Congratulations

Марк – чемпион Европы. Кровь пульсирует в венах, в руках, в ногах. Все тело гудит, когда он сбавляет скорость, чтобы подняться на высшую ступень пьедестала. Каждый раз ощущения одни и те же, и он опьянен ими. Его захлестывает счастье, когда он приветственно машет таллиннской публике, замечая российские флаги и транспаранты даже в тусклом свете. Весь свет на пьедестале. Весь свет только на нем. Здесь нет теплоты тех эмоций, которые переполняли его на чемпионате России. Эстония это, конечно, не так уж далеко, но все же здесь по-другому, не так, как дома. По сторонам от него – Грассль и Васильев. Марк окидывает их взглядом и мысленно возвращается в прошлое, на два дня назад, в комнату прессы, когда слева от него стояли Андрей и Женя. Все трое с малыми медалями. Но Андрей и Женя ошиблись в произвольной, и настоящие медали ускользнули от них. Марк снова поднимает голову и не может перестать улыбаться от искренней радости за себя и свою команду. Он смотрит на Светлану Владимировну – ее глаза блестят от гордости за него. "Ты – чемпион Европы", – говорит он себе. "Прочувствуй это". Зрители аплодируют и аплодируют, овации все никак не кончаются. Взгляд Марка блуждает, он не может сфокусироваться ни на чем дольше чем на одну долю секунды. Его тело все еще гудит. Он чувствует. Он – чемпион. --------------------------- После награждения Марк принимает душ и, наконец, позволяет себе упасть на кровать. Сразу было нельзя, а то бы он лег и так и провалялся как минимум пару часов, не находя в себе сил подняться. Неудобно получилось бы, ведь он договорился встретиться со Светланой Владимировной внизу, чтобы поужинать. "Я знаю, ты вымотался, но это быстро", – сказала она. – "Надо обговорить показательный". Марк понимает, что показательный не стоит того, чтобы его "обговаривать". Никаких нервов, никакого давления, просто откатать свой обычный номер. Наверное, она просто хотела вытащить его из комнаты, спасти его из его водоворота его собственных мыслей, где он нередко тонет после соревнований, независимо от их результата. Он ценит это проявление заботы. Как бы он ни устал, он всегда рад провести время с ней или с друзьями. Марк уже скучает по дому, а Светлана Владимировна ему как вторая мама. Через полчаса Марк заканчивает пролистывать поздравления от армейцев – особенно его трогают сообщения от Артура и Саши, и он быстро печатает им ответ. Если Светлана Владимировна ему как вторая мама, то Саша – как старший брат. Марк чувствует бесконечную благодарность. Он откладывает телефон и позволяет воображению разыграться, пытаясь представить, как можно было бы изобразить благодарность. Голубой, плавно переходящий в светло-зеленый, и все это усыпанное золотой пылью. Тепло заполняет его тело, и на несколько мгновений он растворяется в нем. Марк неохотно отрывается от своих грез. Его уже, наверное, ждет Светлана Владимировна. Он надевает кроссовки, берет ключ-карту, телефон и кладет их в карман толстовки. По дороге вниз надо будет не забыть записать идею в заметки. Иногда, когда он слишком ленив, или слишком самонадеян (или же и то, и другое), он полагается на свою память, но тогда все самое главное, вся суть творческой идеи, ускользает от него. "Скромнее, Марк, чуточку скромнее", – говорит он себе и улыбается. Еще раз проверив, с собой ли у него ключ от комнаты, он закрывает дверь и направляется к лифту. --------------------------- Его лицо, грудь, колени прижаты ко льду. Когда его объявляют перед показательным, он мысленно задерживается в этом моменте. Он – чемпион Европы. Постепенно приходит осознание – все четче и четче, каждый раз, когда ему напоминают об этом. Он вздрагивает, не в силах определить, почему – от прикосновения льда к лицу или от мурашек, пробежавших по телу. Отзвучали первые ноты гитарного риффа, и Марк медленно поднимается со льда. I live inside my world of make-believe. Он вскидывает руки и тело в такт песне. Вибрации ритма толкают его вперед, тянут назад. Он