Тень её Голоса

      Особняк Ардингем кипел, бурлил и грозил развалиться от учинённой суматохи. Конечно, его обитатели проигрывали видным магическим династиям и по численности, и по размерам жилища – так что того гвалта, что царил в окрестностях столицы, добиться не удавалось…       Но юный Галт Ардингем не терял надежды.       Три года назад, когда он сам вернулся в отчий дом после учёбы, его встретили так сухо, словно он отлучался на выходные. Ни восклицаний, ни радости, ни ощущения праздника – ничего! Лишь сдержанные улыбки родителей, тихая почтительность слуг и молчаливый старый особняк, такой же серый и скучный, как и до отъезда. Впрочем, обучение Галта у одного из имперских магов заняло лишь два года – слишком малый срок для по-настоящему серьёзных изменений.       Будь талант Галта к пробудившейся у него магии Печатей посильнее, двумя годами он бы не отделался. Мало толку выпускать во взрослую жизнь недоучку, который наделяет магической силой всякую поверхность, которой касается. Такой неумеха где угодно способен начертить магические символы, но не знает ни одного – жалкое зрелище!       На обуздание дара у Галта ушёл первый год. Целая вечность для пятнадцатилетнего, но крохи в сравнении с путём более талантливых – так что он не жаловался. Магия Печатей, управляющая землёй, считалась самой неповоротливой и простой для изучения. Более стремительная магия Длани среди знати ценилась выше, но умению не применять её при каждом случайном взмахе счастливчики учились лет по пять.       …Снег, хрустнувший под колёсами кареты, предупредил о долгожданном событии за секунды до того, как дворецкий возвестил:        – Леди Табита прибыла!       Крепивший ленты над входной дверью Галт мгновенно соскочил с табурета и, накинув плащ, выскочил во двор. На полпути, уже спускаясь с крыльца, обернулся: старый дом глядел ему в спину яркой драпировкой, улыбался гирляндами и легко дышал чищеной от снега крышей.       Родители могли сколько угодно нудеть, что украшение дома – обязанность слуг, а не хозяйского сына… Формально они были правы, и Галт выдержал настоящий бой, чтобы получить доступ к кладовым и к семейному бюджету. Но поставленная цель окупала всё.       Галт обязан был устроить настоящий праздник для сестрёнки, возвращающейся после десятилетнего обучения.       Фамильная карета была устлана коврами, заполнена одеялами, закрыта плотными шторами – всё для того, чтобы сберечь хрупкое человеческое тело от холодных борейских ветров. Выбравшись наконец наружу, Табита Ардингем с наслаждением вдохнула морозный воздух.        – Сестрёнка! – Вихрь, налетевший на неё, вышиб воздух из лёгких и закружил в крепких объятиях так, что Табита едва удержалась от удивлённого возгласа.       Галт?!       За прошедшие годы брат-близнец перерос её на голову, но в остальном остался прежним – вздёрнутый нос-кнопка, непослушная копна светлых волос и неостановимый запас жизнелюбия.        – С возвращением, золотце, – донеслось сбоку, и брат моментально прекратил тискать её, кружить и вертеть, смущённо отступив в сторону.       Табита встретилась взглядом с неслышно подошедшей матерью, такой же холодно элегантной, как прежде, и вежливо поклонилась, не проронив ни слова. Идеально ухоженную кожу леди Ардингем прорезала тонкая морщинка:        – Не удалось?..       Табита нехотя кивнула. Галт, переводивший взгляд с матери на сестру и обратно, вздрогнул и съёжился – понял.        – Ладно, золотце… Даже у самых умелых получалось справиться лишь к старости…       Табита нервно дёрнула плечами и поджала губы. Воцарившаяся вокруг траурная атмосфера раздражала.       Не то чтобы она была не готова к такой реакции, но… Относиться к самой талантливой из всех Ардингемов, как к смертельно больной?! Дураки, дураки, дураки! От обиды ей захотелось кричать.        – Золотце… – Печаль в мамином голосе вдруг уступила место страху. – А кто… что это?       Фигура, появившаяся вслед за Табитой, из кареты не вышла – вытекла. Плащ мог скрыть от случайного зрителя её нечеловеческую природу, но вблизи было видно: под капюшоном клубилась тьма. Табита победно улыбнулась побледневшей маме и обняла спутницу за плечи. Из-под капюшона, под которым ничего не было, прозвучал голос, похожий на шелест сухих листьев:        – Помощник. Создано магией. Говорит вместо меня.       