Мурр-Варвар

В таверне хомяка Руфуса Мурр-Варвар съел волшебный очпочмык. Кот тут же начал расти и совсем скоро достиг таких высот, откуда обычные коты казались крошечными, маленькие бирюзовые коты, живущие на деревьях, — вовсе неразличимыми в густой листве, а гигантские карликовые коты — самыми заурядными карликовыми котами, о которых и говорить-то смешно. С высоты триста метров Мурр взирал на дурацкое мельтешение жизни так, словно вдруг оказался вне его. Облака по-прежнему неслись над его головой, подобные барашкам и каравеллам, а внизу лежали поля, реки, дома и замок барона Крокса, похожий на игрушку. Чёрные башни и шпили, внушавшие суеверный ужас местным крестьянам, Мурр мог бы снести одним ударом лапы. И он даже на мгновенье представил это, припоминая, как барон Крокс проскакал мимо него на своём сенбернаре и забрызгал Мурру его варварский сюртук, расшитый золотыми лентами по самой предпоследней моде. Однако сюртук, каким бы замечательным ни был, всё же не стоил таких разрушений. Другое дело — пытки. В таверне хомяка Руфуса много говорили о тех зверствах, которыми барон якобы развлекается в своём замке. Мышь Берта, например, поведала историю леденящего душу вопля, который слышала подруга сводной сестры её тёти, когда шла мимо замка к ручью стирать исподы. Кто именно из них шёл к ручью, Мурр так до конца и не разобрался, однако он так преисполнился желаньем расследовать причины слухов, словно проживал сотни триллионов миллиардов лет на триллионах и триллионах таких же прикольных планет, и в каждой из этих жизней наступал на одни и те же грабли. Вместе с любопытством, которое вообще было ему присуще, как всякому коту, он испытывал то тревожное чувство, будто всё это уже было, и он почти знает наперёд, чем закончится (подсказка для читателя — ржакой). Приблизившись к замку Кроксшванштайн, Мурр склонил голову и заглянул в окно одной из башен. В вечерних сумерках он ничего не разглядел. Тогда он произнёс: — Барон, ты где? В замке от его голоса посыпались с грохотом полки, бились тарелки, вспыхнул даже небольшой пожар на кухне. Людвиг фон Еичко, лейтенант баронской стражи, выпрыгнул из окна на третьем этаже и угодил прямиком в бочку с биологическим оружием, приготовленным для полива медведки на огороде. А челядь, спасаясь от столь лютого кринжа, бежала в направлении польской границы. Вскоре фигурка барона нарисовалась на одной из крепостных стен. Он был в ночной пижаме и колпачке с помпоном, он размахивал метлой, к которой приспособил свои белые портки, выражая тем самым стремление к мирной дипломатии: — Я сдаюсь! — кричал барон. — Можешь сожрать мою жену и дочек, так как они, будучи женского полу, лучше меня во всех отношениях, и особенно в смысле закуски… — Завтра на рассвете, — сказал Мурр доверительным тоном, как будто сообщал близкому другу сокровенную тайну, — сюда придёт путник. — Как мне узнать его? — Спроси его, откуда готовилось нападение на суверенное Картофельное царство, и он тебе покажет. После того накорми его свежей рыбой и делай всё, о чём он попросит. Да помни, барон, что в любой миг он способен призвать меня, а у нас, огромных котов, своё представление о моралях! После этих слов Мурр удалился. А утром он, сделавшись обычного размера, явился к воротам замка. Привратник спросил его, что ему нужно, а затем впустил. Барон выглядел так, словно провёл ночь в панической атаке на какого-то противника, засевшего по ту сторону наличной Природы. Поседевшая шерсть его стояла дыбом, глаза выпучились и налились кровью, лапы дрожали, а голос то и дело срывался на визг. — Кто ты? — спросил барон. — Я Мурр-Варвар, и я знаю нечто такое, о чём молчат коты, не говорит священная корова Мемфиса, что скрывает сам великий Корнеплод. — Ты говоришь загадками, кот. Но я готов тебя испытать. Я задам один вопрос, который очень уж нас всех волнует. Откуда готовилось нападение на Картофельное царство? На размышление даётся тридцать секунд. Мурр-Варвар повернулся к барону задом, спустил штаны и немного раздвинул свои тёплые мягкие булочки, чтоб было лучше видно. — Отсюда, — сказал Мурр. Он поднатужился и для убедительности выпустил зловонный ветер, в котором, если как следует принюхаться, можно было различить изысканные нотки волшебного очпочмыка. Грозовые трели, которые издала при этом задница варвара, со всей убедительностью доказывали, в какой смертельной опасности находится Картофельное царство, а также благополучие отдельных высоко парящих птиц. Надо ли говорить, какая паника после этого откровения началась на западных биржах? Инвесторы бросились скупать вместо фьючерсов сахар и гречку, а барон Крокс, желая умилостивить грозного гостя, поспешил заплатить ему за газ рублями.