пьян, одурманен этими чувствами. Он слышит слова, эхом отдающиеся в его грудной клетке, он подчиняет их себе – так, словно он сам их придумал. Он хочет запрятать их глубоко внутри себя, а затем вырвать из груди и бросить на лед, чтобы все увидели. Он несется по льду, прыгает, летит, танцует. Он в экстазе. --------------------------- Марк ищет Женю. Он ушел со льда пару минут назад, сразу после заключительного номера. Марк внезапно осознает это, и ему становится немного не по себе. Чувство счастья быстро сменяется слишком знакомым ему чувством вины с нотками грусти. "Всегда так быстро заканчивается", – со вздохом думает он. Женя не поедет на Олимпиаду. Андрей обошел его на одно место, и хоть Марк и уверен, что Андрюша, этот вечный перфекционист, корит себя за то, что не заехал в медали, но все же настоящий проигравший сегодня только один: Женя. Миша поедет в Пекин – травма не слишком серьезная, ему нужно было просто взять передышку перед главным соревнованием четырехлетия. Марк заработал свой билет на Олимпиаду три недели назад, ошеломив всех на Чемпионате России и отобрав золотую медаль у Миши. Его грудь снова наполняется теплом, но он вновь вспоминает про Женю. "К черту". Марк пытается придумать, что ему сказать, чтобы утешить друга, который только что потерял то, к чему стремился последние четыре года. Они все знали это еще до начала. Квот всего три – хотя по их стандартам, это даже много. Кто-то из них должен был проиграть. Неразборчивый гул и шум арены возвращают Марка в реальность. Он идет по какому-то коридору, бог знает куда. Он должен сказать Светлане Владимировне, что ей не стоит ждать его в отеле. Вчера она сказала ему, что после прилета в Москву, у него будет два выходных. Она поймет. Марк знает, что на самом деле она всегда догадывается о том, что творится у него внутри. И к тому же, он все равно оставил свой телефон в раздевалке. Ему нужно срочно найти Женю. В конце концов он замечает Андрея. Он все еще в этой обтягивающей белой рубашке – но сейчас Марк старается не думать об этом. Он сидит в кресле, рядом с Кириллом Анатольевичем и Сашей Галлямовым, весь в телефоне. Марк колеблется. Он не говорил ни с Андреем, ни с Женей со вчерашнего дня, и знакомое чувство вины вновь сжимает ему горло. Он был так поглощен тем, чтобы насладиться каждой минутой своего счастья, что даже не нашел времени ни на то, чтобы поздравить Андрея с очень успешным, по мнению Марка, чемпионатом, ни на то, чтобы посочувствовать Жене. Хотя, если подумать, наверное никто из них, на самом деле, и не захотел бы читать подобные сообщения. Может, не так уж и плохо, что он подождал день, пока все переживания улягутся. Марк осторожно подходит к Андрею. Тот вскидывает голову от телефона и улыбается, разглядев его. – Марк! – говорит Андрей, вставая с кресла. К облегчению Марка, он не замечает на его лице никакого недовольства. – Поздравляю! Марк робко улыбается в ответ. – Спасибо, Андрюш. И я тебя поздравляю, отлично выступил. – добавляет он, но тут же понимает, что для Андрея эта победа, должно быть, еще более горькая, чем для него самого. Марк с трудом сохраняет нейтральное выражение лица – нельзя усугубить ситуацию. Улыбка Андрея становится чуть задумчивее, но все же не исчезает. – Ну что, мы едем на Олимпиаду? – Мы едем на Олимпиаду. – вторит ему Марк таким же веселым, но несколько принужденным тоном. Марк понимает, как странно, наверное, чувствует себя Андрей. Несколько месяцев он боролся с Женей за эту путевку. И вот, победил. Ну, почти. Конечно, остается вероятность, что жестокая судьба – или, в их случае, Федерация – вмешается и решит, что вместо него поедет Женя, несмотря на худшие результаты на последних соревнованиях. У тренера Андрея нет такого влияния, как у тренера Жени. Алексея Николаевича уважают, и заслуженно. Марк понимает, что это может повлиять на решение федерации. Андрей наверняка тоже все понимает. Но Алексей Николаевич уже везет в Пекин Мишу. Шансы Жени почти равны нулю, и