Птичье солнце

То, что я делала, противоречило моей природе. Жнецы забирают души, а не отсрочивают смерть. Мне так и следовало поступить — сидеть и караулить душу цесаревича или кого другого из царской семьи. Сократила бы себе десять лет скитаний. Я видела, несколько жнецов околачиваются вокруг замка в надежде отхватить душу пожирнее. Но, я выбрала другой путь. Мы шли по Дворцовому саду. Деревья, древние и могучие, буквально пропитывали воздух магией. Их корни вились по земле, опутывали редкие каменные полуразрушенные статуи, покрытые мхом. Тропки, занесенные листвой, было сложно разглядеть. Дворцовый сад, укрепляющий барьер вокруг дворца являлся важным магическим источником. Сами сады не прижились, но оставили после себя название. Бывший цесаревич, еще, по крайней мере, являвшийся царевичем, шел вперед уверенным шагом. Я не имела ни малейшего понятия куда мы идем. Было похоже, что мы просто блуждаем вокруг одних и тех же деревьев. Выход один, и находился он на центральной дворцовой площади. Я ждала, когда царевич остановится, как-то обратит на меня внимание. Брождение затягивалось. Навряд ли царская стража начнет погоню — непосвящённым в дела глаз лучше не раскрывать — зато кромешники определенно пустятся по следу. — Куда ты идешь? — спросила я, продолжая вышагивать следом. Из ствола дерева выглянул черный туман. Я даже не успела рассмотреть маски как жнец растворился. Странно. Не хотел быть замеченным? Другой спокойно идет по нашему следу. Что ты делаешь? Надень маску. Прекрати разговаривать с клеткой — доносился до меня шепот того жнеца. Способен говорить. Значит, еще молодой. Я совершила оплошность, спустив маску при наличии собратьев. Но смысла прикрываться уже нет; они видели мое лицо. Одно хорошо — жнецы лишены удовольствия распускать сплетни. Другое дело — намеренно обличить меня перед высшими чинами, хотя это и маловероятно. К тому моменту видевшие меня могут и вовсе потерять способность мыслить. Алексей остановился и посмотрел на меня из-за плеча. Его взгляд был расфокусирован, а мысли явно летали где-то далеко. По лицу царевича пробежала тень удивления, что быстро переросло в открытую враждебность. Он будто не ожидал меня здесь увидеть. Губы плотно сжаты, брови сдвинуты к переносице, а в бледно-зеленых глазах плескалось отнюдь не дружелюбие. У него явно накопилось много вопросов, но времени задавать их не было. — К выходу, — ответил Алексей, отворачиваясь от меня. — Главные ворота в другой стороне. — Я знаю, — раздраженно бросил царевич. Повисло молчание. За спиной послышались голоса, звон металла. С приближением кромешников сад начал гудеть от большого скопления магии. Кроны деревьев, словно в возмущении, начали неистово раскачиваться. Алексей подошел к заросшему колодцу, еле различимому из-за обилия листьев плюща. Отверстие закупорила деревянная крышку. — Есть нож? Попеременно наблюдая за Алексеем и высматривая кромешников, я достала из-за пояса стилет и протянула его царевичу. Тот покрутил в руке кинжал и принялся разрезать стебли плюща. Лишние вопросы я не задавала. У нас не так много времени остается. Приходится только верить, что Алексей знает, что делает. Решив ускорить дело, я подошла к колодцу и принялась руками рвать стебли. Они с хрустом разламывались и с тонким писком превращались в пыль. Здешняя магия пропитала все растения, усилив их прочность во сто крат. Алексей мрачно наблюдал за мной, не прекращая работы. Еле различимо бросил в мою сторону «нечестивая», и я уж было подумала, примется крестится, но этого не произошло. Царевич только воткнул стилет в деревянную крышку, брезгливо поморщившись. Я поспешила спрятать кинжал обратно за пояс. Скинув крышку, мы уставились во всепоглощающую тьму. Запах затхлости ударил в нос. Вниз закручивались каменные ступени и уходили настолько глубоко, что их было не видно. Кромешники были уже настолько близко, что можно было разглядеть оскал каждого. Недолго думая, Алексей спрыгнул на лестницу и поспешил скрыться в темноте и зловонии. Я последовала за ним. Скользкие ступени покрывал мох. Пошарив в набедренном кармане, я извлекла маленькую железную книжку. Стоило ее раскрыть, как над страницами засверкал прозрачный желтоватый кристалл, заливший колодец светом. С течением времени кристалл начнет таять и стекать на страницы, пока не затухнет окончательно. Спускались мы долго. Преследователи не отступали. Дикий скрежет металла в столь узком помещении бил по перепонкам с особой силой, но здесь особенность одеяния кромешников не пошла им на руку. Из-за скользкости им приходилось ступать с осторожностью. Все чаще в нас начали посылать запалы темной магии. Натянув маску, я сообразила некий щит над нашими головами из искристости — материи, подчиняющейся жнецам. Толстый пласт искристости плескался над нами, но не выходил за отведенный границы. Все кристаллические копья застревали в нем. Будь кромешники