблдор? *** Если бы Гарри спросили, сколько дней прошло между тем вечером в подземелье у Снейпа и третьим, последним тестом, он бы долго высчитывал на пальцах и, наверное, даже в календарь заглянул. У Снейпа он был... да, точно - во вторник, а объявление, что завтра, как и было сообщено на прошлой неделе («На прошлой неделе? - удивился Гарри. - Уже неделя прошла?..») занятий у седьмого курса не будет, а в полдень состоится заключительный этап тестирования, Макгонагалл сделала в понедельник. Соответственно, прошло... неужели целых пять дней?.. И что он делал все эти пять дней?.. Гарри не помнил. Нет, провалами в памяти он не страдал и знал, что вставал каждое утро, шел вместе со всеми умываться ледяной водой в промерзшую ванную с сизым кружевом инея на раковинах и стенах, а после завтрака, где он что-то ел, отправлялся на уроки, где его что-то спрашивали и он что-то отвечал - иногда даже не слишком невпопад. Далее в расписании следовал обед, потом снова учеба, а вечером - домашние задания, библиотека и единственное теплое место во всей школе - гриффиндорская гостиная, откуда, замыкая круг, Гарри возвращался в спальню, чтобы проснуться с утра и повторить все по новой. Но события проходили мимо сознания, так что спроси его Гермиона, чем он занимался, скажем, вчера вечером, Гарри бы долго скреб в затылке, мычал и напряженно думал. И не факт, что смог бы вспомнить. А Гермиона спрашивала - спрашивала регулярно. Она сразу почувствовала - что-то случилось, но задавать Гарри вопросы всегда было делом неблагодарным, а на обходные маневры он не велся, чем приводил ее в отчаяние. Вдобавок, каждый раз, когда она открывала рот, перед глазами вставало лицо Малфоя и его фраза про няньку. И другие фразы тоже. Она не хотела быть для Гарри нянькой. И лезть ему в душу тоже не хотела. Она хотела, чтобы он перед ней свою душу открыл. Сам. Тогда, когда посчитает нужным. И была готова ждать столько, сколько потребуется. Наверное… - Гарри... - она коснулась его локтя. - Послушай, Гарри... - А что за третий этап? - озадаченно спросил он. Тут напрягся даже Рон: - Да ты че? Я ж тебе сегодня утром говорил. - Да?.. - Гарри неловко улыбнулся. - Совсем из головы вылетело... - Практическая часть, соревнования, - опасливо косясь на Гермиону, у которой было очень странное выражение лица, пояснил Рон, - ну там, Чары всякие, Трансфигурация и все такое. Гарри сглотнул комок в горле. «Всякие» Чары - еще куда ни шло, этого он не боялся, но вот Трансфигурация и, особенно, «все такое» вселили в его душу нехорошее предчувствие, которое переросло в панический ужас на «генеральной репетиции», как жизнерадостно известил семикурсников Сириус Блэк, ставя их в пары и наскоро обозначая тот объем знаний и навыков, который нужно иметь, чтобы выйти из «соревнований» без потерь. - И когда я, старый опытный камикадзе, говорю «без потерь», я имею в виду именно «без потерь», - Блэк хищно ухмыльнулся, и Гарри, с неожиданной для себя чуткостью начавший внимать миру вокруг, услышал, как рядом пискнул Невилл, ойкнула Лаванда и заурчало в животе у Рона. - Ну, поехали. Будете у меня, как огурчики. - Зеленые и в прыщах, - мрачно сострил Рон и зачем-то засучил рукава. Шутке никто не улыбнулся, а сам Рон, весь зеленый и в прыщах, плетясь вместо обеда в лазарет благодаря извращенному чувству юмора Пенси, его замечание тоже услышавшей, поминал свой длинный язык недобрым словом. - Ох, не нравится мне этот их третий тур... - пробормотал идущий следом Симус. Руки сейчас он держал перед собой, точно кролик, сидящий на задних лапах, причем кисти болтались, будто сломанные в запястьях. - Как думаете, может, таким образом они пытаются решить вопрос с нашим трудоустройством, а?.. Типа, нет человека - нет проблемы... - Типун тебе на язык, - вздрогнул Эрни Мак-Миллан, которому нужно было избавиться от серого мха вместо волос на голове. Симус вздохнул и попытался почесаться. Получилось у него это только со второй попытки. - Нет, Эрни, шутки в стороны, вот