когда Марк будет говорить с ним, надо постараться не давать ему ложных надежд. Марк выпаливает вопрос, который уже давно вертится у него на языке, обжигает ему губы. Они оба думают об одном и том же. Хватит ходить вокруг да около. – Ты говорил с Женей? Марк наблюдает, как Андрей отчаянно пытается сохранить лицо, но выражение все равно меняется, и Марк понимает, что Андрей чувствует себя точно так же, как и он сам. – Нет, не говорил, – вздыхает Андрей и, в отличие от Марка, позволяет себе поморщиться. – Я... я даже не знаю, что ему сказать. Устроили нам эту мясорубку... Конечно, здоровая конкуренция, все дела, но знаешь... Марк знает. Он видит, как нервно Андрей вертит в руках телефон. – Андрюш, он не сердится на тебя, я уверен. Поговори с ним. И лучше сначала ты, чем я. Андрей смотрит на него непонимающим взглядом. – Почему это? Я занял его место. Мне кажется, меня он хочет видеть в последнюю очередь. Марк улыбается. – Знаешь, я уверен, что именно тебя он и хочет видеть прямо сейчас. Как и ты его. Андрей слегка приоткрывает рот, в глазах – немой вопрос: "что ты имеешь в виду?", но оба понимают, что он имеет в виду. Андрей вздыхает: – Хорошо, я поговорю с ним. Андрей беспокоится, переступает с ноги с ногу. Он нервничает, это так очевидно, и у Марка сжимается сердце. – Просто иди туда. Ты найдешь правильные слова, ты всегда их находишь. – отвечает Марк. Так и есть. Андрей – старший в их троице. Всего на несколько месяцев, но часто кажется, что он умен не по годам. Андрей смотрит на Марка, и застенчивая, но искренняя улыбка вновь озаряет его лицо. – Спасибо, Марк. Марк лишь улыбается в ответ. Андрей поворачивается, чтобы взять куртку, которую он оставил на подлокотнике, быстро машет рукой Кириллу Анатольевичу и Саше, и уходит туда, куда ему подсказывает интуиция. Марк остается один, но теперь ему немного легче. Андрей поговорит с Женей. Вечером Марк спросит, как все прошло, потом узнает, нужен ли он Жене, а потом они полетят на сборы в Красноярск. Все у них будет хорошо. --------------------------- Марку даже не приходится первому писать Андрею. Он лежит на животе, в позе, противоречащей всем законам эстетики и грызет кончик карандаша. Вдруг телефон, лежащий рядом с альбомом, начинает вибрировать. Новое сообщение в телеграме: > Было нелегко, но мы поговорили. Я рад, такое облегчение. Ты был прав. Спасибо)) > Да не за что) > Как он? Может, мне ему написать? > Конечно напиши, он только обрадуется. > Не жди от него слишком бурных поздравлений, но я думаю ему будет приятно, если ты напишешь. > Спасибо, Андрюш) > У нас же все будет хорошо, правда? > Надеюсь) но ты не волнуйся за нас. Все равно сначала мы все в Красноярск. И с Мишей там встретимся. > Да) спасибо. Когда у тебя рейс завтра? У меня в 8 с чем-то (( > У меня не так рано, где-то в первой половине дня. Питер как всегда лучший)) удачи! > Ахах, спасибо. спокойной ночи)) > Спокойной ночи, Маркуш)) Марк измотан. Ему уже давно пора спать, но он не может перестать думать. Мысли несутся с бешеной скоростью, и он решает использовать это время, чтобы написать благодарственный пост в инстаграме. Он проверяет почту, и видит, что ему уже прислали фотографии без водяных знаков. Он выбирает фото с медалью и чувствует, как волнение, которое он испытал, стоя на пьедестале, вновь прошивает его насквозь. Еще пара других фото, на этот раз из концовки произвольной. На одной из них он стоит на коленях с распростертыми руками, как Иисус на кресте. На второй целует лед. На мгновение он задумывается – не слишком ли претенциозно? Но именно эти фото заставляют эмоции вновь оживать в его груди. Нет, это хорошие фото. И он сам хорош. Он выбирает именно эти фотографии, делает подпись и публикует пост. Глаза начинают болеть. Он проверяет время – уже почти полночь. Он берет свой альбом, карандаш, кладет их в дорожную сумку. И, забравшись под одеяло, Марк, в кои-то веки, умудряется заснуть прежде, чем горькое чувство успеет разрушить его спокойствие.