ловчее в магии — с легкостью разметали бы искристость. Личная гвардия Александра еще была молода. Кромешники только постигают азы чернокнижия, но дай им еще пару лет — и тягаться с ними будет очень непросто. А мы все продолжали сбегать вниз по ступеням. Насколько я поняла, колодец уходил вглубь основы, на которой располагался дворец. Неужели мы так и до среднего Светопавловска опустимся? Я слышала много легенд о дворцовых потайных ходах. Еще не меньше рассказывают о Подземных чертогах. Замок-темница, расположенный в основе Светопавловска. В нем уже многие века томится свирепый король Гергет и вся его свита. Законный правитель Сезы, заточенный под ее столицу одним из рода Преображенских. Вот незадача — бытует легенда о злодее Гергете, но никто даже не помнит имени того, кто его победил. Царскую фамилию приписали лишь для красного словца. Неожиданно в темноте показалось отверстие в стене. Алексей резко завернул и пошел прямо по тоннелю. Потолок низко нависал над головой, так что приходилось нагибаться. Впереди показалась решетка, преграждающая путь. — Чтоб солнце померкло! — зашипел Алексей, принявшись молотить по решетке. — Заперто? — Здесь, черт побери, отродясь замка не было. — В очередной раз отчаянный удар. Вся прежняя уверенность, с которой Алексей шествовал вперед, испарилась. Он снова был загнан в ловушку. Та фатальность, с которой он принял скорую смерть мгновениями ранее, снова его настигла. Не знаю какие мысли посещали царевича в данный момент, но ясно было одно — потеряв любое преимущество и путь отступления он беспрекословно был готов взойти на эшафот судьбы — может у палача дрогнет рука, может веревка оборвется. Других путей он не видел. За все то время, что я лицезрела Алексея в его привычной обстановке, никогда бы не сказала, что он — сама покорность. Уверена, имей я свойство удивляться, сейчас была бы поражена до глубины души. Но и ее у меня, к счастью, нет. — Я могу помочь. Знаю другой путь. Алексей сверлил меня взглядом. Он явно сомневался. С одной стороны кромешники, а с другой жнец, предлагающий свою помощь. Да и вроде как уже примирился, такое резкое обнадеживание не приводит к хорошему исходу. — Почему сразу не сказала? — Голос у царевича был блеклый, а вопросе не проскользнуло и толики заинтересованности. — До этого момента ты неплохо справлялся. — Зачем? — Резко выдал Алексей весь напрягшись, не сводя с меня тяжёлого взгляда. — Твое спасение выгодно для меня. Услуга за услугу. — То есть я буду должен тебе? — Останешься здесь — умрешь. Пойдешь со мной, и я гарантирую, что проживешь до старости. — Проигнорировав предыдущий вопрос, сказала я. Царевич это не пропустил мимо ушей и с открытой враждебностью уставился на меня. Разговоры я могла вести долго, у Алексея же времени было мало. Кромешники неумолимо приближались. Силуэты показались в проходе. — Вытащи меня отсюда, — в приказном тоне бросил Алексей. Захлопнув книгу, я достала за место нее янтарь с ладонь. Внутри него покоился паук с тонкими ножками. Сжав камень в руке, я подошла к царевичу. Тот попытался увеличить расстояние между нами, но я успела схватила его за край мундира. Нас заволок туман, скрывая тоннель и приближающихся кромешников. Несколько копий рассекли воздух рядом с моей головой, но опоздали — мы уже растворялись. Запахло паленым. Послышался треск. Да покарает тебя отец и мать — шептал жнец. Кромешники протискивались по тоннелю, проходя сквозь него. Рот маски кривился в рыданиях. Уши заволок шум города. Крики людей, гудение труб и грохот колес по брусчатке. Постепенно видимость наладилась, запах паленого сменился вонью канализации и рыбы. Мы стояли посреди узкой улочки. Сбоку возвышалась стена, вдоль которой наверх шло огромное количество труб. Вот она — основа. С другой стороны открывался вид на средний Светопавловск. Столица Сезы была построена на болоте, в низменности гор. Неподалеку, в еще большей низине, располагалось море. Первоначальный город — нижний Светопавловск — наполовину утоп в водах. Средний город стоял на сваях, возвышаясь над нижним. Дворец же подымался над остальными частями города. Он стоял словно на высоком постаменте и был скрыт крепостной стеной. Ходит легенда, будто древние боги потопили Светопавловск в наказание за людскую жадность. Люди же воздвигли новый город на ошметках старого, тем самым бросая высшим силам вызов, но и тут просчитались. Без поддержки магии столица рухнет в болото. Я смотрела на настоящий Светопавловск. Каменный, иссиня-серый. Он напоминал города Латарии своими ажурными строениями и ровными улицами. Столица уходила к горизонту, к пропасти, в которой находилась нижняя ее составляющая — нижний Светопавловск. В народе — Трясина. Небо окрасилось в насыщенную охру, потертую местами красными разводами. Казалось, еще немного, и солнечный шар лопнет и затопит домишки шипящей лавой. — Что ты сделала? Голос Алексея был