Scarred, Battered, But Home.

      Когда Домино была еще котенком, она знала на свете только Энн. Энн была первым, кого она увидела, когда осталась одна в темном переулке, полном странных и громких звуков. До появления Энн Домино боялась видеть, боялась открыть глаза. Но вот раздался тоненький звонкий звук, за которым последовало ласковое воркование взволнованной Энн. Домино медленно приоткрыла один глаз. «Джингл, джингл». Почему-то этот звук вызвал в Домино инстинкт следовать за ним. Домино не знала почему, но ей было любопытно. Она хотела узнать, что это было. И она пошла за ним. Пока не увидела эти насыщенные карие глаза с маленькой очаровательной улыбкой, которую она так полюбила.

—

Энн всегда любила кошек. С самого детства она их обожала. Она выпрашивала плюшевых кошек в магазине, наклейки с кошками, визжала от восторга, когда видела кошку, и это был лишь вопрос времени, когда она ее заведет. Ее мама сомневалась, что она сможет хорошо заботиться о кошке, но в конце концов сдалась, увидев, как маленькая 9-летняя Энн делает все возможное, чтобы Домино чувствовала себя как дома. Она целыми днями смотрела видео о том, как кормить кошек, как сделать их дом максимально комфортным, как ухаживать за ними, и вскоре обеденный стол был заполнен только маленькими рассказами Энн обо всем, что она разузнала. Энн сразу же привязалась к маленькой кошке и играла с ней при любой возможности. Она также привела домой маленькую застенчивую девочку по имени Марси, чтобы та подружилась с маленькой Домино. К счастью, это значительно облегчило им процедуру купания. Хотя… не без нескольких царапин.

—

Каждый день Домино вела один и тот же распорядок дня. Энн просыпалась, сытно кормила ее, а потом спешила в школу. А иногда, если Домино везло, она приходила домой пораньше с ушибленной коленкой или локтем на физкультуре; она всегда любила пообниматься с ней. Домино всегда старалась встретить ее, как только дверь открывалась, если, конечно, она не дремала. Она не знала другого расписания, это была жизнь Домино. Почти ничего не менялось. Но однажды Энн ушла в школу и не вернулась. Домино не волновалась, Энн любила оставаться у своих друзей на ночь, и, конечно, это была еще одна такая ночь. Но тут мама Энн начала волноваться. Потом еще больше. Потом она разговаривала по телефону, отчаянно расспрашивая родителей Марси и Саши. А потом она начала плакать. Домино была… встревожена. Она никогда раньше не видела, чтобы мама Энн так много плакала. Она… она пыталась помочь, пыталась немного потереться об ее ногу, пока та рыдала, но та просто бросилась к машине и умчалась. …напоминая Энн.

—

Энн скучала по дому. Живя в пещерах, она изо всех сил пыталась справиться с этим, рассматривая свои фотографии из дома, среди которых было много фотографий Домино. Трудно было не волноваться за нее, ведь Энн технически знала ее дольше всех и знала о Домино все. Ее любимую игрушку, еду, месту, где она спала, все. Она знала, что ее мама смогла справиться, но… что, если она убежит? Что, если она попытается искать ее и потеряется? Что, если она поранится? Что, если Домино никогда не вернется? Энн посмотрела на то, в какой ситуации она была. А что, если она никогда не вернется? Она старалась не думать об этих мыслях. Но когда стало тихо, это были единственные вещи, которые терзали ее разум.

—

Мама Энн с каждым днем выглядела все более подавленной. А Энн все еще не вернулась домой. Домино никогда не видела свою семью в таком отчаянном положении. А она… она не могла ничего сделать. Она не могла прижаться к руке Энн и тереться об нее, пока та не перестанет плакать. Она не могла играть с игрушкой, пока Энн не начнет смеяться. Она не могла быть рядом… чтобы Энн обняла ее, или поплакала, или погладила. Она должна была просто наблюдать, как эта семья медленно распадается на части, пока они отчаянно пытаются найти пропавшую дочь.

—

Энн вернулась домой вся в шрамах и синяках, но с новой семьей. Домино не знала, что чувствовать. Она была так счастлива, что наконец-то слезы Бунчуя были вызваны счастьем, а не печалью. И так счастлива, что Энн была здесь. Но Энн была совсем другой. Ее прежняя улыбка потрескалась, карие глаза больше не блестели, как раньше. Она была грустной… такой грустной, какой Домино никогда раньше не видела. Домино беспокоилась, но, по крайней мере, теперь она могла быть рядом с ней, рядом с семьей Бунчуй и ее новой семьей. И в глубине души Домино знала. Это была все та же Энн, которая когда-то приютила у себя маленького котенка.