Как обмануть норн

      По безлюдным переходам братья шли плечом к плечу, но попав в центральную часть дворца, Локи привычно отступил на полшага назад. Как и всегда, второй. Сейчас это не волновало, скорее, было выгодно, расширяло обзор. - Вот и вы! – Вольштагг, равно как и остальные из четверки, постарался оттереть Локи от Тора. Маг тронул брата за плечо, прося остановиться. Тот вздрогнул, обернулся. Локи молча снова занял место за торовым плечом, обвел глазами галерею, полную знатных асов, и вопросительно задрал бровь. - Что, хочешь спрятаться за брата? Липнешь к нему, как - Локи щелкнул пальцами, замыкая тому рот. - Уверен, что хочешь закончить фразу? – равнодушно переспросил он, не меняясь в лице и глядя Вольштаггу за спину. Пара советников Одина обогнала затормозившую компанию, направляясь в зал, - особо рьяные хранители дворцового этикета, знаешь ли. Одни из многих.       Четверка переместилась, буравя взглядами его спину. Локи был рад, что эпизод не перерос в перепалку, с удивлением замечая, что окорачивать, не переходя на личности, значительно действеннее. Тор, что странно, не сказал ни слова, и больше до самого трапезного зала не обернулся.       Локи притормозил, не доходя до накрытых столов. Народ только подходил, не рассаживаясь. Для его целей удобнее было смешаться с гостями, но хотелось и держать в поле зрения Одина, причем так, чтобы видеть выражение лица. Выбрав место рядом с рослым воином, позволявшим скрыться от царского стола при желании, Локи привычно пододвинул к себе блюдо с виноградом, не поднимая глаз, чтобы никого раньше времени не провоцировать. Служанки разливали вино и эль, разносили блюда с мясом и овощами. Вот затих общий гул, появились Один и Фригга. Царь первым поднял кубок, приветствуя гостей. Пир начался.       С немалым удивлением, подняв глаза, Локи обнаружил за столом напротив всю честную компанию, глядящую на него в упор, и помрачнел. Что важные вопросы, заданные среди многих других, не вспомнят пьяные посторонние, он был уверен. Но пять пар лишних ушей, четыре из которых точно будут слушать что возможно… А если еще и откроют рты, вмешавшись в разговор… Задача усложнялась, придется перемещаться по залу, не будут же они ходить хвостом. А что, собственно? Он принц, обходить гостей, как младший гостеприимный сын (Локи про себя мрачно усмехнулся) или просто любопытный юнец (вот это лучше, так и надо себя вести) – никто и внимания не обратит.       Царская пара с удивлением смотрела на сыновей – они оба сидели в середине стола, разумеется, с друзьями. С друзьями Тора, с горечью призналась себе Фригга. Проказливый, но открытый ребенок превратился в замкнутого молчаливого юношу, злого на язык. Но сейчас не было и того. Мельком увидев принца из-за какого-то здоровяка, Фригга едва не вздрогнула – за столом сидела статуя. Не по виду, нет. Локи не был эмоциональным, как Тор, но она всегда чувствовала младшего сильно, однозначно правильно. Сейчас, если закрыть глаза, казалось, что его и вовсе нет, вообще.       Разговоры становились оживленнее, смех громче, выкрики здравиц и поминания тех, кто в Вальгалле, чередовались. Чутко прислушиваясь к словам, проверяя общий градус бесед пирующих, Локи намечал себе маршрут. Внезапно его пнули под столом. - Что ты высматриваешь, брат? Или кого? Она здесь? – а вот и Тор, и снова этот болезненный жадный взгляд. - Да ладно, неужели? Можно тебя поздравить? – не остался в стороне Фандрал, но улыбнулся и подмигнул вполне одобрительно. Густо захохотал Вольштаг, Огун скривил губы в улыбке - пригласи ее к нам, почему нет? - Ну, тогда пусть и Тор с Фандралом пригласят своих дев. Места хватит, наверное – Локи с показным сомнением оглядел зал. К хохоту присоединились соседи. Что это с ним? Ему нравится эта пикировка? Это они все свои, а он чужой, чужой, чужой. После третьего повторения вернулось ощущение пустоты и холода. Пора и дело делать. Но от него не отставали, на этот раз Сиф. - Но все же, Локи? Такое событие, ты же такой тихоня! - Если вы полагаете, что пир по этому поводу, то ошибаетесь – скучающе ответил Локи, про себя желая собеседникам провалиться к Хель. Играла музыка, несколько пар танцевало. Он легко поднялся с места, взглядом выбрал молодую асинью невысокого роста, и направился к ней. По окончанию танца Локи на место не вернулся, а начал медленно обходить пирующих, прислушиваясь к разговорам, иногда вставляя словечко. Собственно, навести на тему проблемой не было, но и послушать просто так было интересно.       