скрипучим, злостным. Царевич держался за голову руками. Видимо, перемещение сказывалось на нем сильной головной болью. — Переместила нас за крепостные стены, — сказала я, пряча камень обратно в карман. — Тебе нужно сменить одежду. В таком виде нельзя появиться в городе. Алексей был облачен в красный мундир с золотой вышивкой, подпоясанный белым поясом. Штаны, также сияющие белизной, были заправлены в высокие сапоги из плотной добротной кожи. Проблема была не только в его одежде, но и лице. Царевича могут не признать в глуши, но не в Светопавловске уж точно. Я расстегнула пуговицу мантии и сняла ее с себя. — Надень. Нужно пройти через город. На лице Алексея снова проступило отвращение. Он весь напрягся, снова начал поправлять свои перчатки, сверля взглядом клок ткани, что я ему протягивала. После недолгой борьбы с самим собой он все же выхватил мантию из моих рук и накинул ее на плечи. Я двинулась вдоль ограждения, жестом призывая царевича идти следом. Какое-то время я не слышала за собой его шагов, но вскоре Алексей меня нагнал. Позиции сменились. Теперь я вела. Мы спустились по витиеватой, местами покорёженной, лестнице и попали на оживленную улицу. Здания пестрели всевозможной лепниной. Глаза разбегались в богатстве образов, украшающих фасады домов. Улицы заполнял запах сырости, к которому примешивались запахи рыбы в одном квартале и жженого сахара в соседнем. Люди и повозки в хаосе расступались друг перед другом, создавая такой гамон, что было сложно сосредоточиться на чем-либо. Мы протискивались мимо ларьков, ломящихся от сладостей, различных безделушек, мехов, картин. Где-то зазывала во всю глотку приглашал посмотреть на одно из чудес света. Мимо проносились дети, по улицам расхаживали женщины в узорчатых платках и аляповатых юбках. Мужчины зажимали между губами трубки и беспрестанно их раскуривали. В открытых каретах разъезжали бояре в ярких кафтанах с длинными рукавами. Они, в большинстве своем, со скучающим видом наблюдали за копошащимися внизу простолюдинами, прикрывая носа шелковыми узорчатыми платками. Некоторые бояре были одеты в соответствии с северной модой — широким одеждам они предпочитали узкие камзолы темных оттенков и остроугольные шляпы, украшенные перьями. В Светопавловске причудливым образом уживались исконные обычаи Сезы и новизна, веявшая с северо-запада, со стороны Латарии. Алексей то и дело крутил головой, останавливался напротив лавок. Вглядывался в пестрые вывески и грязные окна магазинов. Я терпеливо дожидалась его, не выпускала из поля зрения. На него косились чаще обычного, что настораживало. Даже мантия не могла скрыть его инородность. Царевичу было не занимать некоей нервной грациозности, присущей многим аристократам. Потянув за край мантии, я вывела Алексея на менее оживленную улицу. Мы прошли еще несколько поворотов, спустились по лестнице в крытом переходе и вошли в двор-колодец, остановившись напротив здания с блеклой вывеской. Единственная лампочка часто мигала, еле освещая крыльцо. Я толкнула дверь, и мы оказались в небольшой проходной. За стойкой стоял хозяин постоялого двора: тощий низкий мужчина с вытянутым лицом и крючковатым носом. — Сколько дадите за рубиновые серьги? — спросила я, подойдя ближе и облокотившись о стойку. — 100 цевов, — с прищуром оглядывая нас, прогундосил хозяин. — А если за очень хорошие? — Надо посмотреть. Я подняла взгляд на Алексея. Не без замешательства он достал из кармана серьги и небрежно положил их на стойку. Взгляд хозяина гостиницы задержался на его белоснежных перчатках, покрытых тонкой вышивкой. Взяв лупу, мужчина начал вертеть серьги между скрюченными пальцами. — Отдам 120. — Они стоят минимум 200 цевов. — Они стоят 1500, — подал голос Алексей. — Только не в этой дыре, сударь. — Заискивающе улыбнулся мужчина. — 130 цевов и комната на ночь. Серьги ваши. Мужчина переводил взгляд с меня на царевича. Недолго подумав, хозяин гостиницы кивнул головой. Все его внимание сосредоточилось на янтарных камнях, и даже когда он достал из-под стойки мешок с цевами, мужчина не отрывал взгляда от них. Он отсчитал 130 монет и протянул мне их вместе с маленьким, слегка погнутым, ключом. Я быстро сгребла все это в ладонь и направилась к лестнице на второй этаж. Алексей последовал за мной. Комната, которая нам досталась, была совсем маленькой и очень грязной. Одноместная кровать с застиранными, желтыми простынями, одно единственное окно, выходящее на двор, табуретка, стол и пара стульев. Единственным украшением комнаты служил красный выцветший ковер, кое-где прожжённый, кое-где заляпанный грязью. Алексей застыл в проходе. Я же присела на стул, принявшись пересчитывать цевы. Профиль на монетах был схож с тем, что я сейчас видела, правда со скидкой на неровность чеканки. Симеон Преображенский. Парень прошел вглубь комнаты и закрыл за собой дверь. Поморщившись, он стянул с себя мантию. В своем сверкающем мундире