ты скажи - ты сам-то не боишься? - Да ладно тебе, Симус, - вмешался Рон. - Я в тебя верю. - Ну-ну, - фыркнул Мак-Миллан. - Тоже мне, бога нашел... - Будто тебе трудно сказать, что все будет хорошо!.. - Тоже мне, Нострадамуса нашел... - Мне поддержка нужна! - с отзвуком отчаяния в голосе сообщил Симус. - Тоже мне, инвалид нашелся... - негуманно ухмыльнулся Мак-Миллан. Рон, позабыв про прыщи, улыбнулся. - Издеваешься, да?! - Тоже мне, садиста нашел... Не выдержав, прыснул и сам Симус, но когда на следующий день семикурсники при полном параде, взмокшие от волнения и страха, несмотря на пронзительный холод Большого Зала, сидели на длинных лавках под стягами своих факультетов, им было не до шуток. В этот раз официальных лиц прибыло куда больше, чем на предыдущие туры, и мистер Джошуа Клиз, благостно поблескивая заиндевевшей лысиной, сообщил, что присутствующие здесь представители Министерства, Гильдии Авроров и ведущих магических институтов «жаждут лично познакомиться с теми, кто, возможно, в ближайшее время вольется в их ряды, приняв в молодые и крепкие руки дело магии и волшебства». - Привет участникам естественного отбора, - прошептал Рон и получил локтями в бока от соседей. Дав проникнуться значимостью момента, Клиз продолжил: - Третий тур - это, если так можно выразиться, квинтэссенция всего того, чему вас учили долгие семь лет, того, чем вам предстоит заниматься всю следующую жизнь. А именно – доказывать свою силу, интеллект и навыки. Жеребьевка определит вашу пару на магическую дуэль, в которой вы должны будете продемонстрировать и быстроту реакции, и умение нестандартно мыслить, и, разумеется, знания по основным дисциплинам - а это далеко не только Боевая Магии и Чары, как вы подумали. Сидящая позади Гермионы Сьюзан Боунс грустно подумала, что в обонятельном отделе рыбы имеется непарная средняя обонятельная кость mesethmoideum, однако усомнилась, что именно это сегодня ей пригодится. Клиз улыбнулся такой улыбкой, что всем сразу стало понятно, что в наличии каких-либо знаний у студентов он сильно сомневается. В этот момент двери скрипнули, и встреченный удивленными, вопросительными, равнодушными, недоумевающими (и одним тут же вспыхнувшим ненавистью) взглядами в Большом Зале появился профессор Снейп, который отсутствовал всю предыдущую неделю «по причинам, связанным со здоровьем», как обтекаемо сообщила Макгонагалл радостным по поводу отмены Зелий студентам. Быстрые и пустые глаза зельевара рассеянно пробежали по рядам, пока не встретились с глазами Гарри. Тот стиснул в кармане фиал с глиняной пылью, с которым не расставался с той памятной ночи, и Снейп вдруг сбился с шага, отвернулся и остаток пути до возвышения, где сидели преподаватели и гости, преодолел фривольным полугалопом. Он что-то шепнул Клизу, сразу опустившему недоуменно приподнятые брови, и собрался было сесть, как двери снова открылись и в Большой Зал ворвалась мадам Помфри. От пожилой фельдшерицы никто не ожидал ни такой прыти, ни такого громкого голоса, поэтому когда она, ни больше ни меньше, рявкнула: - Профессор Снейп, я вас не выписала! Немедленно вернитесь в лазарет, в противном случае мне придется применить силу! - все, включая главу отборочной комиссии и самого Снейпа, из-под мантии которого при ближайшем рассмотрении белели больничные штаны, вздрогнули, а спустя секунду втянули головы в плечи: мадам Помфри, в запале не обратившая внимания, что на обычный обед происходящее в зале походит мало, решительным жестом занесла волшебную палочку. - Вы вынуждаете меня идти на крайние меры! Я не могу допустить... С палочки сорвалась огненная искра, сразу начавшая набухать гигантским бутоном, но Снейп, укрывшись за спиной обомлевшего Хагрида, быстро произнес ответное заклинание, и, не успев расцвести, цветок завял, а над профессорами радужным зонтиком раскрылся защитный купол. Тишина в Большом Зале наступила такая, что когда кто-то из учеников робко кашлянул, все вздрогнули, как от выстрела. Щит, померцав, рассеялся, явив, мягко