Лишь ты да я в этом мире

- Чуя, обещай мне, что между нами не будет тайн. - Обещаю, в случае если ты тоже. - Держу пари. Тишина - абсолютная, давящая как на слух, так и на Чую в общем. Кажется, когда эта тишина будет ещё чуть плотнее, в таком случае он станет задыхаться, так как в груди уже делается тяжело. Это тревога, или он всего лишь чувствует себя плохо? Он не чает, даже совсем не реагирует на скрип дверцы, не оборачивается, ведь в курсе, кто это. Комнатку заполняет аромат компота из яблок, к тому же чувствует столь родное и привычное сердцебиение. - Здравствуй, Чуя. В ответ всего лишь краткий кивок. Накахара того слышит и слушает, что уже достаточно. Рюноске присаживается на постель, рядом с тем, и подаёт чашку компота. Он бы угостил и обедом, но понимает, что Чуя ответит отказом, как не убеждай. А давить на того не охота. Ему и без того нехорошо. - Ты вчера весь день ничего не кушал, - констатирует тот факт. - И ходишь "никакой". В чём дело? Чуя берёт компот в руки, поднимает головушку и обращает её в сторону Рюноске. Лыбится, но не так, как всегда. А так, как делает это на работёнке, фальшиво к тому же с ухмылкой, что не может не беспокоить. - Как ты ко мне относишься, Рюноске? Этот вопрос ошарашивает Акутагаву. С чего Чуя им зазнаётся? В их отношениях всё было в порядке, он не мог дать причины думать, что относится к тому плохо. Рюноске приковывает его к себе за плечи и обнимает, чему Накахара хоть и не возражает, но даже не поддаётся. - Ты мне как никогда дорог, Чуя, - произносит осторожно к тому же тихо, как бы боясь спугнуть. - Я люблю тебя, и я не желаю, чтобы ты сомневался в этом. Накахара вслушивается в эти фразы, но сейчас не слушает, отстраняется от него, ставит чашку на прикроватную тумбочку, чтобы не беспокоила и скрывает лицо ладонями. - Чуя? Слышится всхлипывание, явно ужасающее Рюноске, из-за чего тот подсаживается в упор, хватаясь за запястье левой руки Чуи. - Эй, убери руки. Тот уже понимает, что Чуя в слезах, но не может понять повод, ведь Накахара ничего не произносит. Акутагава сам действует, убирая руки от закрытых глаз, что уже начинали поблёскивать от слезинок. - Никаких тайн, помнишь? Я не против тебя выслушать. Чуя замечает, как Акутагава глядит на него ласково, с нежностью, но тому это не по душе. Он же прожигает его взором, что и является его причиной для того, чтобы подать голосок: - Я желаю побыть в одиночестве. Уйди. Рюноске слабо выдыхает, тем не менее понимающе кивает к тому же поднимается. - В случае если понадоблюсь, всего лишь позови. Идёт к выходу из комнатки и слышит шёпот: - Ты мне не потребуешься.