Щеночек

      Когда это случилось, в смысле когда это случилось, Чуе показалось, что Дазай окончательно тронулся на всю голову. Других объяснений, почему взгляд Осаму был таким воодушевленным, заинтригованным, будто бы находка Неполноценного — это действительно что-то интересное, рыжий придумать не мог. Ну... это Дазай ведь не серьезно, да? Это какой-то очередной дурацкий розыгрыш или типа того?       — Ну Чу-у-уя, — по-привычному слащаво протянул Неполноценный, и Накахара почувствовал, как у него начал дергаться правый глаз.       — Нет, Дазай! — прошипел. — Даже не думай!       Чуя знал Бессердечного пса мафии достаточно хорошо, чтобы ожидать от него чего угодно. Но это уже переходило все границы. Это... это правда слишком! Чуя не сказал бы, что не был готов к такой ответственности в свои семнадцать... в смысле, он точно справится. На его плечах уже лежала ответственность за сотни жизней: быть исполнителем портовой мафии это вам не хухры-мухры. Одной головой больше, одной меньше — без разницы. Но Дазай... рыжий не был уверен (был уверен в обратном), что подобное ему по плечу. Он о себе-то позаботиться не может, что уж о других говорить...       — Ну Чу-у-уя, — повторил Осаму. — Ну ты посмотри, какой он милашка, ну же!       — Педофил.       — Что? Да не в том смысле, рыжая ты бестия!       Рядом с Дазаем стоял, переминаясь с ноги на ногу, темноволосый паренек в рваной грязной одежде, кое-где запятнанной неизвестно чьей кровью, и смотрел на Чую с испугом и непониманием. Еще бы. Накахара не мог его осуждать. Повелитель гравитации не знал, откуда мафиози вырвал этого беднягу, но не сложно было догадаться, что пройти ему пришлось через многое. А тут еще какой-то непонятный бинтованный фрик притащил черт пойми куда, в какое-то подземелье, на базу самой опасной организации Йокогамы, и, даже не скрывая забавы, показывает всем вокруг, словно бы на выставке.       Серьезно, этот ребенок вытянул короткую спичку в игре с судьбой в тот момент, когда Дазай им заинтересовался.       — Ну давай его оставим, ну пожалуйста, ну Чу-Чу. Я уже говорил, что сегодня твоя шляпа выглядит лучше обычного? — все никак не унимался Неполноценный. — Я притащу тебе бутылку хорошего вина, если согласишься. Действительно хорошего! Не того, что ты обычно нагребаешь в магазинах, а из какой-то старой коллекции, вроде тех, что ты хранишь в подвале.       — Дазай, мне кажется, ты чего-то не догоняешь, — раздраженно цыкнул Накахара. — Это ребенок. Особь хомо сапиенс. Представитель разумного вида. Это не брошенная собака.       — Скорее уж, щеночек, — вновь с азартным блеском заулыбался шатен.       Чуя заскрипел зубами. Взгляд его ожесточался с каждой секундой все больше. Дазай снова раздражал до такой степени, что сводило скулы.       Еще раз осмотрев с головы до ног паренька, который стоял рядом с Осаму, Накахара заметил, как тот задрожал от страха. Кхм... черт, Чуя вовсе не хотел его напугать. Ну не виноват он, что у него взгляд такой устрашающий (особенно в те моменты, когда смотреть приходится на Дазая).       — Тц. Как тебя зовут? — как можно мягче попытался спросить Накахара. Получилось не особо хорошо, потому что подобранный «щеночек» ответил, заикаясь:       — А-акутагава Рюноске...       — И сколько тебе лет, Рюноске?       — Ч-четырнадцать.       Чуя снова покосился недовольно на растекающегося в улыбке Осаму. Четырнадцать. Дазай совсем с ума сошел?       Несмотря на возраст, ростом Акутагава был чуточку выше самого Накахары. Еще одной шпалы Чуе не хватало в окружении. Нет-нет-нет, это даже не обсуждается. Вот только Неполноценный был абсолютно другой точки зрения. Кажется, он уже все решил и без Чуи, а решение его было таковым: Рюноске станет членом Портовой Мафии.       Рыжий выругался.       — Пошли, — сунув руки в карманы, кивнул он в сторону одной из комнат. — Тебе нужно помыться, а потом посмотрим, что у нас из еды валяется. Ты наверняка голодный.       Рюноске моргнул удивленно и слегка замялся. К Дазаю, с которым провел больше половины дня, он вроде как привык, а вот Чую все же побаивался (уж слишком злым тот казался). Глянул на Осаму, словно бы задавая немой вопрос, и, только завидев слабый одобрительный кивок, все же решился сделать шаг навстречу рыжему.       — Ура, малыш Чу-Чу согласился! — ликующе чуть ли не пропел Дазай. — Ах, из тебя получится отличная мамочка. Так что у нас на ужин? — следуя за Акутагавой, мечтательно протянул Неполноценный, но, стоило только подойти к двери, как Чуя тут же остановил его, толкнув рукой в плечо.       — Я обращался к Рюноске, кретин. Для тебя у меня есть только пинок под зад. Проваливай.       Дверь перед носом Осаму захлопнулась, после чего раздался короткий щелчок замка.       — Что? Ну Чу-у-уя!.. Впусти, иначе я нацарапаю гвоздем на твоем мотоцикле какое-то ругательство!       — Только попробуй, и я тебе кишки выпущу.       — Чибико-кун такой злой, потому что еще не целованный сегодня! Ну впусти!..       — Я серьезно, придурок, убирайся с моего порога куда подальше!       — Но это и мой порог тоже!       Акутагава шумно сглотнул, не сводя глаз с рыжего мафиози в плаще, который гневно кричал в закрытую дверь. Пока что Рюноске совсем не понимал ни куда попал, ни кто такой Чуя — вообще-то он его спасение в будущем, серьезно, — ни зачем Дазай притащил его сюда, не дав умереть.       Как и не понимал, что неведение — это пока что только к лучшему.