Ого! А у этого воина память, что надо! В описании Локи узнавал место, где был он сам. Теперь аккуратно повернуть беседу на… ну, хоть, где тот был в решающем бою. Дворцы и дома изо льда, надо же! Неужели у них есть и храмы? В каких же богов верят эти синие гиганты? Ах, для реликвий... Вот где был Ларец, да? Не входили внутрь, стояли в охранении. Ларец, конечно, выносил Один, верно? Нет? А, выходили двое, и оба что-то несли, примерно одинаковое по размеру. А Всеотец даже прижимал к себе, не на весу нес? Надо же, у ледяных гигантов были реликвии, да не одна. Вот оно, наконец-то! Теперь поговорим о том, какие эти йотуны страшные. И присоединим парочку соседей к беседе. И немножечко подогреем градус до спора. Сделано. Подхватив у служанки кубок, Локи сделал глоток. Мысленно вычеркнул еще один пункт из списка. Собственно, оставался визит к ванам и детальное изучение всего, что можно найти по Лафею и иже с ним.       Слишком хорошо знакомый громкий голос резанул по ушам: - Уродливые твари, живущие в хлевах! Животные! Жаль, что Всеотец не вырезал всех, такие недостойны жить! – Тор… - Кроме войны и не умеют ничего, примитивные и грубые! – о, а вот и Вольштагг. - Моя бабка рассказывала, что они своих слабых и негодных детей убивают, просто оставляют в храмах или сугробах, если в деревне, и все! Выродки! – и Сиф…       В глазах потемнело, голова казалась пустой и легкой, а внутри наливался тяжелый жар. Кончики пальцев защипало от прилившей силы. Вот, значит, кто он. Негодный и слабый, не нужный там, чужой всем трофей здесь. Зачем он? И что еще он хотел узнать?! Не достаточно ли?! Сквозь рев крови в венах, он почувствовал прохладное касание магии, нежный перезвон колокольчиков. Фригга… Тревога тупой иглой колола ей сердце, хотелось вскочить, обнять, уберечь. Удержать. Она не могла слышать всего, и смотрела она сейчас на Тора, в ее глазах была растерянность? Разочарование? Локи отвернулся, он не хотел видеть ее лицо и глаза, когда она посмотрит на него. Он бы не вынес жалости, приправленной виной за умалчивание правды.       Нужно медленно переместиться за чью-нибудь спину, успокоиться. И потом уже глянуть на Одина. По затылку прошлась холодная волна. Опоздал. Представить синий цвет, расползающийся по ладони, холод-холод-холод внутри, брезгливо-заинтересованное выражение лица, глаза пустые. Так. Можно. Всеотец был мрачен, он буравил взглядом расшумевшуюся компанию, сжимая свой скипетр. Чуть повернул голову, и тяжелый взгляд уперся в Локи. В голове послышался лязг столкнувшихся клинков. Один моргнул, и ощущение опасности исчезло. Теперь он смотрел едва ли не с любопытством, словно наблюдая за сыном и прикидывая, когда удобнее его поймать на вранье или разыгрывая с ним партию в шахматы.       Следил, слышал, знает! Все знает и ждет. Чего? Срыва сейчас или того, что пойду к нему, буду задавать вопросы, кричать, плакать. И мне укажут мое место. А потом, так уж и быть, пожалеют.       Локи огляделся. Вокруг него асы ели, пили, что-то выкрикивали. Картинка расплывалась в глазах, казалось, перед ним шевелится многоголовое насекомое. Прочь отсюда. Только медленно и незаметно для всех. Вдох-выдох. Все давно забыли, что кроме обмана и лжи, в нем живет и Огонь. Тот самый, страшный, неуправляемый никем. А он вот подчинил… Зачем льду огонь? Хотя, оба оставляют ожоги у неумех и глупцов, сунувшихся ближе, чем положено. Прочь отсюда сейчас же. Шаг, еще один. Плавно за колонну, теперь обогнем вон ту танцующую компанию, на балкон, и в свои покои.       В спальне Локи едва не дал себе волю, хотелось разнести комнату одним ударом, удержало его воспоминание о взгляде Одина. Вычисляет? Проверяет? Просчитывает его шаги? Внезапно накатило безразличие к себе и омерзение ко всему, что окружало. Все, что нужно, он узнал, и даже больше, чем рассчитывал. Зачем он здесь теперь? Ждать очередной коронации Тора, когда ему придется преклонить перед ним колено и всю жизнь терпеть насмешливую снисходительную жалость. Зажмурился от бессильной злости. Младший принц, возможный наследник, надо же! Знают Один и Фригга, узнает и Тор. Его друзья не удержат язык за зубами (случайно, разумеется, да) и узнают все. Вскоре после рождения его ждала смерть, сейчас его ждет клетка, через прутья которой постоянно будут тыкать палкой. Стоит ли ждать, пока дверцу захлопнут?       Уходить. Мысль, вроде правильная, испугала. Локи любил Асгард, людные улочки, даже подозрительные опасные кварталы, шумные рынки. Любил просторный величавый дворец. Любил сады Фригги. О расставании с библиотекой было больно даже думать. Не твое. Все чужое, все из милости, все ради правильного воспитания. В конечном итоге – все для Тора. Сильный маг, хитрый дипломат, до конца жизни обязанный за все. Противно.       