царевич выглядел совсем не к месту в этой жалкой комнате. Покрыв стул моей мантией, Алексей сел напротив, вальяжно закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях. Он сверлил меня взглядом, пытался что-то высмотреть. Его интерес был недолгим — царевич не смог найти, то, что искал. — Зачем помогла мне бежать? — Алексей наконец перешел к животрепещущей теме. — Чтобы заключить сделку. — Я не заключаю сделки с тварями из изнанки. Люди так боятся всего потустороннего. Изнанкой звалось место обитания нечисти. Она отделялась от человеческого мира завесой, скрывая также и существ, непохожих на людей. В ней пряталось все то, что человек сам же и выдумал. Когда-то вымысел облачил в плоть и наделил качествами. Подарил жизнь. А осознав свою ошибку, открестился и создал завесу — так мир и был поделен. Всю нечисть заперли в изнанке, а ее обитатели превратились в героев сказок и легенд. Что-то нереальное и далекое от человека. Да, когда-то давно люди обладали непомерной силой. Они творили словами. Магия сейчас — просто отголоски того, что было прежде. Мои губы растянулись в улыбке. Или ее подобие. Мне нужно быть более человечной, если хочу добиться его помощи. Вот только моя улыбка разозлила Алексея еще больше. Он сжимал и разжимал кулаки под столом. — Ходит легенда о месте, которое находится в неведомых далях. Легенда о неведомой птице. Она может исполнить самое невероятное. Создать новую форму жизни, вернуть время вспять, поменять все цвета мира на такие, которые человек даже в самых смелых снах не видел. Эта птица может перевернуть мир, и люди будут ходить на руках. Ее называют потомком первых словотворцев. — Не трать мое время на такую чушь. — Неужто опаздываешь к ужину с отцом? — я приподняла бровь облокотившись локтями о стол. Неудачно. Совсем не к месту. Алексей вскочил с места, быстро преодолевая расстояние между нами. Одним верным движением он выбил из-под меня стул. Если бы парень не схватился за ворот моего кафтана, я полетела бы на пол вместе с мебелью. — Что еще скажешь? — спокойно, четко выговаривая каждое слово, спросил Алексей. — Тебе больше некуда идти. Я предлагаю хоть какую-то надежду. — Надежду на что? — На что пожелаешь. — По сути ты предложила ничто. — Последнее слово Алексей буквально прошипел, при этом словно выплевывая его в меня. Царевич оттолкнул меня. Ноги подкосились, но я устояла, оперевшись о стену. У меня было так много слов на языке, но все было неподходящим. Чего мог хотеть отвергнутый своим отцом царевич? Быть прощенным? Отомстить? Занять престол? У меня не было ответов. Столько лет наблюдала за людьми, но их мотивы все также остаются для меня загадкой. Так много можно было сделать, так много можно было избежать, но почему-то люди принимают нелогичные, совсем абсурдные решения. И я не могла понять в чем причина. Порой все действия настолько очевидны, что можно предсказать на пять шагов вперед, но человек всегда умудряется в самый внезапный момент выкинуть какой-нибудь неожиданный финт. Иногда это глупо и безнадежно, иногда впечатляюще. Читать эмоции царевича было несложно. Он был человеком. Таких, как он, я видела много. И, тем не менее, даже так своими резкими перепадами воодушевления он приводил меня в ступор. Алексей выглядел изможденным. Глаза покраснели, а волосы разметались в полном беспорядке. Его лицо выражало… горечь? Я гадала. Царевича явно терзало множество мыслей, причем отнюдь не радостных, но я не могла посочувствовать его ситуации. Мне не было ни до чего дела, если быть откровенной. Единственное, что меня съедало — навязчивые мысли. Я хотела найти птицу. — Хочу напомнить: мы уже заключили сделку. Царевич провел рукой по волосам, прерывисто выдыхая. — И какие последствия, если ее нарушить? — Рискни и узнай. — Вдохновляюще, — отчеканил царевич, принявшись мерить комнату шагами. — Значит, я связан по рукам и ногам и при этом у меня есть шанс. Шанс на что? — На могущество птицы. Алексей смерил меня взглядом, а потом прошел к стулу и сел на него. Царевич задумчиво оглядел жалкую комнатушку. И вот снова. Пытался найти пути и лазейки. Это значило, что он не видел в сделке со мной тупика. Воодушевился. Вовсю обдумывал возможности и упущения. Попытки побега, возможно. — Комната полностью в твоем распоряжении. Я приду утром, можешь отдыхать. — Куда собралась? — Оставляю тебя все обдумать. Алексей махнул на меня рукой. Его голова упала на грудь, а пальцы сжались в замок. Решив более не тревожить царевича, я вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Всю ночь я слонялась по крышам домов. Иногда, от нечего делать, заглядывала в окна. Один раз даже напугала девицу, которая в момент моего прихода прижималась щекой к стеклу, наблюдая за дракой под окнами. Она подняла такой крик. Если бы девушка не разбудила весь переулок, я, возможно, продолжила бы ее терроризировать. Голову провернуть на все 360, ноги заломить. Все