«На закуску», или Орхидея… на больничном (по уходу за сварливым Лотосом)

      Лань Цижэнь с отвращением посмотрел на Лань Цзинъи и отставил недопитую чашку чая. В последнее время появления Лань Цзинъи были предвестниками неприятностей. «Вэй Усяня сменил», — кисло подумал Лань Цижэнь.       К чести Вэй Усяня, тот не остепенился — просто не попадался. Как говорится, кто не пойман, тому ни нотаций на три часа, ни штрафных работ, ни прочих «прелестей», полагающихся нарушителям великих и ужасных гусуланьских правил.       Лань Цзинъи буквально слышал, как мысленно закатываются глаза Лань Цижэня, когда тот, притворившись, что не расслышал, переспросил с таким видом, точно отхлебнул из чашки не чай, а ослиную мочу (не то чтобы Лань Цзинъи знал, какова ослиная моча на вкус, но Вэй Усянь однажды назвал плохое вино так, а Лань Цзинъи потом отхлебнул, так что кое-какое представление об этом имел):       — Что-что тебе нужно?       Лань Цзинъи ответил как можно небрежнее:       — Больничный.       — Ты болен? Тогда прими лекарство, — отрезал Лань Цижэнь. — А ещё лучше иди и перепиши триста раз правила Гусу Лань, любую хворь как рукой снимет!       Лань Цзинъи очень сомневался, что переписывание правил — панацея от всех болезней.       — А больничных в Гусу Лань нет, — закончил Лань Цижэнь и потянулся за чашкой.       — Так я не для себя. Мне больничный по уходу, — сказал Лань Цзинъи.       — По уходу куда? — не понял Лань Цижэнь.       Ошибка была налицо, но Лань Цзинъи смолчал. Выводить старого Ланя из себя не стоило. Пока. Он и сам из себя выйдет. Очень скоро.       — По уходу за главой клана Цзян, — сказал Лань Цзинъи важно. — Он ногу сломал.       Вообще-то ногу Цзян Чэн не ломал, это был всего лишь вывих, но Лань Цзинъи прекрасно понимал, что из-за всего лишь вывиха выходного ему не видать, как своих ушей!       — Сломал ногу? — с подозрением спросил Лань Цижэнь. — И что? Разве переломы не сращивают духовными техниками? С его-то силами ему и десять переломов нипочём!       Так оно и было. Но Лань Цзинъи твёрдо решил выправить себе выходной, поэтому сказал, не моргнув глазом:       — Глава клана Цзян при восстановлении здоровья полагается исключительно на возможности собственного организма. Поэтому мне нужен больничный. Желательно бессрочный.       — Ещё и бессрочный? — задохнулся от возмущения Лань Цижэнь.       Лань Цзинъи невозмутимо слушал полуторачасовую отповедь (с перерывом на чай и презрительное хмыканье) и мысленно подсчитывал, сколько раз Лань Цижэнь закатил глаза во время оной. Когда Лань Цижэнь остановился, чтобы перевести дух и, вероятно, разразиться продолжением ещё часа на два, Лань Цзинъи сказал:       — Я должен присмотреть за главой клана Цзян.       — А что, в Пристани Лотоса не найдётся того, кто за ним присмотрит? У него несколько сотен адептов, на кой ему ещё и Лань сдался? — возмутился Лань Цижэнь.       «Вряд ли бы ты обрадовался, — подумал Лань Цзинъи, — если бы узнал, на кой. На нефритовый».       — Глава клана Цзян сказал, — вкрадчиво добавил Лань Цзинъи, — что если меня не пустят, то его перевезут в Облачные Глубины и он останется здесь, пока его перелом не срастётся.       Лань Цижэнь подавился чаем. Он ясно представил себе, на что станут похожи Облачные Глубины, если к его каждодневным двум головными болям (читай: Вэй Усяню и Лань Цзинъи) прибавится ещё и третья в лице Цзян Чэна! К желудку тут же начал подбираться очередной приступ язвы, Лань Цижэнь схватился за солнечное плетение:       — Иди отсюда!       — Куда идти? — уточнил Лань Цзинъи.       — Куда хочешь, лишь бы от меня подальше держался!       Лань Цзинъи такая пространная формулировка была только на руку. Теперь он мог в любой момент на неё сослаться. Сами, мол, сказали, чтобы шёл, вот он и пошёл. Он церемонно поклонился старому Ланю и вышел.       — А ну стой! — сказал Вэй Усянь, который давно уже стоял за дверью и слушал. — Правильно ли я расслышал, что Цзян Чэн клешню сломал?       — Ногу, а не руку, — исправил Лань Цзинъи и с подозрением спросил: — Ты что, подслушивал?       — Да так, мимо проходил… Когда это он умудрился ногу сломать? — удивлённо спросил Вэй Усянь.       — На Клац-горе, — ответил Лань Цзинъи.       — Правда? — изумился Вэй Усянь. — Он же вроде бодро по горе скакал?       Лань Цзинъи только хмыкнул. Если уж кто и скакал, то не Цзян Чэн и не по горе, а Вэй Усянь и известно на чём!       — Упал и сломал ногу, — стоял на своём Лань Цзинъи.       — И теперь ходить не может? — разохался Вэй Усянь, но глаза его начали озорно поблескивать.       — Со сломанной ногой не походишь, — рассудительно сказал Лань Цзинъи и насторожился. Когда Вэй Усянь так воодушевлялся на ровном месте, добром обычно это не кончалось.       — Бедный, — сочувственно сказал Вэй Усянь, — сидит сиднем, не отцзыдянить никого толком… Ай-ай, непорядок! Значит, собираешься в Пристань Лотоса? Когда?       — А что? — подозрительно спросил Лань Цзинъи. — Тоже хочешь его навестить?       — Это я к тому, — мотнул головой Вэй Усянь, — что больным обычно гостинцы приносят, так? Слушай, Цзинъи, ты не убегай, подожди часок, я кое-что сварганю, передашь от меня Цзян Чэну.       — Что сварганишь? — испуганно спросил Лань Цзинъи.       Но Вэй Усянь уже помчался к мастерским и заперся в столярке. Лязг, визг, стук и грохот, которые тут же стали доноситься из мастерской, были такими громкими, что проходящие мимо адепты недовольно зажимали уши и косились на Лань Цзинъи, который стоял у мастерской и делал вид, что он здесь совершенно ни при чём. Через несколько минут к мастерским пришёл и Лань Ванцзи. Лань Цзинъи опасливо посторонился, но Лань Ванцзи ничего не сказал и даже не спросил, просто остановился у дверей и стал ждать вместе с Лань Цзинъи. «Наверное, — решил Лань Цзинъи, — Ханьгуан-цзюнь чувствует, когда в чём-то замешан Вэй Усянь, потому и сразу же появляется на месте… преступления».       В мастерской между тем всё стихло, послышались дробные шаги, двери распахнулись, и на пороге появился довольный Вэй Усянь.       — Готово! — объявил он. — Можно смотреть!       Лань Ванцзи подошёл и стал осторожно выбирать из волос Вэй Усяня стружки и складывать их в ладонь. Вэй Усянь виновато хихикнул.       Лань Цзинъи вытянул шею и заглянул в мастерскую. Результат кипучей деятельности Вэй Усяня, что бы это ни было, где-то там, в мастерской… Среди стружек, опилок и кучи обрезков стояло деревянное кресло на больших деревянных же колёсах.       — Это что? — обалдел Лань Цзинъи.       — Это кресло-каталка, — гордо сказал Вэй Усянь. — Смотри, тут и подлокотники есть, и подставка для ног. Катится сама или кем-то. Только представь, как Цзян Чэн на ней будет рассекать по Пристани Лотоса!       Лань Цзинъи не хотел представлять. Но он легко представил, что сделает с ним Цзян Чэн, если он заявится в Пристань Лотоса с этим креслом.       — Лучше не надо, — задушенным голосом сказал Лань Цзинъи. — Может, у него и перелома-то нет. Ты ведь его знаешь… Поди вывихнул, а сказал, что перелом.       — Да ты не стесняйся, — засмеялся Вэй Усянь, подталкивая кресло-каталку к Лань Цзинъи, — бери. Штука с перспективой.       — Это как? — не понял Лань Цзинъи.       — Смотри, спинку кресла я как есть оставил, она широкая, на ней можно вырезать какой-нибудь орнамент. Ты ведь знаешь, Цзян Чэн это дело любит, — принялся объяснять Вэй Усянь.       Лань Цзинъи сделал постное лицо. Он ещё помнил, как Цзян Чэн подарил ему палочки для еды собственного производства. На них был вырезан орнамент в виде собак. Предполагалось, что это собаки. Цзян Чэн думал, что вырезал собак. Это было похоже на что угодно, только не на собак!!!       Но отделаться от Вэй Усяня не удалось, тем более Лань Ванцзи стоял тут же и уже начал хмуриться. Ему явно не нравилось, что кому-то не нужно изобретение Вэй Усяня. А Лань Ванцзи лучше не выводить из себя. Вообще. К тому же, Лань Цзинъи вынужден это был признать, кресло было сделано добротно.       — Ладно, — неохотно сказал Лань Цзинъи и спрятал кресло-каталку в цянькунь. — Если глава клана Цзян мне за этот «гостинец» ноги переломает, в этом же кресле обратно и вернусь.       — Говорю же, вещь в хозяйстве нужная, — кивнул Вэй Усянь.       Уверенность в голосе Вэй Усяня Лань Цзинъи нисколько не понравилась. Он кисло попрощался и отправился в Пристань Лотоса.       В Пристани Лотоса царила зловещая суета, возвещавшая, что настроение у Цзян Чэна и без того скверное, а тут Лань Цзинъи с креслом…       — Ой, шисюн! — воскликнул один из адептов, заметив Лань Цзинъи. — Как хорошо, что ты пришёл!       — Правда? — с сомнением спросил Лань Цзинъи.       — Глава клана Цзян нас всех загонял уже! — пожаловался адепт. — Он сидит и ничего не делает, а мы отдувайся…       — У человека нога сломана, — строго сказал Лань Цзинъи, — конечно же, он должен много отдыхать, чтобы быстрее восстановиться.       — А по-моему, с ногой у него всё в порядке, — удивлённо округлил глаза адепт. — Перелом? Никто ничего не говорил о переломе.       — У него закрытый перелом, — важно сказал Лань Цзинъи и решил посмотреть, что там поделывает Цзян Чэн и узнать, отчего у него такое сварливое настроение, что адепты уже с ног валятся.       Цзян Чэн сидел в кресле-лотосе, вытянув ноги вперёд, лицо у него было недовольное, но Лань Цзинъи уже выучился понимать его настроения. На лице Цзян Чэна было недовольное выражение не потому, что Цзян Чэн сердился, а потому, что он с таким лицом родился.       — Глава клана Цзян, — сказал Лань Цзинъи подходя, но не слишком близко, Цзыдянь не достал бы, — у вас всё ещё болит нога?       Цзян Чэн сузил глаза:       — Не слишком ты торопился, я гляжу, справиться о моём самочувствии.       — А вы думаете, так легко уболтать старейшину Ланя? — парировал Лань Цзинъи. — Мне пришлось вам ногу сломать, чтобы выбраться.       — Что тебе пришлось сделать? — непередаваемым тоном переспросил Цзян Чэн.       — Сказал, что у вас перелом, поэтому вам нужна сиделка, — сказал Лань Цзинъи.       — Сиделка? — утончил Цзян Чэн, пристально глядя на него. — Ты-то?       Лань Цзинъи неверие в его глазах несколько покоробило, поэтому он передумал не отдавать Цзян Чэну «гостинец» Вэй Усяня.       — И чему вас только в Облачных Глубинах учат… — фыркнул Цзян Чэн.       — Проще спросить, чему не учат, — парировал Лань Цзинъи. — Но если вы не хотите, тогда я вернусь обратно в Гусу.       Цзян Чэн зверем на него взглянул. Лань Цзинъи на всякий случай отошёл ещё чуть дальше и сказал:       — Я вам кое-что привёз.       — Что? — невольно заинтересовался Цзян Чэн.       Лань Цзинъи мысленно скрестил пальцы и вытряхнул из цянькуня кресло-каталку. Ради одного того, чтобы увидеть, какое у Цзян Чэна стало лицо, когда он увидел «гостинец», стоило привезти кресло-каталку!       — Это что такое, паршивец? — громогласно спросил Цзян Чэн, и лицо его побагровело.       — Это кресло-каталка, — сказал Лань Цзинъи бодро и весело. — Вэй Усянь придумал специально для вас.       — А кто ещё мог… — проворчал Цзян Чэн.       — Очень удобная штука, — принялся расхваливать Лань Цзинъи. — Если у вас всё ещё болит нога…       — Ты, паршивец, что, в этом сомневаешься?! — вспылил Цзян Чэн. — Думаешь, я симулирую?       — …то очень удобно разъезжать в кресле и командовать, — докончил Лань Цзинъи невозмутимо. — Тут-то сидя не проследишь, исполняют ваши приказания или нет.       Цзян Чэн призадумался, потом сказал:       — А ну, давай, попробуй в него сесть.       — Я? — удивился Лань Цзинъи. — Зачем?       Цзян Чэн покривился. Это ведь был подарок Вэй Усяня, а от Вэй Усяня ждать можно чего угодно. Цзян Чэн ни за что не поверил бы, что Вэй Усянь подарил ему это кресло без подвоха.       — Проверишь, всё ли с этим креслом так, — сказал Цзян Чэн.       — Я вам подопытный кролик, что ли? — возмутился Лань Цзинъи. Садиться в кресло первым ему нисколько не хотелось, потому что и он думал точно так же, как Цзян Чэн.       Цзян Чэн молча показал ему Цзыдянь. «Ага, дотянись сначала», — подумал Лань Цзинъи и ещё чуток отступил. Уступать никто не собирался. Ситуацию спас вошедший адепт, тот самый, что жаловался Лань Цзинъи. Он собирался доложить, что очередное поручение выполнено. Лань Цзинъи просиял.       — Шестой! — враз сказали они с Цзян Чэном. — Садись в кресло!       Адепт ослушаться не решился и осторожно сел. Цзян Чэн и Лань Цзинъи выжидающе уставились на него, но ничего не случилось ни сразу, ни даже через несколько минут. Цзян Чэн сделал адепту знак убраться из павильона Лотосов.       — Безопасное, — с облегчением сказал Лань Цзинъи. — Глава клана Цзян, теперь смело можете им пользоваться.       Цзян Чэн поджал губы, оценивая перспективы и возможные риски, потом сказал неохотно:       — Помоги мне в него пересесть.       Лань Цзинъи с готовностью подставил плечо. Цзян Чэн, крякнув, сел в кресло. Сиденье было жестковато для человека непривычного, но Цзян Чэн вообще на каменном восседал, так что этого даже не заметил.       — Ничего так, — резюмировал он. — Цзинъи, выкати кресло на улицу. Нужно посмотреть, насколько оно маневренное.       — А сами что? — спросил Лань Цзинъи.       Цзян Чэн ухмыльнулся:       — Ты же себя моей сиделкой объявил? Разве это не твоя работа?       Лань Цзинъи поворчал себе под нос, но взялся за ручки кресла-каталки и толкнул его вперёд. Должен был толкнуть, но кресло-каталка не сдвинулась с места.       — Чего вы такой тяжёлый-то? — возмутился Лань Цзинъи.       — Что у тебя, сил нет совсем? — в свою очередь возмутился Цзян Чэн. — Толкай, говорю.       Лань Цзинъи запыхтел, упёрся сапогами в пол и всем телом налёг на кресло-каталку. Раздался заунывный скрип, какой бывает, если двигать по полу неподъёмную мебель.       — Колёса не вертятся! — дошло до Цзян Чэна.       