Ailes de la liberté

Светильник ночи

Сгорел дотла. В горах родился день

И тянется на цыпочках к вершинам.

Мне надо удалиться, чтобы жить,

Или остаться и проститься с жизнью.

— Ромео и Джульетта (Уильям Шекспир)

Леви прижал кулак к груди, встречая Ханджи и нескольких командиров. Под рукой сердце еще быстро колотилось, но на лице ни одна эмоция не выдавала этого. Ханджи повторила жест и проследовала дальше, что-то говоря. Леви скрылся в своем кабинете, выдыхая. Он широко распахнул окно, глубоко вдыхая и пытаясь прийти в себя. Вчера прошли похороны Саши, Зик и Эрен уже три дня в плену, накачанные седативными и с отрубленными конечностями, отчего подземелье становится похоже на баню. Леви не мог отдышаться, настолько там было жарко. Поговорить с обоими было чем-то из разряда чуда, потому что Зик вырубился, а Эрен боролся со сном, мямля что-то, когда Леви укладывал его на кровать. Он стал тяжелее и крупнее, но даже в расслабленных плечах еще гуляла сила и скользило напряжение. Из окна Леви разглядел Микасу, прижимающую к лицу платок. Леви знал, что она плакала. Он отвернулся и лег на кровать, давая им обоим хоть минуту побыть в одиночестве. Он ощущал, как тяжесть в груди разрасталась, пытаясь утопить его во сне. Ему снилась мама. Нежное платье, касающиеся шелком щек Леви, когда он обнимал ее. Тонкие пальцы, переплетенные с его и мягкие губы, двигающиеся в такт французской мелодии с граммофона. Они танцевали, и Леви вспомнил ощущение еще не подчиняющихся детских ног. Он смотрел на маму снизу, и она держала его за руки и улыбалась. Ее лицо было так похоже на лицо Леви. Он просыпается посреди ночи, резко сев на кровати. Рамы стучат друг об друга от ветра, и Леви встает, чтобы закрыть окно. Он выпивает стакан воды и умывается, пытаясь прийти в себя. Он был уверен, что не помнит маму, но этот сон казался таким реальным. Месяц висит над горизонтом и постепенно Леви запоминает, как определять время по светилам. После жизни под землей тяжело осознавать, что над тобой не свод металла, удерживающий землю, а бескрайнее небо. Леви спускается в подземелье. Здесь больше не парит, и дышать немного легче, хотя воздух все еще влажный и прелый. Возле решетки Эрена открыто небольшое окошко прямо под потолком, от чего сквозняк гуляет по помещению. Леви толкает бочку с водой так, чтобы можно было достать из решетки Эрена, а потом входит туда, закрыв за собой дверь. Эрен еще спит, все части тела на месте, когда Леви садится на его кровать и набирает воду в кружку. Он осторожно касается его, и Эрен подрывается. Леви приходится крепко удерживать его за плечи, и пару секунд взгляд Эрена мечется по его лицу, пытаясь узнать, а затем он вцепляется в него в подобии объятий, дрожа всем телом. Леви задерживает дыхание, хмурясь. Руки Эрена горячие, обвивают его тело под черной мантией, ловко забравшись под нее туда, где припрятаны ножи на случай, если эти двое будут буянить. Леви напрягается, ожидая ножа в спину в прямом и переносном смысле. Эрен начинает дышать спокойнее спустя пару минут. Дрожь покидает его напряженное тело, и он отползает от Леви и опускает взгляд. Его губы сухие и бледные, и Леви помогает ему пить. — Он долго будет спать? — Эрен спрашивает одними губами, бросив взгляд на Зика, и Леви пожимает плечами. Он прислушивается к дыханию, когда Эрен хочет начать говорить, но Леви вздергивает руку, прижимая к его губам, когда слышит осечку в дыхании. Зик не спит. Он притворяется спящим. Леви качает головой, и Эрен кивает. — Еще час или около того, — врет Леви. — Я рад, что мы можем побыть вдвоем, — говорит Эрен низко, так, как будто он хотел этого, и Леви бросает на него непонимающий взгляд. В глазах Эрена мольба. Он крепко сжимает пальцы Леви, которые до этого касались его губ, и осторожно прижимает их к губам снова. Леви перестает дышать окончательно, пялясь на Эрена, пока тот прикрывает глаза и осторожно целует руку Леви. По пальцам пробегают искры, и у Леви сжимается низ живота. Он дышит короткими рывками, напряженный и готовый к чему угодно. — Эрен, — осторожно пробует Леви, потому что он правда не знает, что происходит, но Эрен бросает на него предупреждающий взгляд, и Леви не ясно почему замолкает, следуя в неизвестность на ощупь по нечетким следам. — Я очень скучал по тебе, — его шепот громкий. Громче, чем обычно. Громче, чем тот, который хотел бы скрыть информацию. Громче для кого-то. Леви хмурится, когда Эрен прижимает его ладонь к своей щеке, будто прося нежности и ласки. Щека под рукой колется от щетины. — Я тоже по тебе скучал, — тихо и хрипло выдает Леви из сжатых легких. Эрен едва заметно кивает ему, чуть улыбаясь и прижимая его пальцы к губам снова. Зик начинает копошиться, и Леви смотрит на него, когда Эрен осторожно выпускает его руку. Кожа горит от поцелуев, когда Зик раскрывает глаза и натягивает очки. — Привет, Леви, — Зик плотоядно улыбается, и Леви хмурится. Эрен хмурится тоже, но быстро отвлекается, разглядывая защитные щитки на груди Леви незаинтересованным взглядом. — Не думал, что ты почтишь нас своим присутствием, хотя Эрен говорил, что ты придешь, — Зик потягивается с громким стоном, вставая и разминаясь. Леви набирает Зику кружку воды и ставит на полку, даже не заходя за его решетку. — Ты ко мне тоже заглянул бы, может, мне есть, что тебе показать, — говорит Зик, и Леви уходит, закрыв камеру Эрена. Тот снова падает на кровать, все еще вымотанный, пока Зик стоит, пропустив руки через прутья и провожая Леви взглядом.