то, что так радует людей. Уже давно я нарушила одно из важнейших правил жнецов — не показываться людям. Зачем же я занималась такой несуразицей? Данные полуночные «забавы» здорово укорачивали время. Да и нужно ведь людям подкинуть новых баек. Так все позабудут о жителях изнанки, перестанут их бояться, хотя страх в этом деле — главная защита. Пока человек боится он не вздумает совершить ошибки предков. За моими похождениями уже занимался рассвет. Сверху город был серым и выверенным по линейке. Над ним сгустилось густое облако сажи от дымовых печей. Утренние лучи солнца еле пробивались сквозь эту задымленную пелену. Улицы постепенно начали заполняться людьми. Открывались магазины, по брусчатке застучали колеса повозок, торговцы собирались на площадях, расставляли товары по лоткам. Я спокойно расхаживала среди людей, наворачивая круги вокруг фонтана, попутно наблюдая за тем, как чумазые детишки возили ручонками по грязному склизкому дну фонтана, в надежде найти хоть монетку. Когда выцепляла взглядом из грязи медяк, осторожно подкидывала его ребятне. Дети меня не замечали, — я облачилась в искристость и стала невидимой для их глаз — только поднимали горделивый крик, когда замечали на борте фонта очередную монету. Присутствие Алексея я почувствовала еще за несколько минут до того, как он появился на площади. Оставляя царевича одного, я не тешила себя надеждами, что на утро найду его на том же месте. Если бы не подложила в мантию янтарь, поиски были бы долгими. Алексей поспешил скрыться за палатками. Я протиснулась среди зевак и последовала за ним. Он не останавливался и продолжал уходить все глубже в закоулки Светопавловска. Постепенно улицы становились уже и еще грязнее, людей встречалось все меньше. Себя я больше не пыталась скрыть. — Зачем идешь за мной? — спросил царевич хриплым уставшим голосом. — Ты обдумал мое предложение? — проигнорировав его вопрос, задала свой я. — Мои действия недостаточно красноречивы? — Хочешь сказать, я была недостаточно убедительна? Повисло молчание. Так мы ни к чему не придем. Нужно подойти к делу с другой стороны. — Пожалуйста, помоги мне найти птицу. Ты единственный, кто способен на это. — Вчера ставила меня перед фактом, сегодня просишь. Значит, я правильно понял. Никакой сделкой я не обременен. — А ты так много знаешь о сделках, заключаемых со жнецами? Нам не нужны магические обряды. Хватит пары слов. А прошу лишь потому, что все-таки выбор за тобой. — Какая доброта. И шанс, и выбор предоставляешь. В любом случае не соглашусь — я покойник, так? — Алексей горько усмехнулся, очевидно, нисколько не веря в мои предостережения. — Еще несколько метров и стал бы им. Царевич пытался понять говорю ли я правду. Мне же уже было понятно, что он примирится с мыслью помочь в поисках. Ультиматум был что надо. Переступив с ноги на ногу, Алексей резко развернулся и быстрым шагом направился прочь от меня. Просчиталась. Снова этот человеческий фактор. Почему они в одинаковых ситуациях поступают абсолютно зеркально? Неужели сотрудничество со мной ему претит настолько, что лучше выбрать смерть? Я шустро обогнала царевича и загородила ему путь. Сначала царевич опешил, отпрянув от меня, но затем в его глазах сверкнула жгучая ярость. Выкинув руку вперед, Алексей оттолкнул меня к стене, затем зажал горло локтем, припечатывая к каменистой поверхности голову. — Что за навязчивость? — Будничный тон, никакой прежней злости. Алексей брал себя в руки довольно быстро довольно быстро. — Неужели блефовала? — Нет. Но помереть тебе не дам. — Я не пыталась вырваться из захвата. Обойдемся без резких движений. — Где же предоставленный выбор? — Его больше нет. Мне нужна твоя помощь. И ты в любом случае мне поможешь. Решай — насильно или нет. Алексей только хотел было ответить, как его прервал другой голос: — Кто бы мог подумать, что цесаревич свяжется с нежитью! Я резко обернулась в поисках источника звука. На самом верху улицы, в слабых лучах утреннего солнца, стоял Александр с несколькими кромешниками. Младший царевич был облачен в длинное пальто со стоячим воротником. С правой стороны его руку обтягивала белая лента с серебряной отделкой, которая сверкала на солнце. Ворон с костью в клюве — вот чтобы было на повязке. Впервые Александр собрал длинные, доходящие до пояса, волосы в хвост, но от этого они не приобрели более опрятный вид; светлые локоны разметались по плечам, закрывая эполеты. Алексей отпрянул от меня. Кинув взгляд на свою руку, он, поморщившись, принялся обтирать ее о край мундира. — Это ведь тебя я тогда поймал, — задумчиво протянул Александр, изучая меня блеклыми зелеными глазами. Эти змеиные глаза, с тонкой черной линией по самому центру, — показатель того, насколько младший царевич далеко зашел в искусстве черной магии. Однажды, его глаза станут беспросветными колодцами, а вместе с этим придет и потеря зрения. Я косо посмотрела на