Бесконечное лето.

Утро следующего дня началось с сушняка и ощущения, будто во рту нассали кошки. Открыв глаза, Лёша не узнал квартиру в которой находился: какие-то не те бежевые обои, какое-то не то окно, да и вообще комната не та. Издав звук, похожий на крик охрипшей чайки, парень краем глаза увидел как приоткрылась дверь и из дверного проема показалась знакомая светлая макушка. — Доброе утро. Что-то ебнуло тебя вчера нихуево, я до сих пор вспоминаю ту зеленую хуйню от которой Ильюха потом блевал и не понимаю схуяли тебя вообще так разъебало. — Вова сел на край кровати и подал Лёше стакан с какой-то мутной жидкостью зеленоватого оттенка. — Я пью только качественный алкоголь и в умеренных количествах. А тут дешевая хуйня, ещё и лесенкой. — Хес откинул голову назад и потер пальцами виски. — А это что? — Он посмотрел на граненый стакан в Вовиных руках. — Рассол. Мать всегда утром приносит когда мы водкой ухуячиваемся. — Братишкин ещё раз протянул лежащему парню стакан с рассолом. — Выпей, полегче станет. И Хес послушался. Он осушил залпом стакан и попытался встать, в чем Вова ему помог. Семенюк провел гостя под руку в ванную, показал где что лежит и отправился на кухню, пока Леша приводил себя в порядок. Губанов нашел какой-то ополаскиватель для рта и налил немного в крышку, разбавив водой. На вкус — дешевая мята, на запах — вонючка-елочка из машины, но от неприятного ощущения во рту избавило и уже хорошо. Леша вышел на кухню и увидел шокирующую для собственных глаз картину: на столе, который был аккуратно протерт, стояло средних размеров блюдце с бутербродами из белого хлеба, масла и колбасы, а рядом – две кружки с чаем. С балкона вышел Вова. От него разило дешёвым табаком и чем-то мятным. — Сам? — Леша вопросительно посмотрел сначала на бутерброды, а потом на Вову. — На этом мои навыки готовки заканчиваются. — Парень пожал плечами и сел на стул, что стоял посередине. Леша же сидел рядом, на табуретке опираясь спиной на кухонный шкаф. — Спасибо?.. Кстати, где твои родители? — Хес отхлебнул чай и принялся за бутерброд. — Уехали к тётке под Питер недели на три. Надеюсь, отец там и останется. — Вова облокотился на спинку стула. — Так что, если че заходи. — Парень усмехнулся. — Ну, — Начал Леша, допивая чай. — моя бабушка пока тоже уехала, правда на пару дней только. У её сестры юбилей, поэтому она пока в Москве. — Губанов пожал плечами. — Поэтому можешь тоже заходить. А я уже побегу, наверное, спасибо за чай. Обнимемся? — Хес встал со стула и Братишкин, довольно кивнув, обхватил руками его талию. Да, обнимается он действительно классно, жаль что этот момент не продлился долго. Леша ушел и Вова закрыл за ним дверь, оставаясь в гордом одиночестве. Телефон подал признак жизни сигналом нового уведомления. Семенюк достал побитую "шестерку" из кармана и увидел сообщение от Ильи. Ну че как? Вова быстро набрал ответ. Он съебался:( Ответ Ильи пришел в ту же секунду. Я ща приду, обкашляем че дальше делать Звонок в дверь оповестил о приходе друга спустя пятнадцать минут после последнего отправленного сообщения и Вова поспешил открыть. Они, как обычно, поздоровались рукопожатием и вместе пошли на кухню. — Так, ну, смотри, — Илья отложил телефон на стол. — ты ж ему жизнь спас! — Ильюх, я его от головной боли спас, а не от стаи собак. — Вова подпер лицо рукой, чуть ли не разваливаясь на столе. — Похмелье – маленькая смерть. Короче, принеси ему пивас или энергос, спой че нибудь под его окном. Отвечаю, ему понравится. — Ты не помнишь как он о моем пении отзывался? — Братишкин изогнул бровь. — Да и че? Мы тогда его бесили тем, что орали под его окнами. Сейчас он должен относиться к этому более на похуй. — Илья облокотился спиной на тот же кухонный шкаф. — Можешь чуть-чуть пригубить для храбрости. — Тогда за пивом? — За пивом! В РосАлко парней встретила Тётя Маша, которая лениво листала ленту тиктока под звуки попсового радио. Парни кинули вялое «здрасьте» и пошли в сторону пивного отдела. Братишкин взял полторашку "охоты крепкой", а Мазеллов удалился куда-то вглубь магазина. Спустя пару минут он вернулся с бутылкой "талки" и фразой «не ссы, я оплачу». Илья оплатил как водку, так и Вовино пиво и кинув