говоря, недоумевающие лица преподавателей. - Мистер Снейп, немедленно вернитесь в кровать! - бушевала фельдшерица. - В вашем состоянии вы ставите под угрозу свое здоровье и... - тут она наконец-то вгляделась и осеклась, увидев нацеленные на нее волшебные палочки странных людей в серых мантиях и с незнакомыми лицами. Снейп опять принялся что-то шептать главе комиссии, и тот, немного послушав, кивнул: - Благодарю вас за столь э-э... пристальное внимание к здоровью преподавателей и студентов, однако могу вас заверить, что в ближайшие три часа профессор Снейп будет совершенно вне опасности, - любезный тон Клиза обрел ледяную твердость, и маленькая фельдшерица стала словно еще меньше: - А вас попрошу занять ваше место, если вы, конечно, помните, чем обусловлено наше сегодняшнее собрание. Профессор Макгонагалл сделала неуловимое движение бровями, и мадам Помфри мышкой юркнула за спины преподавателей. - Кхм-кхм... Однако... Надеюсь, студенты с учетом судьбоносности ситуации продемонстрируют большую сознательность, госпожа директор. - Не сомневаюсь, - ровным голосом ответила Макгонагалл. - Как директор школы приношу свои извинения за это недоразумение. - Пустяки, не стоит упоминания, - глава комиссии коснулся палочкой своего горла и снова зазвучал на весь Большой зал: - Вы сейчас видели, - громогласно продолжил он, - демонстрацию того, чего ждут от вас. Поблагодарим профессора Снейпа и… - он вопросительно посмотрел на Макгонагалл, - …и мадам Помфри, - Клиз поаплодировал одними пальцами. - Магическая дуэль, во время которой можно пользоваться любыми имеющимися у вас знаниями и навыками. Основное время состязания - три минуты, однако в случае равенства очков оно может быть продлено до выявления победителя, но максимум - еще на три минуты. Ваша задача - показать все, на что вы способны, все свои сильные стороны. Думаю, с этим все понятно. Вопросы? - увидев поднятую руку, спросил он. - Простите, а что конкретно подразумевается под «любыми знаниями и навыками»? Будь это не Малфой, а кто-то другой, он был бы вряд ли удостоен ответа: - Это значит, - любезно пояснил Клиз, - что вы можете делать все что угодно, кроме… - Все?.. - ахнули студенты - надо заметить, все больше слизеринцы, чьи лица светлели на глазах. По залу забегали змейки шепотков и вздохов, началась возня. Клиз недобро прищурился. - Извините, что я говорю, когда вы перебиваете. Немедленно установилась тишина. - Итак, повторюсь. Вы можете делать все. За исключением... – он явно был мастером пауз, и эта вышла почти кокетливой, - ...нанесения тяжкого и непоправимого ущерба здоровью. - «Непоправимого ущерба здоровью»?.. - повторил Рон. - Погодите... В каком смысле - «непоправимого»? - В том, что убивать и калечить не рекомендуется, - насмешливо пояснил сидящий на соседней лавке Малфой. – А значит, для тебя есть только два варианта: наихудший и маловероятный. Но, между нами, думаю, они сквозь пальцы посмотрят на то, что одним Уизли станет меньше... - Ща я тебя как... - Попрошу тишины! Начинаем жеребьевку! Все напряженно замерли. Сердце Гарри тревожно билось, однако по другой причине: стоило в Большом Зале появиться Снейпу, как оцепенение, неделю державшее его в железной хватке, спало. Он не мог оторвать пылающих глаз от лица профессора, который сейчас смотрел куда угодно, но не в его сторону, и одного этого было достаточно, чтобы понять, что Снейп, так же, как и он, прекрасно помнит о случившемся. И так же, как и он, ждет мига, когда можно будет свести счеты. От этой мысли Гарри сжал фиал с прахом матери, как сжимает меч отправляющийся в свой последний бой воин. - ...