Алексея. Он будто совсем не удивился появлению брата. Ранее я никогда не признавала схожести за братьями. Слабый и болезненный Александр казался маленьким и невзрачным на фоне старшего брата — вот-вот и рассыплется. Алексей же, со всеми ему присущими статью и грациозностью, производил впечатление поистине царского отпрыска. В данной же ситуации скорее Александр тянул на будущего царя. Смотря сверху на брата, он даже не скрывал своего торжества. Ухмылка рвала его губы. — Ближе к делу, Саша, — снисходительно улыбаясь в ответ, сказал Алексей. — Как ты меня нашел? Александру явно не понравилось, что ему указали привычное место ребенка. Чернокнижник взмахнул в воздухе пальцами. Нас окружил лязг металла. Со спины и по бокам стояли кромешники. — Твоя подруга оставила магический след. Я уставилась на Александра, пытаясь осознать его слова. Неужели он пришел по следу, который оставил янтарь? Даже мысли не было, что чернокнижник был настолько искусен в своем мастерстве — выследить нить магии от камня будучи человеком практически невозможно. — Решил лично попрощаться? — Попрощаться? Нет, я пришел забрать тебя во дворец. Не пристало будущему царю разгуливать в такой компании. — А, — протянул Алексей. Он принялся подтягивать перчатки, будто разговор ему внезапно наскучил. — Значит, быть повешенным более к лицу будущему царю? Александр тихо засмеялся, после чего, тихо, но так, чтобы Алексей слышал, сказал: — Довольно драматично. На что ты намекаешь, брат? — Хватит паясничать. Что ты наплел отцу? Во время разговора братьев я постоянно оглядывалась, в попытке держать обстановку под контролем. Со временем я заметила, что на крыши домов начали бесшумно опускаться вороны. Птицы будто с любопытством вглядывались в нас своими умными глазами, поворачивая головы. Я приняла боевую стойку. Кромешники плели завесу в небе над нами. Тело Алексея не выдержит такой скорой телепортации; он еще не отошел от первой. Слишком опасно было повторять. Единственное, на что я буду способна — отбиваться с случае нападения. У меня не было никакого права убивать людей. Это была аксиома. — Пора строить новую страну. Сильную, лишенную балласта. — Не прикрывай личные амбиции интересами страны. Ты капризный ребенок, желающий получить все и сразу. — А ты слабак, — прорычал Александр, сжимая руку в кулак. — Никому не нужен царь, неспособный ответить за свои действия. Тебе следовало умереть на том озере. — Голос младшего царевича дрогнул, а на лице показалась болезненная полуулыбка, которая сразу же исчезла. — Я уничтожу Латарию. — Идиот! — злобно крикнул Алексей, потеряв контроль над эмоциями. — Если нарушить договор, то отец умрет! — Незначительные потери. — Пожал плечами чернокнижник. — И, тем не менее, я знаю, как обойти договор. Твое слово теперь ничто в этой стране. Ты — помеха. В тишине улицы Александр будто всматривался в лицо Алексея. Он словно сомневался в своем решение, но потом повернулся к нам спиной и пошел прочь. — Связать и доставить во дворец. Момент и на нас кинулись кромешники. Сбоку и спереди полетели дротики, за которыми тянулся белый пар. Я загородила Алексея собой, принимая удар на свое тело; дротики с глухим стуком входили в руки и ноги, живот. Смазанные чем-то они шипели и осыпались металлической стружкой, попав в свою цель. Вероятно, на дротики было нанесено снотворное. На меня оно не подействует. — В переулок, — сказала я, обернувшись к царевичу, и попутно натягивая маску. Алексей успел ловко вырвать из рук ближайшего к нему кромешнику меч, и в это время отражал атаку другого нападающего. Одна часть кромешников продолжали поддерживать барьер, другая наступала. Пока Алексей прокладывал нам путь к отступлению, я прикрывала его сзади, не давая никому добраться до царевича; прикрывалась пластами искристости. Она задерживала атаки, но мечи с легкостью расправлялись с моей магией. Один из кромешников чуть не лишил мне руки. Я успела вывернуть ее. Сделав ответный выпад, я ударила кромешника ладонью в подбородок. Искристость засочилась по его лицу, образуя вокруг головы некий вакуум. Лишенный зрения, в панике маг начал размахивать руками. Из его пальцев сочилась маслянистая тягучая жидкость. Она оседала на камнях и брусчатке, моей одежде и коже, прожигая любую материю. Оттолкнув противника ногой, я ринулась дальше, пытаясь по ходу сорвать край загоревшейся кофты. По земле пробежала дрожь. За темными плащами кромешников я не могла разобрать что происходит, но когда люди начали разбегаться, то увидела, что на нас надвигается черная бурлящая жидкость, поднимающая и раскидывающая брусчатку. Схватив Алексея за локоть, я налетела на одного из кромешников, держащего барьер, и протолкнула его в переулок. Вокруг нас замигал свет; в магии образовалась брешь. Мы бросились со всех ног прочь. Спину обдавало жаром, камни под ногами разлетались от волн магии. Последнее, что я