Лань Цзинъи полез глядеть.       — Ещё бы, — воскликнул он, — они же гвоздями прибиты!       Вэй Усянь не стал использовать ось, а просто прибил колёса к креслу. Может, просто торопился и упустил это, а может, и нет.       — Вэй Усянь! — свирепо сказал Цзян Чэн. Вэй Усяню где-то икнулось.       — Ладно, — миролюбиво сказал Лань Цзинъи, — всегда же можно починить…       — Ты умеешь чинить повозки? — иронично спросил Цзян Чэн. — Ты у нас колёсных дел мастер?       — А что, в Юньмэне столяры перевелись? — парировал Лань Цзинъи. — Всех пустили на постройку Пристани Лотоса?       — Ты мне поговори ещё! — пригрозил Цзян Чэн, но не вкладывая особой угрозы в голос. — Скажи, чтобы позвали плотника.       Цзян Чэну пришлось снова вернуться на кресло-лотос и дожидаться, когда плотник исправит колёса. Плотник поначалу сказал, что это займёт несколько дней, но сразу же изменил мнение, когда Цзян Чэн показал ему Цзыдянь, и справился всего за час с небольшим.       Лань Цзинъи опять помог Цзян Чэну пересесть в кресло-каталку и попробовал толкнуть. На этот раз колёса повернулись и стали крутиться, как и полагается колёсам.       — Едет! — радостно сказал Лань Цзинъи.       — Ты! Держи кресло! — рявкнул Цзян Чэн.       Лань Цзинъи толкнул слишком сильно, а пол был покатый, и кресло с Цзян Чэном, который вцепился в подлокотники, покатилось само, набирая скорость и подскакивая на выбоинах и неровностях. По счастью, Лань Цзинъи кресло успел перехватить и остановить. Цзян Чэн выдохнул и протянул:       — Если бы я по твоей милости на самом деле ногу сломал…       — Я же не специально, — жалобно сказал Лань Цзинъи. — Сами же сказали: «Что у тебя, сил нет совсем?»       — Рот закрой и кати, — велел Цзян Чэн.       Катить Цзян Чэна, пожалуй, всё равно было тяжеловато. Какой же это выходной, если приходится волочить такую тяжесть по солнцепёку? Лань Цзинъи состроил постное лицо. А вот Цзян Чэну, кажется, новый способ передвижения понравился, правда…       — Медленно и не маневренно, — сказал Цзян Чэн. — Так и за день Пристань Лотоса не объедешь.       — Нужно кресло усовершенствовать, — вмешался шестой адепт. — Если впрячь в него пару собак, то можно ими управлять и быстро ездить.       Цзян Чэну эта идея понравилась, а вот Лань Цзинъи нисколько. И когда шестой адепт стал возиться с креслом, цепляя на него сбрую для ездовых собак, Лань Цзинъи ему не помогал. Он рассудил так: «Кончится это непременно плохо, а кто будет виноват в итоге? Лучше не вмешиваться».       Шестой адепт привёл с псарни двух собак, они тут же бросились на Лань Цзинъи и обслюнявили по привычке.       — Фу-у! — запоздало возмутился Лань Цзинъи.       Шестой адепт впряг собак в кресло, передал поводья Цзян Чэну.       — Пошли! — прикрикнул Цзян Чэн, подёргав поводья.       Но собаки Пристани Лотоса ездовыми не были и не поняли, что от них требуется. Они стояли и нюхали сбрую и даже пробовали её на зуб.       — А может, лучше адептов запрячь? — предложил Лань Цзинъи с самым серьёзным видом.       Шестому адепту такая идея нисколько не понравилась. Он поспешно сказал:       — Я сейчас всё исправлю! Они быстро побегут! У меня есть план Б. — И с этими словами он вынул из-за спины… кошку.       — Ты не вздумай! — запоздало воскликнул Лань Цзинъи.       Но шестой адепт уже положил кошку перед собаками. Кошка окрысилась, пошла колесом и пустилась наутёк. Собаки, радостно взвыв, бросились за ней.       — Стой! — крикнул Цзян Чэн. — Я тебе ноги переломаю!       Неизвестно, кого Цзян Чэн имеет в виду, шестого адепта, который понял, что натворил и тут же ретировался, или кошку, которая дала такого стрекача, что угроза Цзян Чэна катилась и подпрыгивала, как и кресло-каталка:       — Я тебе ноги             пе                   ре                         ло                               ма                                     йу-у-у…       Лань Цзинъи всплеснул руками и бросился догонять их. Если кресло перевернётся, то Цзян Чэн из него вывалится и может на самом деле сломать ногу. Собаки были резвые, кошка тоже им не удала, тем более что к ней-то ничего привязано не было, она носилась по Пристани Лотоса кругами и орала, собаки с лаем носились за ней, а Лань Цзинъи носился за всеми сразу, причитая и хватаясь за голову. Адепты предпочли попрятаться, потому что знали: когда кресло остановится или, чего хуже, перевернётся, достанется всем. К счастью, кошка стрелой взлетела на дерево, и собаки остановились, задирая морды и облаивая теперь уже недостижимого врага. Кошка торжествующе на них шипела.       — Уф, — выдохнул Лань Цзинъи, наконец-то ухватив кресло за ручки и удерживая его, чтобы оно не опрокинулось. — Глава клана Цзян, вы в порядке?       Цзян Чэн, всё ещё державшийся побелевшими пальцами за подлокотники, ответил такой цветистой фразой, что у Лань Цзинъи уши покраснели, а ведь он думал, что уже всё в своей жизни слышал, ан нет, не всё.       Тут кошка, сообразившая, что рано радуется, ведь придётся ещё и как-то слезать, взвыла благим матом. Кошки вообще-то лазать только вверх умеют, а с обратным ходом ну просто беда.       — Позови кого-нибудь из адептов, пусть её снимут, — распорядился Цзян Чэн.       — Я сам, — сказал Лань Цзинъи.       — Ещё чего! А если свалишься? — рассердился Цзян Чэн.       Лань Цзинъи снисходительно сказал:       — Я на дерево не полезу.       Чтобы снять кошку с дерева, он использовал летающий меч. Заняло это буквально полминуты.       — Да, — протянул Цзян Чэн, — изобретатель летающих мечей в гробу бы перевернулся, если бы узнал, как их теперь используют.       Лань Цзинъи пожал плечами:       — На хорошее дело и меча не жалко.       Вэй Усянь бы с ним согласился. Лань Ванцзи вряд ли.       Лань Цзинъи всё-таки позвал адептов, чтобы те распрягли собак и унесли кошку.       — Куда вас теперь? — спросил он, берясь за ручки кресла.       — Отлежаться, — сказал Цзян Чэн. — И чтобы вино принесли.       Лань Цзинъи сгрузил Цзян Чэна на кровать в спальном павильоне, кресло-каталку поставил возле и пошёл за вином. Когда он вернулся, Цзян Чэн уже не лежал, а сидел на кровати и приглядывался к спинке кресла. Лань Цзинъи готов был поклясться, что знает, о чём он думает. Заметив, что Лань Цзинъи вернулся, Цзян Чэн велел:       — Резак мне подай.       У него был отличный набор резаков, ножей и стамесок для резьбы по дереву. Только дилетанты пользуются обычными ножами или кинжалами!       — А может, не надо? — робко спросил Лань Цзинъи.       — Сюда так и просится мандала, — сказал Цзян Чэн, хлопнув по спинке кресла ладонью. — С лотосом и всем прочим.       Лань Цзинъи не хотелось бы думать, что всё прочее — это собаки. Он обречённо сел и подал Цзян Чэну сосуд с вином. Цзян Чэн отхлебнул, хмыкнул и, взяв Лань Цзинъи за шиворот, крепко-крепко его поцеловал.       — Вы что! — раскраснелся Лань Цзинъи.       — На закуску, — ухмыльнулся Цзян Чэн.