***

      Год прошел незаметно.       В принципе, Чуя не сказал бы, что Акутагава доставлял много проблем. Он был ребенком безоговорочно послушным, спокойным и даже (не)немного молчаливым. Улыбался редко, что Накахару все же немного настораживало, но никогда не плакал... а плакать было из-за чего. Вместе с заботливым «иди сегодня отдохни подольше» Чуей в жизни Рюноске появился еще и бескомпромиссный «если не сможешь сейчас увернуться от пули, погибнешь» Дазай. И это... было хуже любого ночного кошмара.       За проведенные вместе месяцы повелитель гравитации успел сильно привыкнуть, даже проникнуться странным теплым чувством к Акутагаве, а потому каждый раз, когда Рюноске возвращался вместе с Дазаем с того ужаса, что Осаму называл тренировками, часто раненный (бывало и серьезно), в крови, на ногах не стоящий, у Чуи что-то болезненно щемило в груди. Кажется, в первый раз он не выдержал и сорвался, когда Неполноценный притащил уже пятнадцатилетнего парнишку со сломанными ногой и парой ребер. В тот день в Портовой Мафии поднялась тревога из-за подозрения на вражескую атаку; на самом же деле Чуя просто способностью впечатал Осаму в стену... вернее, в бывшую стену, потому что Дазай вместе с ней благополучно вылетел с четвертого этажа здания и не сломал себе шею только потому, что падал сквозь ветви деревьев, которые кое-как смягчили приземление. Накахара потом долго матерился, ходя вокруг в ожидании медиков, а сам Дазай плевался кровью и едва ли разборчиво бормотал что-то, пытаясь оправдаться, мол, в Портовой Мафии слабые не выживают, так что у Акутагавы нет другого выбора, кроме как пройти через это.       Больше до состояния полусмерти Чуя напарника не доводил (взамен на обещание, что и Дазай не будет рисковать жизнью Рюноске), но Осаму все же периодически получал за то, что Акутагава то с гипсом ходит, то отлеживается без сознания по трое суток в лазарете.       — Еще раз я увижу на нем хоть один синяк, я тебе обе ноги переломаю, — зло зашипел Чуя, дергая за руку Рюноске и заставляя его отойти от Неполноценного в свою сторону.       — Что?! Акутагава, скажи ему, что тебе нравятся твои тренировки! — уже через секунду Осаму провернул то же самое, заставляя обладателя Расемона сделать шаг обратно.       — Это пытки, а не тренировки! — Рюноске снова возле Чуи.       — Ну подумаешь, у всех у нас были травмы во время обучения! — и снова возле Дазая.       — Травма тут только у тебя! Головы при чем!       Мори Огай, глава Портовой Мафии, наблюдая за тем, как два ребенка пытаются воспитывать третьего, только вздыхал с едва ли заметной ухмылкой на губах и вспоминал, как пару лет назад точно так же натаскивал в боевых навыках Дазая. Прям ностальгия какая-то. Коё же периодически заглядывала к Чуе и интересовалась, как у них обстоят дела: не свихнулся ли еще Чуя от компании Осаму и жив ли вообще Акутагава. А то мало ли... он же из бинтов почти что не вылазит. Будто бы еще один Дазай, только чуть младше, весь перемотанный и в повязках.       Еще через пару месяцев Рюноске с его родной сестрой, которой повезло чуть больше и которая не попала на попечение Двойного Черного, решили записать в отряд Черных Ящериц. Акутагава добился значительного успеха, полностью освоил свою способность, да и на миссиях проявлял себя крайне хорошо. Дазай гордо хвастался другим своим подопечным, мол, «это мой мальчик!», а Чуя все продолжал недовольно материться, желая для Рюноске все же более нормальной жизни.       — Ты хорошо постарался вчера на задании, — выдохнул Чуя, по привычке растрепав ладонью черные волосы уже выросшего ребенка (теперь Акутагаву так не назовешь). Для этого Накахаре уже приходилось приподниматься на носочках: не доставал. Рыжий так и знал, что Рюноске ростом выдастся таким же высоким, как и его тронутый на голову наставник.       — Спасибо, Накахара-сан.       — Я приготовил лазанью, пошли сегодня поужинаем вместе?       — Оу-у! Наша мамочка приготовила ужин! — послышался возглас Дазая, как всегда неожиданно откуда-то вылезшего, когда Чуя его вовсе и не ждал. — Я надеюсь, никто не умрет от отравления.       — Заткнись, ублюдок. Для тебя у меня есть специальная приправа: крысиный яд.       — Как жестоко с твоей стороны, Чу-Чу, — с чересчур очевидно наигранной плаксивостью в голосе протянул Неполноценный.       — А с твоей — неразумно приближаться ко мне на расстояние вытянутой ноги.       — Ну же, папочка тоже хочет урвать свой кусочек милостей от Чибико, — намертво прилипнув к Чуе, Осаму начал тереться щекой о рыжую макушку, так и напрашиваясь то ли на нежности, то ли на прямой удар кулаком в челюсть.       — Кто?!.. Дазай, ты головой ударился? Отцепись, пожалуйста, пока я не придушил тебя.       — Понял, понял!.. Не при детях.       Чуя так привычно ругался, матерился через слово по-французски, Осаму не переставал крутиться возле него, и от этого Акутагава невольно и едва ли заметно улыбнулся, тут же отвернувшись, словно пытаясь скрыть следы своего «преступления».       Накахара тут же опешил. Даже позабыл, что Дазай нагло пускает слюни на его плечо, и с удивлением спросил:       — Ты чего, Рю?       — Да так... просто подумал, что давно мы не ужинали все вместе.

***

      Когда Чуя купил себе квартиру в центре Йокогамы, Дазай первым же делом собрал вещи и, не обращая внимания на протестующие крики, перебрался к нему. У Двойного Черного появилось свое маленькое уютное гнездышко, а вместе с тем по Портовой Мафии поползло еще больше слухов о том, что в верхушке организации есть своя семейная пара... с ребенком причем.       Каждый раз, когда Осаму наведывался в бар выпить с Анго и Одой, ему доводилось выслушивать тонны новых шуточек, гулявших среди мафиози, про «благополучную» семейку исполнителей. И если Дазай на подобное не особо внимание обращал, мог даже отшутиться в ответ, мол, «нет, второго пока не планируем», то Чуя, заслышав подобное от подчиненных, выходил из себя.       — Но, Чу-Чу, — когда-то усмехнулся Неполноценный. — Мы и правда похожи на слегка странную семью.       — Много на себя берешь, — фыркнул Накахара.       — Что-о-о? — псевдонытье Осаму, за которым скрывалось лишь желание подколоть, как всегда раздражало. — То есть ты не признаешь нас с Акутагавой?       — Я ничего не говорил за Рюноске, — тут же вскинул бровь рыжий. — А вот ты... нахрен мне не сдался такой шизанутый родственичек, как ты.       — Ах, Чуя! В самое сердце! А я только собрался делать тебе предложение!..       — Чё, правда? — после секундного молчания удивленно вскинул брови повелитель гравитации.       — Нет, конечно. А ты хочешь, что ли?       — Иди к черту, придурок.       Через две недели на безымянном пальце Чуи появилось кольцо, которое обычно скрывала кожаная перчатка. Акутагава заметил его случайно, когда Чуя, расслабляясь в своем кабинете, снял перчатки и неспешно потягивал вино из бокала. Накахара не сразу понял, что Рюноске имеет в виду, когда услышал «поздравляю», а затем вдруг невольно покраснел и заворчал себе под нос тихое «спасибо».