Галт восхищённо выругался. Мама тихо ахнула и осела прямо в снег.       Теперь дом, вопреки надеждам Галта, погрузился в тишину ещё глубже, чем прежде. Род Ардингемов всегда таким и был – тихим, неприметным, редко порождающим сильных магов. Большинство Ардингемов оказывались печатниками. Порой рождался тот, кто движениями рук подчинял водную стихию, – носитель магии Длани.       Третий же тип, магия Голоса, был редкостью даже по меркам империи, за что многие благодарили богов. Потому что не слишком ли много для одного человека – уметь словом призвать кипучее, неукротимое пламя?       На такие разговоры вернувшаяся с обучения Табита фыркала, неприязненно дёргая плечами. А притулившаяся в углу комнаты Тень озвучивала тихим неживым голосом её возмущение:        – Не говорить – плохо. Тяжело.       Выслушав свои-чужие слова, Табита хмурилась и хваталась за блокнот:       “Все они горазды языком трепать! Попробуй хотя бы месяц помолчать – поймёшь, что никакой это не дар божий! Постоянно помнить, одёргивать себя, не давать воли… Ты бы знал, как надоело!”       Галт в ответ цокал языком:        – И даже словечка не произнести без магии?        – Волосы, – шелестела в ответ Тень.       А Табита тем временем строчила в блокноте так, что бумага чуть не дымилась:       “Помнишь, как у меня дар проявился? Волосы себе подпалила! Ты меня потом ещё попытался подстричь, чтобы родители не поняли – но они, конечно, поняли… Так вот, сейчас я гораздо сильнее. Скажу «шляпа» – и все шляпы в доме вспыхнут, как спички. Хорошо ещё, если только в доме… И если только шляпы.”        – Жу-уть.       “А то”, – морщила нос Табита.       “...Скудоумные сморчки!”       Табита была в гневе.       Сегодня брат наконец смог вытащить её из лаборатории на прогулку, “проводить зиму”, как он сказал – и от души вывалял её в снегу. В отличие от многих других, Галт не относился к ней как к прокажённой или благословлённой. Он просто толкал её в сугроб, запихивал ей за шиворот горсть снега и потом смеялся, как придурошный, пока она отряхивалась. Табита в ответ плевалась, хмурилась, кидалась неумело слепленными снежками – но всерьёз злиться на брата не могла. И домой раньше него она отправилась лишь для того, чтобы отогреться у камина.       Настроение её было испорчено свежим письмом из столицы: Университет вновь отклонил её статью, сопроводив отказ оскорбительной припиской про возраст, якобы слишком юный для серьёзных исследований.       “Некомпетентные пережитки прошлого!”        – Глупцы, – шепнула из-за плеча Тень, в голос которой Табита недавно смогла добавить толику эмоциональности. Словарный запас оставлял желать лучшего, но осуждающие интонации были отчётливо слышны.       “Фокусировку стоит сместить ещё. Одиннадцать по интеллекту и двадцать на связь… или тридцать?”       Её концепция призыва Тени лежала опасно близко к Замирью, но была весьма перспективной – использовать свет пламени, чтобы направлять и концентрировать тьму. Тогда сфокусированная по нескольким подпространствам тень мага становилась не простым отсутствием света, но чем-то большим: осязаемым, могучим, почти разумным…       Поначалу она выполняла лишь простейшие команды, но теперь Тень жила, говорила за Табиту и помогала в исследованиях. Формула призыва, правда, разрослась до неприличия, занимая порядка десяти минут непрерывного чтения – но жёсткие ограничения на мимику и интонации позволили её уменьшить.       Табита развоплотила Тень и хлебнула воды, готовясь к очередному опыту. В горле запершило – от утренней игры в снежки? – но такая мелочь не должна повлиять на Голос…       И Табита начала говорить.       Наконец добравшись до особняка, Галт стряхнул с себя снег, поздоровался с дворецким, споткнулся на лестнице, напугал кухарку и сунул любопытный нос в кабинет сестры:        – Уже дома? Хорошо! Я обедать сейчас пойду, догоняй, аппетит зверский!       Одиноко сидевшая в кресле Табита на эту скороговорку лишь кивнула, но большего Галт и не ждал.       Когда дверь за ним закрылась, а шаги стихли, Табита улыбнулась. И прошелестела голосом, похожим на шорох сухих листьев:        – Да, я дома.