мистер Поттер! - звонко прозвучало в этот момент, и все вокруг ахнули, а стоящая рядом с ним Гермиона схватила его за руку. - А?.. - вздрогнул Гарри. - Что?.. Что такое?.. - Вот черт... - озабоченно хлопнул его по плечу Рон. – Я так и знал... Короче, давай, сделай этого слизеринского хорька... - Заткнись, Уизли, - процедил сквозь зубы Малфой, только что волею жребия ставший соперником Гарри по третьему туру. - До встречи, Поттер. Смотрел он при этом почему-то не на Гарри, а на Гермиону. Гермиона смотрела на Гарри. Гарри смотрел на Снейпа. А Снейп, опустив голову, прятал за волосами полную зловещего удовлетворения улыбку. Поттер против Малфоя? Магическая дуэль? Разве может судьба быть более благосклонна? *** Проведенные в лазарете дни растянулись для него серой резиновой лентой без конца и начала. Он сам не понял, когда и, главное, зачем согласился на совет (больше напоминающий приказ) школьной фельдшерицы заняться в конце концов своим здоровьем. Наверное, просто не хотел возвращаться в разгромленную лабораторию, где пришлось бы снова остаться наедине с собой и мыслью, что Лили опять покинула его, выбрав очередного Поттера. Не отца, так сына. Ее исчезновение наверняка было знаком провидения не тревожить ее прах и память, и мастер зелий почти искренне попытался убедить себя в том, что от дальнейших попыток возрождения нужно отказаться. Он сомневался в том, что сможет еще раз пройти весь путь до конца. Так, может, и правда - довольно мучить себя и ее? Но тонкая и обманчивая, как осенний ледок, корочка решимости над морем сомнений растаяла, стоило ему встретиться глазами с Поттером. Вопреки тому, что показалось Гарри, Снейп отнюдь не искал его в рядах студентов - он знал, где тот стоит, в момент первого шага в Большой Зал: словно жаром от костра, на профессора Зельеварения дохнуло такой ненавистью, что пришлось приложить усилия, чтобы сохранить безмятежное выражение лица. ...Знает. И хочет отомстить. Тем лучше. Вся проблема была в чертовой поттеровской неуязвимости. Каким бы гриффиндорским ни был этот гриффиндорец, декан Слизерина был уверен, что при всех своих псевдопорядочных принципах и якобы-высоко-моральных устоях тот не преминет воспользоваться своим таинственным оберегом во время третьего тура. С таким-то соперником он не станет рисковать. А если все-таки решит поиграть в гриффиндорского рыцаря, то лишь облегчит ему задачу. Снейп жаждал крови - за свои страдания, за муки. Он жаждал мести. А еще - Лили. И под трескотню Клиза спросив себя в очередной раз, готов ли он на новую пытку воплощения, он получил в ответ кристально чистое, не знающее сомнений «да». Да. И неважно, сможет ли он ее одушевить или Лили навсегда останется пустой куклой, главное - чтобы она была рядом. Только бы не одиночество, только бы не пустота, а потому в кармане профессорской мантии лежала сейчас склянка, оказавшаяся там загадочным даже для него самого образом. Склянка темного стекла с плотно притертой стеклянной же пробкой. В самый раз для сбора анимы. «Пара номер девять: мистер Драко Малфой, Слизерин, и мистер Гарри Поттер, Гриффиндор». Это был знак свыше. Теперь Снейп был уверен, что небеса на его стороне. Он кончиками пальцев погладил фиал. ...Ты просто решила испытать меня, Лили... Решила проверить, готов ли я... Флакон под его рукой был холоден, как его душа, и пуст, как его жизнь. Осталось дождаться подходящего момента. В том, что подходящий момент подвернется, Снейп уже не сомневался. *** После жеребьевки пары будущих противников развели по разные стороны Большого Зала, чтобы, как выразился председатель комиссии, «избежать домашних заготовок, а то, знаете ли, прецеденты были». В центр вышли четыре человека с совершенно непримечательной внешностью, которых еще пару минут назад почему-то никто не замечал. Лица их обладали странным свойством стираться из памяти, стоило лишь отвести от них взгляд. - Авроры, - прошептал за спиной Гарри голос, принадлежащий, кажется, Блез Забини, и тот раздосадовался, что сам этого не понял. Авроры быстро-быстро заработали палочками, очертив на полу большой круг и подняв над ним плотный защитный купол. - Чтобы заклятьями никого не задело, - сообщил все тот же голос. - Сам знаю, - огрызнулся Гарри, и голос испуганно умолк. Параллельно этим приготовлениям велись и другие, которые выглядели еще более зловещими: усилиями мадам Помфри и миссис Коннор на том месте, где обычно стоял стол Хаффлпаффа, появился передвижной пункт первой помощи. Гермиона, которая попала в пару номер тринадцать с Майклом Корнером, при виде этого побледнела и еще громче начала убеждать окружающих, что это просто техника безопасности, и вообще, она в предрассудки не верит. - Прежде чем мы пригласим на дуэльное поле первую пару, - перекрыл ее дрожащий голос усиленный магией рык мистера Клиза, - позвольте представить всем присутствующим достопочтенное жюри, которое беспристрастно и объективно будет оценивать мастерство участников. Председатель - мистер Октавиан Тременс, член-корреспондент Академии Магии, первый секретарь Министерства Магии, заведующий Отделом Изучения Неопознанных Явлений и Предметов. Клиз снова зааплодировал одними пальцами, остальные послушно подхватили, и грузный маг со всклокоченными на висках седыми волосами и красным носом, что придавало ему сходство со старым клоуном, склонил голову. - Представители Гильдии авроров: мистер Уильям Робертсон и миссис Эва МакГрегор. - Ух ты, туда и женщин берут? - и Рон пихнул в бок Гермиону: - Не хочешь?.. Она вяло улыбнулась и помотала головой. - А вот я бы хотела... - мечтательно вздохнула Луна, и Блез Забини, фыркнув, покрутила у виска пальцем: - Таких туда не берут. - Представитель Института Магии, старший научный сотрудник Отдела Разработки Магических Заклинаний, мистер Брайан Крайер. Поприветствуем. И наконец, - дождавшись, когда смолкнут жиденькие хлопки, - профессора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс: профессор Филиус Флитвик, профессор Реджинальд Слинхард и профессор Северус Снейп. А также, - не дав студентам проявить патриотические чувства, продолжил Клиз, - почетный гость сегодняшнего события, профессор Юрген Удольф из школы Дурмштранг. - Наверное, немец, - шепотом заметил Крэбб, и Рон, забыв о межфакультетских разногласиях, кивнул. - Приглашаем первую пару, - торжественно произнес Клиз и сверился со списком: - Мисс Патрисия Стимсон и мисс Менди Броклхерст. Прошу. - Как думаете, мы к ужину такими темпами закончим? - спустя час спросил, зевая, Рон. - Сначала доживи до него, до ужина, - мрачно посоветовал Захария Смит, чья очередь была следующей, и указал на защитный купол, под которым в этот момент зазевавшаяся хаффлпаффка Сара Хилл получила в упор от Гойла таким Сногсшибателем, что даже отсюда была видна выступившая у нее на губах кровь. - Минута двадцать, - отсутствующим голосом сказала, сверившись с часами, Гермиона. Она бледнела на глазах, и в конце концов это заметил даже Гарри, погруженный в марианские впадины мрачных раздумий и потому не принимающий участия в обмене впечатлениями. - Волнуешься?.. - он взял ее за руку. Она кивнула и прижалась к его плечу, но за три минуты поединка между Захарией Смитом и Лавендер согреться не успела: всхлипывающую первую красавицу школы отправили к мадам Помфри заново отращивать волосы, и распорядитель, откашлявшись, торжественно провозгласил: - Следующая пара. Мистер Драко Малфой и мистер Гарри Поттер. Прошу. - Вжарь ему, - напоследок пожелал Рон. Гарри, не оглянувшись, кивнул и вошел под купол, куда одновременно с ним шагнул и Малфой. - Поттер. - Малфой. - Сюрприз. - Не то слово. - Помнится, нас с тобой прервали в прошлый раз. Я не успел сказать тебе все, что собирался. - Готовы? - громко прозвучало над их головами. - Время пошло! *** Ни тот, ни другой не помнили, как однажды уже стояли друг напротив друга с палочками наизготовку, и тень юной девушки незримо витала рядом. Рон и Гермиона замерли плечом к плечу, не замечая, что переплелись побелевшими пальцами, и смотрели на соперников, которые начали медленно двигаться по кругу, словно два хищника в клетке. Повзрослевшие до срока, повидавшие на своем коротком веку куда больше, чем кому-то доводится видеть за всю жизнь, выживавшие там, где не выжили бы другие - не такие сильные, а может, не такие везучие, - юноши, без пяти минут мужчины, готовились