всё в пакет поспешил выйти. — Ильюх, пригубить для храбрости и нахуячиться в нулину – немного разные понятия, тебе не кажется? — Вова спустился по лестнице и закурил. — Да мы с тобой по рюмочке того, — Илья стукнул пальцами по шее и подмигнул. — и пойдем песни петь. Конечно же, рюмочкой на одного всё не ограничилось. Сначала ребята открыли пиво, но Вову посетила гениальная идея – открыть водку и потом запить её остатками "охоты". С каждым глотком глаза ребят фокусировались всё меньше и меньше, а блевать хотелось всё больше и больше. Время близилось к одиннадцати. Это для Леши часы здесь тянулись бесконечно, а для Вовы с Ильей, привыкшим к такому ритму жизни, время бежало неумолимо быстро. Семенюк схватил в руки гитару и в обнимку с ней, по пути пересчитывая все углы и стены квартиры, двинулся к входной двери, а Илья плелся где-то сзади. Как они оказались у дома Хеса оба не помнили. В памяти Вовы остались лишь криво поставленные аккорды песни "ты так красива" и блюющий в куст Илья. Он даже не помнил вышел ли Леша в итоге или нет. — Илюх, такси приехало, пойдем. — Братишкин схватил друга за рукав олимпийки и потащил к подъехавшей машине. Зрение расфокусировалось настолько, что парни даже не поняли что это была за машина. Помнилось, только, что ехали они не особо долго, а дальше – полный провал. Утро началось не с теплой кровати, а с жесткой лавочки в… Обезьяннике. Решетчатая дверь, лавочка и бетонный пол – всё, что было в этой комнате. — Че, молодежь, проспались? — Участковый постучал по двери. — Ага… — Ответил Вова. — Палыч, выпусти нас отсюда по-братски. — Семенюк кое-как подошел к решетке и взялся за неё руками. — Да посидите пока, щас за вами приедут. — Мужчина отошел к столу и принялся заполнять какие-то документы, а Вову постепенно начинало трясти. А если родители? Ему же пиздец от отца. Или Палычу пиздец за то, что их забрал? А вдруг домашний арест? Пиздец, пиздец, пиздец. — Да уж, я вас такими ужратыми давно не видел. — Резюмировал полицейский. — Последний раз на твой, Володь, пятнадцатый день рождения, кажется. А, ещё необязательно было орать «такси, такси» в сторону моего бобика и заваливаясь в машину называть адрес дома, около которого я вас забрал. — А кто тебя вызвал-то, а? Палыч? — Вова зевнул и потер глаза руками. — Да бабка какая-то с первого этажа. Сказала что вы заебали её своими орами. — Участковый прервался на открытую дверь в которой показался до боли знакомый силуэт с башней на голове. — Доброго времени суток. — Хес уверенно прошел в отделение и пожал руку полицейскому. — Вот, приехал забирать местных пьяниц. Отпустите же? — Вообще, я не имею права отдавать их непонятно кому… — Мужчина окинул стоящего перед ним юношу взглядом снизу вверх. — А если так? — Хес с ухмылкой достал из нагрудного кармана рубашки красно-рыжую купюру и положил на стол. — Другое дело! — Палыч тут же спрятал купюру в карман и двинулся в сторону обезьянника. Дважды провернув ключи в замке, он открыл дверь и парни, держась за плечи, вышли. Выйдя из отделения, Леша закурил и дал парням по сигарете. Они молча шли провожать Илью до дома, благо от отдела он жил не далеко. Спустя десять минут Вова обнял друга, стоя у его подъезда и проводил того взглядом. Илья сказал что отпишется как проспится и сейчас ему было точно не до отношений Братишкина с Хесусом. — Слушай, — Обратился Вова к своему спасителю. — спасибо тебе огромное что вытащил из ментовки. — Да не за что. — Губанов засунул руки в карманы и улыбнулся. — Поешь ты не так плохо, кстати. Лёша довел Вову до дома. Парни немного посидели на лавочке, Братишкин рассказал что они с Ильей напились совершенно случайно и Лешу он этим никак задеть не хотел, на что услышал что Хесу очень понравился такой концерт, если бы не аккомпанемент блевоты Мазеллова. — Мне уже идти надо, пиши если че. — Леша встал со скамейки и уже хотел обнять Вову, как тот неожиданно спросил: — Слушай, а можно я кое че сделаю? — Увидев положительный кивок Хеса, Братишкин потянулся к его щеке, но из-за того что стоял он криво, ему удалось только легко коснуться губами Лешиного виска. Поняв что сделал, Вова коротко обнял пребывающего в ахуе Лешу и скрылся за дверью подъезда.