***

      Со временем Рюноске окончательно встал на ноги как уважаемый член Портовой Мафии и один из руководства Черных Ящериц. После повышения Дазай, кажется, впервые за все это время похвалил своего подопечного. Акутагава с широко открытыми глазами слушал столь желанные слова и, казалось, вот-вот сознание потеряет от счастья.       Чуя наблюдал за действием со стороны, прислонившись плечом к стене и слабо улыбаясь. Все еще злился на Осаму за то, что тот до того довел бедного Рюноске, что парня в дрожь бросало от одного сказанного Дазаем «молодец», но все же искренне радовался, что брюнет наконец-то услышал это слово.       — Это надо отметить! — радостно хлопнул в ладоши Дазай. — Я угощаю! Сейчас все дружно поедем в бар!       — Д-дазай-сан, это вовсе не обязательно... — замахал руками Рюноске, но Осаму тут же перебил его:       — Цыц! Чуя, ты когда-нибудь видел нашего мальчика пьяным? Мне безумно интересно!       — Если ты покупаешь вино, то я согласен, — отмахнулся рыжий.       Пить Рюноске не особо умел, а Дазай был слишком настойчивым: все подливал и подливал ему в бокал со льдом виски. В общем, через пару таких порций Акутагава банально вырубился за барной стойкой, а Осаму с чувством выполненного долга переключил свое внимание на Чую, который уже допивал первую бутылку вина.       — Ты ужасен, — выдохнул рыжий.       — Ты хотел сказать, прекрасен?       — Нет, я хотел сказать то, что сказал, — закатил глаза Накахара, обращая внимание на Рюноске, и все же не сумев сдержать смешка. — Завтра точно будет самое ужасное утро в его жизни.       Дазай хохотнул в ответ, согласно кивнув. А затем, недолго думая, предложил:       — Пусть переночует у нас?       — Ага, — кивнул повелитель гравитации. — Думаю, так будет лучше.       В общем, проснулся Акутагава с ужасной головной болью, сухостью во рту, легкой тошнотой и не в своей постели. Конец вечера безвозвратно выпал из памяти. Больше всего Рюноске хотелось умыться и выпить стакан — нет, два — воды. Поэтому, собрав все силы в кулак, парень, кривясь от ноющей боли, кое-как поднялся на ноги, едва ли не упав обратно на кровать: голова закружилась. Ни Осаму, ни Чуи не было ни в гостиной, ни на кухне, так что, решив, что Двойной Черный еще спят, Акутагава, медленно переставляя ноги, поплелся в ванную.       За почти два года Рюноске был свидетелем не одной сцены флирта Дазая с Накахарой. Молча отворачивался, чуть краснея, когда они целовались посреди задания, и тихо посмеивался, когда Неполноценный иногда успешно, а иногда и нет пытался заигрывать со своим напарником, балансируя на тонкой грани между романтическими признаниями и колкими шуточками. Но... да, такого Акутагава точно еще не видел.       Стоило открыть дверь в ванную, как Рюноске тут же опешил, заливаясь краской и тараторя извинения за то, что потревожил.       — Ничего страшного, только дверь закрой, — не переставая игриво ухмыляться, успокоил его Дазай. Поправка: Дазай, стоящий на коленях перед полураздетым Чуей и целующий рыжего куда-то в районе пупка.       Накахара же отвернулся, пряча взгляд и смущаясь, наверное, не меньше Акутагавы.       А затем еще полдня материл своего горе-любовника за то, что тот забыл про существование замка.       Чем дольше продолжалась вся эта игра в семью, тем больше происходящее казалось абсолютно правильным. И не важно, что у подопечного Двойного Черного разница в возрасте с «родителями» составляла всего лишь два года. Ни у кого из них и мысли не возникало, что в этом есть что-то абсурдное.       Но спустя еще чуть меньше месяца Дазай внезапно пропал.       Ни Чуя, ни Акутагава, до последнего не могли поверить, что Неполноценный вот так просто мог бросить их и сбежать из мафии. Никакие причины не были достаточно весомыми, чтобы хоть как-то оправдать его. И... то, что он подорвал машину Накахары в ночь перед побегом. Своеобразный прощальный подарок, мол, «не скучай без меня, Чу-Чу!».       И Чуя не скучал. Чуя загибался.       Акутагава навещал его чуть ли ни каждый день и ни разу не застал Накахару достаточно трезвым, чтобы тот смог связать хотя бы пару слов в предложение.       Еще хуже было то, что Мори отдал приказ вернуть Бессердечного пса живым или мертвым — тут уже на усмотрение самих мафиози. Ну а хуже этого могло быть только то, что Акутагаве, как одному из Черных Ящериц, тоже пришлось искать Дазая, переворачивая с ног на голову весь город.       Поиски результатов не дали: Осаму был достаточно умен, чтобы замести за собой абсолютно все следы. Так что через пару недель шумиха вокруг Неполноценного более-менее утихла. Погоня за предателем отошла на второй план, мафия постепенно возвращалась к своему привычному режиму, и один только Чуя все никак не мог оправиться. Взгляд его потускнел, характер стал еще более черствым, а круги под глазами темнее.       — Он же вернется? — как-то вечером, стоя вместе с Чуей у порта Йокогамы и наблюдая за размывающими берег волнами, вдруг спросил Акутагава. — Я не буду вносить это в отчет, но... он разве не связывался с вами, Накахара-сан?       Рыжий молчал примерно полминуты. Внезапный вопрос снова выбил из колеи и разворошил еще не зарубцевавшуюся рану.       — Нет, Рюноске. И черт с ним, пусть хоть сгниет.