к бою. В отличие от предыдущих пар, они не спешили начинать: первая же ошибка могла стать роковой. Любое движение могло стать ошибкой. Проигрывать не хотел никто. - Двадцать секунд, - сообщил механический голос. - Двадцать секунд, - прошептали за спиной у Гермионы. Оглянувшись, она увидела Сириуса Блэка, который не сводил с дуэлянтов сосредоточенного взгляда, и из-за этого пропустила начало: на арене грохнуло, ярко вспыхнуло, и купол радужно запульсировал, не дав толком разглядеть, что же случилось внутри. Были видны только сыплющиеся во все стороны разноцветные искры и две быстрые тени, в одной из которых - чуть выше, с резкими движениями - она угадала Гарри. Заклинание, другое, третье… Они нападали и оборонялись на равных, пробуя силы – свои и соперника. Гарри вычертил в воздухе какую-то фигуру, выкрикнул заклинание, и в сторону Малфоя полетела огненная вспышка. - Однако... - крякнул Сириус и встревоженно покосился на жюри. – Неплохо для начала… Авроры и представители Министерства сидели с каменными лицами, что-то быстро помечая в своих пергаментах. Профессор Флитвик быстрыми движениями вытирал испарину, а Снейп наблюдал за происходящим с ленивым равнодушием, барабаня пальцами скрещенных на груди рук. Блокировать Огненное Заклятье Малфой толком не смог. Покатившись по полу, он сбил огонь, а когда попытался подняться, горла коснулась волшебная палочка Гарри. Гермиона перевела дух. - Слава богу, все... - прошептала она. - Все? - с сомнением отозвался Рон, оглядываясь на жюри. – Хотелось бы надеяться... - Еще минута, - пробормотал Сириус. - Время еще осталось... - Ну же, Малфой!.. - раздраженно притопнула Блэз. - Поднимайся!.. Давай!.. - Но ведь Гарри победил, верно? Значит... - Пока нет, Грейнджер, - фыркнула слизеринка. - Пока нет. В этот Драко, глядя Гарри прямо в глаза, заговорил. Что именно он сказал, слышать не могли ни Гермиона, ни кто другой, кроме Гарри, который первого же слова покраснел, словно его ударили по лицу. Все замерли, чувствуя, что происходящее внутри начинает выходить за рамки предусмотренного. И, подтверждая это, Гарри вдруг отступил, позволив сопернику подняться на ноги. - Пятьдесят восемь... пятьдесят девять... Три минуты! - сверяясь по наручным часам, сказал Рон и оглянулся по сторонам: - Три минуты, почему же дуэль не закончена? - Ничего не понимаю!.. - пробормотала Гермиона. - Ведь Гарри же победил, правда, Сириус? Блэк покачал головой, но ответить не успел. Председатель комиссии поднял вверх руку с оттопыренными тремя пальцами. - Еще три минуты. - Есть!.. - Блэз хлопнула в ладоши. - Так-то, Грейнджер! Под куполом сразу же засверкало, и он пошел багровыми пятнами. - Кровь!.. - Блэк чертыхнулся себе под нос. Мадам Помфри бросилась вперед, что-то торопливо заговорила, размахивая руками, но аврор-секундант отрицательно качнул головой. - Кровь?.. - переспросила Гермиона, но тут и Рон, и все остальные единым порывом рванулись к ограничительным барьерам. - Кровь... Гарри?.. Гарри ранен?! - Не Гарри - Малфой! - Рон вскинул кулак: - Давай, Гарри! Вперед! Так его! Тишина взорвалась криками, Большой зал разделился на два лагеря, одинаково кричащих «бей!» и «давай!», и Пивз, с нетерпением ожидавший момента, когда можно будет выйти на авансцену, загудел разом в три дудки-самогудки под тусклым и серым, как вчерашний сон, потолком. Двое под защитным куполом ничего не видели и не слышали. - Моя очередь, Поттер, - прижимая мантию к ране в плече, сказал Малфой. - Валяй, Малфой. Только побыстрей. - Как пожелаешь. Режущее Проклятье полетело понизу, Гарри успел подпрыгнуть, пропуская его под собой. Однако, отрикошетив от внутренней стенки, оно коварно подсекло его сзади. Упал на пол отрубленный кусок мантии, на штанинах появились прорези, как от бритвы, кровь брызнула на пол, потекла по подогнувшимся ногам. Купол опять багрово запульсировал. Малфой усмехнулся. - Рано радуешься, - сквозь стиснутые зубы выдохнул Гарри. - Igneus pulsus! Гермиона в ужасе смотрела, как