иметь друга и друг друга

Чимин уже час безрезультатно пытается закончить громадный реферат, но чудо в перьях мешает сосредоточиться. Причём Тэхён реально припёрся в стрёмной кофте, обшитой розовыми перьями, и оскорбился, когда Чимин назвал его ебанутым фламинго. Наверное, за это Тэхён и мстил. Он лез обниматься, кусался, щекотал. А Чимин терпеть не может щекотки! И вот, когда дитё успокаивается, ложась на спину, закидывая ноги на спинку дивана и опрокидывая голову вниз, Чимин думает, что все закончилось, и вдруг: — Чим, а у тебя длинный член? Чимин выдыхает с болью. Если Тэхён заговорил о членах — пиши пропало. — Стандартный, — отвечает, иначе полезет проверять. — Толстый или тонкий? — Ну, средний… — Чим, ты девственник? — Ам, нет… — О, — Тэхён подскакивает и садится в позу лягушки. — И кто оприходовал твою попку? И почему я не знал? — Потому что не спрашивал. — Ну-у, — канючит, — кто? — Мин Юнги. — Вау, и я с ним тоже девственности лишился. — Чего? — вот тут уже охуеть как бы. Чимин совсем забывает о реферате, крутанувшись на стуле и выразительно пялясь на друга. Тот аж весь подбирается и выдаёт: — Первый курс. Вечеринка. Я типа выпил, увидел Юнги, подсел, спросил, сколько сантиметров член, а он такой: «Хочешь проверить?» И я такой: «Хочу». А потом он меня трахнул. И только мы кончили, я ему говорю, что, мол, девственник был. А он мне: «Охуеть, ты задницей работал, как будто в тебе сотня хуёв побывала». И трахнул ещё раз. А потом ещё. Блять, так хорошо было! — Ебать, — лицо у Чимина горит и от подробностей, и от осознания, что его лучший друг спал с бывшим. — А вы с Юнги как к траху пришли? — Встречались. Историю отношений и первого раза, конечно, Чимин оставляет при себе. Это на втором курсе случилось и до сих пор свербело болью. Рану склеивал Тэхён, хоть и не осознавал этого. — Тц, ты даже не говорил, что у тебя парень был! Когда? Давно? — Мы скрывались типа, вот и не говорил. Чимин вздыхает, чувствуя, как им овладевает тянущее чувство в груди. Но Юнги в прошлом. — Чим, а хочешь со мной попробовать? Чимин гнёт бровь, а Тэхён вскакивает, хватая за плечи и глядя как никогда серьёзно: — Трахнуть меня хочешь? — обнимает ладонями щёки. — Я очень хочу. Чимину вот хочется прокашляться и отвернуться, но держат его крепко. Что он только что услышал? Как вообще… но Тэхён точно не шутит. Он никогда не шутит, когда дело касается секса. — Тэхён… я омега, — озвучивает очевидное и единственное, что в голову приходит. А щёки горят и взгляд мечется. И Тэхён такой красивый… — И? Член-то у тебя есть. Только не говори, что никогда никуда его не сувал, — Тэхён отпускает и садится на подлокотник дивана. — Не сувал, — Чимин отворачивается, хватаясь за мышку вспотевшей рукой. Какой тут нахуй реферат… — Ну и какой ты недевственник? Чим, ты обязан попробовать. И я — лучший кандидат. Чимин сопротивлялся как мог. Целую неделю он выслушивал нелепые доводы типа «Ты был с Юнги, и я был с Юнги, осталось замкнуть круг» или «Мы оба одинокие горячие секси-братаны, а таким не западло протянуть член помощи». В конце концов Чимин… сдался. А как иначе? Как вообще, блять, можно сопротивляться Ким, мать его, Тэхёну. Ещё когда они не были лично знакомы Чимин считал его дохуя ебабельным. Фантазии он свои придерживал, но мысль «если бы я был альфой» иногда проскакивала. А потом они подружились, как-то нелепо подсев друг к другу на одном из занятий, что совпало в университете. Тэхён предложил сырок. А сырки Чимин очень любил и к Тэхёну сразу проникся. Тот оказался птицей свободного полёта, даруя крылья и по уши увязшему в учёбе и самобичевании Чимину. Тэхён заставил его взглянуть на себя иначе, помог не бояться выглядеть смешно и глупо, ведь раньше даже идея о селфи с дурацким выражением лица вгоняла в депрессию. Чимин пахал, как не пахали землю все его предки: учёба, работа, гимнастика, диета и ни дня отдыха. Не умереть в ритме убоя тоже помог Тэхён. Он забирал Чимина на целый день в постель с чипсами, долго разъясняя, что и чего стоит в этой жизни. Как результат — одна подработка в кафе, отказ от бесполезных курсов и… попытка полюбить себя. И почему они не подружились раньше, будучи так близко друг к другу? Согласиться на секс — значит открыть в себе новую сторону. Чимин хотел Тэхёна всегда, стоит