***

      Детективное Агентство. Извечные враги, мешающие мафии полностью взять контроль над Йокогамой. Треклятые шавки правительства, которые обязательно если не сегодня, так завтра сорвут какую-то операцию, из-за чего исполнителям потом влетит от Мори.       И Дазай среди них.       Спустя два гребаных года этот кретин решил позволить себя поймать. Чуя думал о том, что это очередная его попытка самоубийства: ну чего он ожидает, решив показаться Накахаре после всего на глаза? Трогательного воссоединения? А пулю в лоб не хочешь, Дазай-придурок?       Узнав от Акутагавы, что Осаму находится в подвале Портовой Мафии, рыжий долго думал, стоит ли спускаться к нему, чтобы позлорадствовать, или все же просто игнорировать. В итоге все же решился на встречу. Пулю в лоб так и не пустил. Да и кого Чуя обманывает, даже сейчас он ни за что бы не смог убить бывшего напарника. Выпустил пар, наставив пару синяков Дазаю-все-идет-по-моему-плану, и на том закончил.       Потом переосмыслил, что нужно было быть тупым, чтобы сразу не понять, что Осаму не мог просто так попасться мафии — все было продуманно до мельчайших подробностей. То, что никто из мафии не осмелится убить Дазая по причине угрозы утечки информации, что он увидится с Акутагавой, что Чуя так вообще его отпустит... чертов Дазай. Вечно на три шага впереди.       А затем — заварушка с Гильдией, знакомство Акутагавы с Ацуши, новым «щеночком» Дазая. И Крысы Мертвого Дома.       Как по сюжету какого-то триллера, сценарий которого Осаму (ну разумеется) знал наперед.       И перемирие с Агентством, чего Чуя не мог вообразить даже во снах.       — Ты же понимаешь, что я должен был уйти? — в кои-то веки Осаму произнес что-то не в своей шутливой манере речи.       — Не ебет.       — Я не переставал думать о тебе, ты же знаешь.       — Записка, Дазай. Треклятая записка, —прошипел рыжий. — Ты мог оставить хотя бы три слова. Что-то вроде «люблю тебя, Чуя» или «мы встретимся снова».       — Тебе было бы больнее.       Накахара щурился, скалился, рычал. Хотел подойти и обнять, но превозмог себя, прислушался к гордости, которая твердила: «лучше сдохнуть, чем признать, что Чуя любит до сих пор».       — А Акутагава? — поменял тему мафиози. — Ты хоть представляешь, что он чувствовал, когда ты даже не захотел сказать ему два слова по телефону, когда была возможность?       — Чуя, мы победили, — устало выдохнул Дазай, не показывая, что еще как прочувствовал укол совести. — Йокогама спасена. Мы все живы. Акутагава прекрасно сработался с Ацуши. Я должен был подергать за нужные ниточки, чтобы все закончилось так, как оно закончилось.       — Ненавижу тебя.       — И я люблю тебя, Чу-Чу. Всегда любил и буду.       Теперь уже ставший детективом Осаму улыбнулся, и Чуя точно почувствовал, как от этого просто жеста и от его слов сердце словно бы пропустило удар, а в животе бабочки запорхали.       Может, в чем-то Дазай и прав?.. Может, по-другому было нельзя?.. Но черт, до чего же все-таки обидно...       — Дазай-сан? — удивленный голос Акутагавы разрушил умиротворенное и, казалось бы, такое правильное сейчас молчание (все же Двойной Черный всегда понимали друг друга и без слов).       Неполноценный обернулся и, не переставая улыбаться, махнул рукой брюнету.       — Давно не виделись, Рюноске.       Акутагава медленно зашагал навстречу, не совсем понимая, что происходит. Осаму казался спокойным, даже несколько счастливым, и Чуя вовсе не пытался его убить, не огрызался, что еще более удивительно.       А затем Рюноске совсем опешил, потому что Дазай вдруг подался вперед, ловя его за руку, и, притянув к себе, крепко обнял. С теплотой, которая уже давным давно позабылось и из-за которой глаза даже начали слезиться, так что Акутагава просто уткнулся лицом в плечо Осаму и не смел даже пошевелиться.       — Я вернулся.       Чуя, тихо цыкнув, опустил голову, тоже пряча глаза за полем своей шляпы, и зашагал прямиком по направлению к Осаму и Рюноске. Дазай, тихо хохотнув, выставил вторую руку, чтобы обнять и Накахару.       — Чу-у... — не успел и имени его произнести, как рыжий со всего размаху влепил Неполноценному смачную пощечину.       — Заткнись, а? — а затем все же подался вперед, точно так же обнимая и тычась носом куда-то в ключицу. — Я точно переломаю тебе ноги, далеко не уползешь.