сорвался с кончика палочки алый шар, взорвавшись в считанных дюймах от Малфоя - не успей тот поднять защиту, что потрясло его самого, выносить из-под защитного купола было бы некого. Оттолкнув Гермиону в сторону, вперед ринулся Блэк, но был, как и мадам Помфри, остановлен рукой аврора. - Дозволенное. Весь в саже, оставшись без бровей и без ресниц, Малфой прихлопнул трясущейся рукой тлеющие волосы. Отчетливо пахло паленым. - Разозлился, да?.. Он пытался улыбаться, но губы тряслись. Вместе с голосом. Тем не менее, остановиться Малфой уже не мог. Все вынесенные унижения, оскорбления – они давали ему право. Давали право. И он, Малфой, собирался сейчас этим правом воспользоваться. А еще он знал – она сейчас смотрит на них. На него. Пусть видит. – Не понравилось, что услышал, Поттер? Но это истинная правда - тебе действительно лучше было умереть. И не я один - все так говорят. Пусть видит. Искры, искры, искры! Гриффиндор и Слизерин кричали, ахали и все менее уверенно хлопали, отказавшись от попыток разобраться, что же на самом деле происходит под защитным куполом. - Не-ет, теперь я! В другой раз прицелься точнее, если он у тебя, конечно, будет... Тоже мне, ловец… Нет, Поттер, ну честное… как там у вас… гриффиндорское: посмотри на себя! Кто ты сейчас? Истеричка и неудачник, позор факультета. Вопреки ситуации Гарри, тоже уже весь в копоти и - местами – в крови, не сдержавшись, фыркнул. - Хорошо, беру назад истеричку. Ладно, и неудачника. Получай!.. У Малфоя тоже дрогнула рука, купол пошел волнами, лица стоящих за ним людей смешно перекосились – огромные глаза, кривые рты… …наверное, и слова о позоре факультета стоит взять обратно. (Да не «наверное», Драко, а «наверяка» Прим.автора). А вот заклятье Гарри попало в цель, пробив выставленный Малфоем щит и, к счастью, этим щитом ослабленное, поэтому Драко не захлебнулся собственной рвотой, как могло бы быть, а… …и за это ты мне тоже ответишь, - он вытер губы и следующим заклинанием швырнул Гарри коленями в лужу на полу. - Эх, Поттер, Поттер, не висеть тебе в Зале Славы… Упс, смотри-ка, опять мимо… Всегда так – хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно… И ведь мог бы остаться в людских сердцах спасителем мира. Тебе бы памятники ставили. Детей бы в твою честь называли… - Малфой давно не испытывал такого болезненного удовольствия – удовольствия от предвкушения боли. Как коросту с раны сдирать. Гарри знал, что Малфой намеренно выводит его из себя, но это знание не помогало обуздать нарастающую темную злость. Наверное, потому, что в глубине души он считал, что то, что говорит Малфой, - правда. (Да не «наверное», Гарри, а «наверяка» Прим.автора). – Твой ход, Малфой, - напомнил он, ожидая мига, когда нужно будет защищаться и следом нападать. – Хватит болтать. Или же, - не отводя глаз от палочки Малфоя, он попытался подладиться под издевательский тон противника, - извалять меня в своей блевотине на глазах у Гермионы – предел твоих желаний?.. - Что он говорит, Рон?.. Зачем они говорят?.. Господи, когда это кончится?.. – не отдавая отчета, говорит она вслух или про себя, Гермиона сжимала и разжимала кулаки. Рон ее не слышал – он не сводил глаз с Гарри, и то, что он видел сквозь защиту, с каждым мгновением нравилось ему все меньше. Он покосился на Сириуса, потом на членов экзаменационной комиссии… От выражений их лиц под ложечкой засосало так, словно там внезапно появилась черная дыра космических масштабов. Выверни его сейчас наизнанку (в переносном смысле), - Рон бы не удивился. - Ей тоже было бы легче, - не сводя глаз с плюющейся искрами палочки противника, Малфой решительно дернул судьбу за усы. - Она бы, конечно, поплакала для порядка... – его голос дрогнул, когда правая рука начала покрываться кровавыми язвами до самого плеча, но палочку Малфой все же удержал. Защитный купол подернулся поволокой, и те, кто находился снаружи, окончательно перестали понимать, что творится внутри. - Мистер Клиз! Немедленно остановите поединок! - Не