признать. Он стирал это чувство после каждого невинного чмока или французского поцелуя, полученного благодаря игре в правду или действие. Но теперь Тэхён целует не спьяну, не по-дружески, а со всем накопившимся желанием, жадно, мокро вылизывая рот, глубоко проникает языком, касаясь чужого. Тэхён нависает над ним, так славно напирает, с уверенностью скользит руками под футболку, подушечками пальцев щекоча соски. Чимин не сдерживает стон, больше похожий на писк. Дрожа от волнения, он обнимает друга, ведя ладонью от лопаток по позвонку, проскальзывая в трусы. Он непрестанно гладит, сжимая, упругую попу, чувствуя, как покалывает пальцы. — Ум-х, хочешь, чтобы я потёк для тебя, птенчик? Избавляясь от футболки, Чимин не отвечает, лишь стонет, когда его член с напором ласкают, и сам не отстаёт, проникая на две фаланги в гладкую дырочку. Он часто ублажал себя, но, боже, делать это с кем-то… с Тэхёном опьяняюще. Каково будет войти в него? Чимин кончит тут же и опозорится. — Не думай так громко, — смеётся друг, опускаясь губами к соскам и прикусывая один за другим. — Я, — с придыханием отзывается Чимин, жалея, что пальцы выскользнули из намокающего нутра, — не могу… — Доверься, тебе будет так хорошо, Чим, — Тэхён пятится назад, поднимается корпусом, снимает с Чимина трусы и снова нагибается. — Ва-а, — тянет он, размазывая выступившую каплю с освобождённого члена. — Да ты гигант, Чим, — и языком обводит головку, исследует каждый сантиметр, толкаясь кончиком в уретру, и Чимин дрожит. — Мх, такой вкусный… в следующий раз я тебе отсосу, засадишь мне по самые гланды. Чимин вспыхивает свечой. Боже… этот чёртов Тэхён… напоследок целуя головку, седлает, сразу направляя член. — Я люблю погрубее, — улыбается и насаживается, красиво распахивая рот. Чимин чувствует, как рвёт крышу, как обильно течёт сам, пачкая постель. Блять, он всегда был принимающим, потому что омега, но… хаотично вбиваясь в сочащееся нутро, он срывается, хватает тонкую талию, сжимает ноги в коленях для лучшей опоры и долбит так глубоко. Отдаваясь животному порыву, Чимин тонет в удовольствии. Внутри Тэхёна так тепло, так узко и скользко — совсем иные ощущения, нежели дрочка. Солоноватые запахи возбуждения мешаются, сносят крышу. Звук шлепающихся друг о друга тел заводит сильнее. Хочется записать всё на смартфон, чтобы воспроизводить снова и снова. Тэхён хватает воздух, закрывая глаза, охая и мыча. Такой невыносимый обычно и покорный теперь. Маленький миленький Тэ-Тэ. Чимин ведь может делать с ним все, что угодно. Он меняет их местами, выскальзывая, заваливает Тэхёна на живот, давит на шею и резко погружается в истекающую омежей смазкой глубь. — Тэ-э, — стонет он в ушко друга. Тот что-то скулит, но не складывает слова. По бёдрам стекает густая смазка, собственная дырочка молит о проникновении, но Чимину и так горячо. Он с упоением смотрит, как его плоть скрывается в Тэхёне, как Тэхён насаживается плотнее, хныкает, чуть ли не плача. В порыве Чимин кусает его шею, совсем легонько, но на контрасте сильно ударяет по попе. Снова и снова. Тэхён визжит, сжимается, даря яркие ощущения. И не выдерживая, Чимин вздрагивает, кончая и выстанывая имя. Тэхён следует за ним, спустя пару завершающих толчков. Оба замирают, восстанавливая дыхание. В голове немо, будто мурашки кутают и мозг и кожу. Так спокойно и сладко… — Охуенно, — вдруг выдаёт Тэхён, выползая из-под Чимина. Он весь в сперме и выделениях, что не может не привлекать извращённую душу Чимина. — Детка, в следующий раз можешь отшлёпать меня ремнём. Совершенно не способный даже руки поднять, Чимин вспыхивает лицом… да, он только что трахнул лучшего друга, размечтавшись о втором раунде, и все равно смущается! — Следующий? — О, нам так будет пиздато вместе! —Тэхён валится рядом, протискивая ногу между ляжек Чимина и прижмаясь опавшим членом. — Я так много всего хочу. Отлизать тебе, отсосать, попрыгать! Сука, почему я раньше об этом не думал? Чимин прячет лицо в ладонях, он в ахуе и счастлив одновременно. — Ну же, птенчик, — Тэхён целует его пальчики, — тебе понравилась моя попка? Кроме кивка, Чимин ни на что больше не способен. — Может, еще разок? — Тэхён заводит руку за спину Чимина, лаская вновь мокрое колечко мышц. —Только кончи мне в рот, окей? Блять. Чимин возбуждается снова.