***

      В мафию Дазай так и не вернулся. Зато в квартиру Чуи — с огромнейшей радостью. Испытал чувство дежавю, когда снова завалился домой к Накахаре со всеми своими вещами, не обращая внимания на гневные возгласы и безуспешные попытки выдворить за порог. Следом за Дазаем, неловко улыбаясь и стараясь уворачиваться от вещей, которые периодически летели в сторону детектива, вошел и Ацуши, неся в руках еще пару коробок — Осаму напряг его, чтобы помог с переездом.       Акутагава, который в то утро как раз решил заглянуть к Чуе, долго сверлил Накаджиму взглядом, не смея что-то говорить, чтобы не перебивать Накахару, который уже по третьему кругу начал обзывать Дазая всеми известными ругательствами. А потом схватил тигра под локоть и потащил в сторону выхода, мол, «пошли, пусть тут сами разбираются».       Уже на улице Ацуши спросил, что вообще происходит между Дазай-саном и Накахарой-саном. Рюноске поведал ему весьма занимательную историю их «семьи», а уже через пару дней о том, что у Осаму, оказывается, есть любовник из мафии, знало все Агентство. Как ни странно, а шутки детективы придумывали такие же, которые уже слышал Неполноценный от мафии пару лет назад. И снова Дазай глупо улыбался в ответ и отвечал все то же «нет, второго не планируем».       В общем, после двухлетней разлуки семейная жизнь Двойного Черного снова налаживалась.       А вот со «вторым» Дазай все же ошибся.       Ну потому что еще через пару дней Акутагава вдруг за ужином сказал, что они с Ацуши решили начать встречаться. Чуя даже вином поперхнулся, а Осаму кивнул, мол, «ничего против не имею». Признаться честно, Неполноценный давно уже заметил подозрительную атмосферу, которая витала в воздухе, когда Рюноске пересекался с Ацуши, так что это заявление его ни капли не удивило.       — Эй, шпала, — потом как-то скажет Чуя, — это ведь... не из-за нас он по мальчикам?       — А? Чуя, да какая разница? — посмеется в ответ Дазай. — Не волнуйся, как я и говорил, из тебя получилась прекрасная мамочка.