вижу оснований, - Клиз следил за стрелкой, отсчитывающей время. Голос его звучал вполне безмятежно, однако, повинуясь почти не заметному жесту, стоящий рядом с защитным куполом аврор поднял палочку, и его движение повторили остальные стоящие в оцеплении сотрудники Гильдии. Блэк скрипнул зубами. Снейп барабанил пальцами все быстрее и быстрее. Мадам Помфри и миссис Коннор оглянулись туда, где было подготовлено место для оказания первой помощи, и магические носилки сами собой поднялись в воздух. Члены экзаменационной комиссии оживились. Студенты затихли. Рон услышал стук зубов и понял, что зубы принадлежат ему. Гермиона обхватила себя за плечи. Больше всего на свете ей сейчас хотелось зажмуриться. Но она этого не сделала. Малфою было холодно. Очень холодно. И больно. Он понял, что протянет не долго – силы заканчивались. Поэтому… - Хватит пыжиться, Поттер… Чего ты пытаешься добиться – чтобы тебя даже Уизли с Грейнджер начали презирать? Даже для них было бы лучше, чтобы ты умер, можно было бы всю оплакивать «павшего в бою друга»… Недолго, конечно – Уизли слишком тупой и самовлюбленный, а Грейнджер бы только испытала облегчение, что больше никто не принуждает ее к… - из горла вырвался булькающий хрип, его словно сжала невидимая рука, но Малфой мог поклясться, что Поттер не делал ни единого движения палочкой. Он вообще ни единого движения не делал, но от взгляда этих зеленых глаз пришло четкое осознание, что конец дуэли не за горами, и, возможно, кому-то суждено узнать ее подробности из газет. …главное – не из некролога. - А потом, - он выдавливал из себя оскорбления по слову, он слишком долго готовил их, слишком тщательно просчитывал, в какую болезненную точку попадет каждое, чтобы пропустить хоть одно, - найдется другой – да хоть тот же Бут… А то, глядишь, и нам с ней найдется что вспомнить о старых добрых временах… Палочка Гарри дернулась вверх, но Малфой, знавший, что это вот-вот должно случиться, был проворней: - Моя очередь!.. Гарри дробящим кости ударом отбросило назад. Внутри хрустнуло, во рту и горле стало мокро. Но он не почувствовал и не услышал. Для него сейчас существовали только слова Малфоя, прочитавшего его собственные мысли, озвучившего его собственные страхи. Наверное, потому-то и дрогнула рука, отправив следующее заклятье туда, где никакого Малфоя и в помине не было. - Не надоело еще? – голова кружилась, и Малфой говорил все быстрее, торопясь сказать все, что думал. Почти все. - Принуждать ее любить себя… - вспышка, сорвавшаяся с палочки Гарри, заставила нырнуть вниз. Не достаточно быстро. – Принуждать ее врать тебе… Принуждать ее отдаваться тебе… - Тридцать секунд, - прозвучал над головами механический голос. - Ненавидеть ее за это… Перед глазами Гарри мир мутно колыхался. Уже невозможно было понять, чья очередь – палочки искрили, выплевывая и отражая заклятья. - Десять секунд! - Ненавидеть себя за это… Она тебя тоже скоро возненавидит... А может, уже ненавидит. Ведь ты ничто, Поттер. Эгоистичное ничто, привыкшее, что весь мир крутится вокруг тебя… Причем ты настолько ничтожен, что даже не понимаешь этого. Лучше бы ты умер, Поттер!.. Обошелся бы без позора. - Пять! Мир вокруг Гарри дрогнул и растворился. - Почему ты не умер, Поттер?.. ...почему я не умер?.. - Четыре! - Тебе нужно было умереть, Поттер. ...нужно было умереть... - Три! - Она ненавидит тебя. ...ненавидит... - Два! - Тебя все ненавидят. Ненавидят. Ненавижу. - Один! Алая вспышка отразилась от стен купола, дважды… трижды отрикошетив в Малфоя. Тот, захлебнувшись болью – словно внутренности бросили в кипящую кислоту, - рухнул на землю. От истошного, булькающего вопля капилляры на его лице полопались, глазные яблоки налились кровью. В Большом зале установилась совершенная - абсолютная - тишина. Даже Пивз, которого мало чем можно было удивить, тем более – заткнуть, замер с вытаращенными глазами и дудкой-самогудкой в вытянутой руке. - Гарри, не-е-ет!.. Это, прижав побелевшие кулаки к лицу, кричала Гермиона.