увидела, обернувшись, — Александра, стоявшего на коленях с направленной в нашу сторону рукой. С его губ капали сгустки крови, которые он пытался вытереть белоснежным платком. В нашу сторону с неимоверной скоростью надвигалась ворочающаяся масса. Она протиснулась в узкий переулок и увеличилась в высоту, практически достигая крыш домов. Мы резко завернули и выбежали к огороженному обрыву. Внизу располагался нижний Светопавловск. Мы бы не успели добраться до параллельной улицы по мосту, находящейся через обрыв. — Прыгаем! — крикнула я, перелезая через перила и хватаясь за край мантии Алексея. Не успел парень сориентироваться, как полетел за мной вниз. Мы снова окунулись в искристость. Окружающая беззвучная темнота так сильно контрастировала со всем тем, что произошло наверху. Полное спокойствие. Ничто. Всплыв, я потянула за собой Алексея. Над нами возвышалось три города, видимых с одного места. В прорехе между зданиями виднелось взошедшее солнце. В небе еще сверкали остатки растворившейся магии Александра. — Какая же мерзость, — проговорил Алексей, крутясь на суше в попытке отряхнуться. Я вылезла из искристости на деревянный помост. Подойдя к напрягшемуся царевичу, я достала из кармана мантии янтарь. Присев на корточки и вытащив стилет из ножен, я замахнулась над янтарем и проткнула камень. Послышался громкий звон. На деревянные дощечки посыпалась блестящая пыль и кусочки янтаря. Паук разлетелся на осколки. Нельзя продолжать путь с янтарем, но и оставлять его было еще опаснее — неизвестно, в чьи руки попадет такой сильный артефакт. Я подняла глаза на Алексея. Он наблюдал за моими действиями. — Ты ранена, — сказал парень, всматриваясь в ожоги на моей руке. В лучшем случае ожоги. Дыры обугленной красной плоти, с набухающими волдырями по краям. — Я не чувствую боли. — Очень удобно. Кивнув головой, я двинулась по скрипящим дощечкам вдоль одного из домов, попутно стягивая маску с лица. Алексей молча пошел следом. Мы оказались в затопленной части нижнего Светопавловска. Над водой были построены проходы от дома к дому из дощечек, огороженных с двух стороной перилами в виде натянутой веревки. При ходьбе все эти конструкции качались и нещадно скрипели, но не обрушивались. По водам шлам рябь, разгоняющая тину. Если в среднем городе преобладал запах сырости, то здесь царил дух гниения. Все деревянные домики покрывала плесенью. Сам город скорее являл собою хаотичное нагромождение избушек, плотно прижатых друг к другу. Солнце редко проникало на болото. Сейчас его лучи играли на мутных водах, отражались в грязных стеклах домов, блестели на мокрых камышах. Здесь было тихо и малолюдно. За всю дорогу на пути попались только пара мужчин да дети, играющие в догонялки. Когда он пробежали мимо, мне показалось, что мост перевернется, но ничего такого не произошло. Только водные брызги полетели в разные стороны. Лучшего места, чтобы залечь на дно, во всех смыслах, невозможно было и придумать. — Откуда Саша знает тебя? — Раздался голос Алексея у меня из-за спины. — Ты не первый Преображенский, к которому я обращалась за помощью. — И как выше первое знакомство? — Я бы сказала, ужасно, — прошептала я, вспоминая как Александр пригвоздил мою ногу к полу кристаллическим копьем; его магия не шла ни в какое сравнение с магией других кромешников. Я сама к нему обратилась, решив, что Александр легко пойдет на уговор. Вот только чуть ли не стала подопытной в его экспериментах; мне удалось удрать. Младший царевич даже не стал меня слушать. — Твой брат… — Очаровательный? — Пугающий? — предположила я. — Перед Сашей даже жнецы трепещут, — хмыкнул Алексей. Мы подошли к избушке, стоящей поодаль ото всех других. Второй этаж опасно накренился; еще пару лет и все строение полетит в болото. Я покопалась в набедренной сумке и достала ключ. — Это твой дом? — недоверчиво спросил Алексей, заглядывая мне через плечо. — Скорее, логово. Я не собиралась приводить сюда царевича, но выбора не было. Ночью главную дорогу охраняли особенно тщательно. Если кромешники и не сунутся в болота, то на дороге патрулировать будут. Выбраться из города будет невозможно. Мы поднялись по дырявой скрипучей лестнице из нескольких досок. Ее перила так накренились, что, казалось, вот-вот полетят вниз. Прислонившись плечом к другой двери, я нашла второй ключ и провернула его в замочной скважине. Дверь еле открылась, наполняя все помещение громким скрипом. Пройдя внутрь, я осмотрела скудную обстановку. Проходы в доме были низкие. Комнату занимали стол с парой лавок и… все. Круглое единственное окно в пол было зашторено пестрыми занавесками, сшитыми из пестрых кусков ткани. Стены подпирали книжные шкафы, заваленные книгами и бумагами. Подобие второго этажа — вполовину первого — было отведено под спальню, включающую старый матрас и пару стульев вместо тумбочек. Тонкая белая ткань, местами съеденная молью, служила ширмой. Пропустив Алексея внутрь, я