Медленно выдохнув, Локи открыл глаза. Спальня была цела. Прекрасно. Сколько у него времени? До утра точно, далее, если применить магию, можно дотянуть до обеда, после пира рано не встают.       Перво-наперво маг создал иллюзию себя спящего и накрепко закрыл окна – вороны Одина заглядывали везде. Дальше. Из своих покоев: походное одеяло, теплый плащ, запасные сапоги, пару комплектов одежды, ремни, небольшая сумка. Оружие: изготовленные им кинжалы все, какие есть, легкий, сплетенный своими руками кнут, жаль свою красавицу-глефу. Не свою, одернул он себя, да и куда с ней… Лаборатория: амулеты, артефакты, зелья, редкие ингредиенты, пару котелков. Остается кухня. Локи выглянул в коридор – еще гуляло эхо расходящихся гостей, кто-то хохотал, слышалось пение. Рано. Все дела как-то разом кончились. Пройдясь взглядом по комнате, остановился на сплетенном матерью амулете-обереге. Рука сама потянулась. Нельзя. Своей магией Фригга найдет свое же творение. Книги нельзя брать по той же причине. От взора Хеймдаля Локи научился скрываться уже давно, оставалось разобраться с воронами. Это потом. Можно сжечь, можно покалечить, но жалко птичек, подневольные. Запутать, закружить, напугать. Ладно.       Опять полезли мысли. Остаться – поддержать игру Одина, собственно, сделать то, что тот хочет. Давно уже отец (хм) не вызывал сына просто пообщаться, не обсуждал с ним важные события и сложные заклинания. Только высказывал неодобрение, когда случалось. Понятно, до передачи власти всего ничего, а сынок и приемыш чудят, еще и вразнобой. Ладно…Как царя, Локи его действия понимал и даже одобрял. Только задавался вопросом: а когда ему планировали сказать? Прямо накануне, чтобы как обухом по голове, или после, чтоб не взбрыкивал. Представив себя в такой ситуации, Локи передернуло.       Что Фригга молчала по приказу Одина понятно, но обидно. Понимал, что преувеличивает, но вся ее теплота и внимание сейчас казались основанными на жалости к приемышу. А если она его действительно любит, то оказалась между молотом и наковальней, между Одином и им, Локи. Тем более, стоит убраться из Асгарда, хотя бы ради нее. Ну, и про себя забывать не стоит.       Тору, конечно, поначалу будет обидно. Как же, убрали постоянный выгодный объект для сравнения с ним, великолепным. Ну и безотказного мага в походах. И лекаря там же. Давно уже они не общались подолгу наедине, да и накоротке перекидывались, в основном, колкостями. У Тора быстро пройдет. Коронация, женитьба, дети, дела царские. Затянет, и не вспомнит. Особенно, когда узнает, кто он. Смешно, но больше, вроде, и вспомнить некого. Столько прожил, а в разговоре всплывет, в основном, типа избавились и ладно. Вот и не надо вспоминать, и прекрасно.       А может, прикинуться дурачком и остаться? Сварганить брату еще одну подлянку? Да нет, Один следить теперь будет в свой один глаз и в оба Хеймдалевых. Да и не хочется. Ничего больше здесь не хочется, как отмерло все.       За окном посветлело. Пора. Накинув отвод внимания, Локи проскользнул к кухне. Шмат вяленого мяса, фляга с водой, фляга с вином, парочка золотых яблок Идун, специи, невообразимо пахнущий свежевыпеченный хлеб. Запах дернул за оставшуюся живую струнку. Больно. Холодно-холодно-холодно – твердил Локи про себя, - Останешься, будет больней и это на всю жизнь. Эта жизнь не твоя, она взаймы. Ей должен был жить ас, второй сын королевы. Тебя просто временно запихнули на чужое место, а потом укажут твое. Как волкам Одина, у ноги. Прочь отсюда.       Оставалось одно. Поставить в известность - вдруг махнут рукой и оставят в покое. Локи склонился над листом.       «Ваше Величество, я ухожу из Асгарда, сам, по доброй воле. Прошу меня не искать. Передайте, пожалуйста, мои пожелания всего наилучшего Царю нынешнему Одину Бёрсону и царю будущему Тору Одинсону. Прощайте. К моему величайшему сожалению, не Ваш сын, Локи Лафейсон»       Насчет последнего Локи почему-то был точно уверен. Рядовой йотун – ха! Если его била жизнь, то не мелочилась.       Уложив письмо в подаренную Фриггой шкатулку, Локи наложил маскирующие и запирающие чары, почувствовать, увидеть и снять которые могла только хозяйка. Убрав резной ящичек повыше на полку, он был уверен, что письмо попадет именно в руки Фригги.       Вот и все. Посидев немного в тишине, маг поднялся, проверил стойкость иллюзии на кровати, подхватил мешок, укрылся чарами и направился прочь из дворца. На выходе что-то натянулось и лопнуло, но не внутри, а снаружи, словно сорвался крючок, удерживающий его за одежду, как будто порвалась одна из нитей в гобелене Фригги. Мотнув головой, Локи поспешил прочь. До открытой им недавно, но проверенной червоточины в Нифльхейм, еще надо было добраться.