прикрыла за нами дверь. Парень обошел лачугу, а потом уставился на меня. Он явно хотел что-то сказать, но продолжал молчать, буравя меня взглядом. — Можешь отдохнуть наверху. — А тебе отдых не требуется? Я покачала рукой. Его скептический взгляд задержался на ожогах. Я провела по коже пальцами, оттягивая ее. Рука стала прежней, без единого намека даже на царапину. — Мое тело не может меняться: оно мертво. Ни сон, ни еда — мне ничего не нужно. Не беспокойся. — Вот еще, — фыркнул парень, отмахнувшись и повернувшись ко мне спиной. — Зачем… — подал голос Алексей, прервав повисшее молчание, — В чем твоя цель? Зачем тебе та птица? — Это единственное, что я помнила после перерождения. Обычно память жнецов стирается подчистую, но я знала эту легенду изначально. — Ты была человеком? — Была. — Кивнула я. Я попробовала вызвать в себе какую-нибудь эмоцию, но внутри все было настолько спокойно и бесстрастно — словно штиль на море. Я сама словно пребывала под водной толщей. Любые происходящие события доходили до меня с задержкой. Будто отсутствовал какой-то важный процесс осознания. Информация поступала — прореха — я начинала действовать. Алексей еще какое-то время изучал меня взглядом, а потом будто потерял интерес. — Значит, хочешь найти птицу только для успокоения души? — Интересная формулировка. — Можно и так сказать. Эта легенда пришла из моей жизни. Она что-то значит. — Уверена, что птица не вымысел? — Уверена. Алексей на какое-то время замолчал, сжимая и разжимая руку в перчатке. — Когда собираешься в путь? — спросил он. — Завтра утром. Парень кивнул. Еще немного постояв, он все же поднялся наверх. Только сейчас я заметила, что царевич прихрамывает. Всю ночь я провела за просмотром книг. Здесь было огромное количество сказок и преданий, но нигде и словом не упоминалась птица. Сирена. Гамаюн. Жар-птица. На пальцах не перечесть всех. Даже расширив круг поисков, ничего похожего не удавалось отыскать. Существо, способное изменить мир целиком и полностью. Слишком большая власть. Нельзя, чтобы такое существовало в природе. Но я знала. Она существует. Иногда я слышала пение. Мелодичное и печальное. Оно сопровождалось тихим перезвоном. Это пела птица. Я точно знала, что это не игра моего воображения, просто не была способна на выдумки. Всего в одной книге нашлась схожая история. В ней было две строчки о связи царской семьи с птицей. Из этого выходило, что все, что я имела, — знание о царской крови. Ни как проводить обряд, ни где искать. Даже связи не прослеживалось. Я ничего не знала, но продолжала слышать перезвон. Отложив книгу на полку, я оглянулась вокруг. Этот дом давно никто не навещал. Он казался еще более запущенным, чем я его помнила. Сырость съедала это место. Все скрипело и рыдало от ее прикосновения. Порой я заставала себя за размышлениями о тех, кого покинула. За свое долгое пребывание в мире мне приходилось связываться со многими людьми, но сути их так и не поняла. Они только рушили те основы, что я сама для себя строила. У меня было слишком много вопросов, а ответов никогда не получала. Алексей все это время не спал. Было слышно, как он ворочается и вздыхает. Я знала, что кровные узы очень многое значат для людей. Алексея предали и выставили, ему подписали смертный приговор. И все родные люди. На это я могла только развести руками. Когда утреннее солнце начало золотить воды болота, Алексей спустился вниз. Я уже сменила одежду и подготовила ему тоже. Нашла в закромах ту, что когда-то покупала Алесу. Вот только на тот момент не учла его габариты. Зато Алексею будет в самый раз. Парень чуть ли не мизинцем перебирал предложенную мной одежду, несколько раз спросив точно ли ее никто не носил. Вскоре он сдался и согласился принять мой дар. Складывалось впечатление, что при всем понимании положения Алексею требовалось время, чтобы договориться с собой и поступиться привередливостью в угоду безопасности. Когда парень спустился, я мимолетно его оглядела. Он был очень высок. Черный плащ, с разрезами по бокам, доходил царевичу до икр. Алексей также облачился в болотного цвета кофту на завязках и темные просторные штаны. Через плечо была перекинута косая сумка-мешок. Неизменными остались только сапоги и перчатки. Эту одежду нельзя сравнить с тем красным, поистине царским, мундиром. Но, стоило признать, даже такое невзрачное и потрепанное одеяние Алексей буквально нес. Больше всего меня насторожили волосы парня. Светлые и до плеч. Такая прическа привлекала слишком много внимания. Я всучила Алексею потрепанную шляпу и длинную маску, которая закрывала и шею, и половину лица. — Лучше перестраховаться. — Нам далеко идти? — Примерно в четырех днях ходьбы. — Последние слова я произнесла накидывая на себя мантию. Примирение с Алексеем несказанно облегчало задачу. Одна проблема решена. С помощью царевича будет возможным начать путь. Осталось только найти птицу. Да, самое малое.