Поместье Ренгоку
12 апреля 2022 г., 15:21
«Твои грубые губы меня не целуют —
Ты боишься, что я оттолкну.
Капли узоры на стёклах рисуют,
Ты в другой комнате отходишь ко сну»
Солнце слепило глаза, когда ножка в одном только белом носочке ступила на каменную платформу. Шинджуро подал ей руку, чтобы она ненароком не упала, и её бледная кожа казалась ещё белее, чем в прошлую ночь. Она как будто ещё не проснулась, с каким-то отчуждением глядя на чужой ей город. Не было ни печали ни волнений, только смутная боязнь того, что ждёт её в конце сегодняшнего дня.
Звук гудящего паровоза мгновенно заглушил гомон толпы, и кажется, даже мысли. Спрыгнув на землю, Рука удержалась за плечи своего… Спасителя, так ведь, выходит? Запах машинного масла и гари неприятно бил в нос, и сейчас этот поезд отъехал в сторону ремонтной станции, стуча по рельсам.
На их пару недобро косились окружающие, а женщины смеривали надменным взглядом жалкое, измятое кимоно. Вот так её встретил Токио, и Шинджуро, не давая ни минуты покоя, повёл её за собой по перрону. Белые носочки безбожно пачкались и стирались о каменную, но гладкую поверхность.
В этот раз он не брал её на руки, ведь не стоило привлекать лишнее внимание в городе, где их наверняка скоро будут разыскивать. Да и земля, на которую они вышли, прогретая светом, приятно чувствуется под ногами ровной дорогой. Большая ладонь держит крепко, даже слишком — болит запястье от такой суровой хватки. Но Рука не хочет вновь его прогневать, а тем более, на людной улице, так что просто стискивает зубы и терпит.
Столп с самого утра говорил мало, и разбудил девушку контролёр, громко извещающий о прибытии на конечную станцию. Всё это время она лежала головой у Шинджуро на коленях, а спина была укрыта плащом. И только в горле неприятно першило, да по телу разлилась волна слабости — она, как и ожидалось, простыла. Но мечник только строго посмотрел на неё, когда Рука поднялась с его коленей и принялась переплетать косу. Что она снова сделала не так?
— Поешь, иначе упадешь без памяти по дороге, — он вложил ей в руки последнее яблоко — Идти нам минут сорок. Хотя с тобой уйдёт весь час…
Вот так просто отдал… Рука было попыталась разломить фрукт пополам, с усилием прокручивая его в ладонях, на что Шинджуро всё-таки снова взорвался:
— Ты чего с ним делаешь?!
— Хотела отломить вам половину.
— И что это за акт добродетели такой?! — мужчина прыснул, с явно нехорошим настроением — Жуй сиди!
Наверно, не выспался… А спал ли он вообще? Разглядывая его сердитое, но правильное лицо, Рука вызывала в нём массу смешанных чувств: от желания накричать до смутной благодарности. Надо же, сама черт знает в какой ситуации, а делится с ним. Она ведь без понятия, что будет дальше. Может, это могла быть её последняя еда за сегодня? А девка всё безуспешно продолжает, и это действует на нервы:
— Дай сюда! — он быстрым и, на вид, лёгким движением разламывает яблоко пополам — На, ешь наконец!
Он всё же отказался от еды, и за время торможения поезда, Рука успела съесть обе половинки. Позднее утро было шумным, и выйдя с мужчиной из вагона, девушка не могла свободно вздохнуть в этой толпе. А Шинджуро просто вел её, словно для него вообще не существовало преграды. И люди расступались, пропуская их странную пару — высокий мечник с копной золотисто-огненных волос и босая девушка в мятом кимоно и с неаккуратно завязанным поясом. Таким их союз впервые увидело Токио.
***
Его дом оказался довольно большим поместьем, и только глядя на этот комплекс из нескольких зданий, Рука смогла оценить, с кем связалась. Это явно не бедный человек, но и не самурай и не чиновник. А военная выправка говорит сама за себя, догадка давно зрела в уме. И всё-таки, он ни разу не обронил ни слова о том, кем является. Большая рука касается спины, слабо подталкивая пройти за ворота: — Успеешь ещё осмотреться, пошли. Он провёл её через небольшой, внешний дворик перед главным зданием. Сильнее всего в глаза бросалась огромная глициния, сплошь покрытая сиреневыми цветами — дерево буквально гнётся от их тяжести, и крохотное озерцо подлё него укрыто ковром из опавших лепестков. Некоторые уже сгнили, и давно пора бы его очистить, но этим явно никто не занимался. Но Шинджуро даже не смотрел на это, распахивая перед Рукой седзи: — Носки сними тут, нечего грязь в дом тащить, — она послушно оголила ступни, ведь в этих носках успела пройтись по земле и теперь они ни на что не годны — Баню тебе показать? Пара кротких кивков, и Шинджуро уже ведёт её за руку по широкому, пыльному коридору. Да и весь дом выглядит неухоженно, не смотря на свою внушительность. Он кажется необитаемым, как будто умер и остался только скелет и панцирь, под которым можно заночевать. Теперь она окончательно один на один в доме с этим человеком, который открывает перед ней дверь во влажную и прохладную комнату. Всё как и положено: печь, пара лоханей, большие тазы, мыльные бруски на полке с ванными принадлежностями. Через маленькое, мутное окошко под потолком в комнату проникает солнечный свет, а Шинджуро подходит к печи, проверяет её внутренности кочергой и подбрасывает туда с десяток брёвен. В прошлом, Рука никогда не могла позволить себе тратить такое количество, максимум штук пять, чтобы вода была теплой. Но Шинджуро явно не скупился, и чиркнув маленьким огнивом, оживил печь. У него всё вспыхнуло моментально — не зря его прозвали Пламенным Столпом. В его доме всегда был огонь и тепло, так уж повелось, и поставив на печь ушат с водой, мечник глянул на Руку, все ещё стоящую в проходе: — Чего ты там встала?! — девушка торопливо прошла ближе, чтобы не злить мужчину — Как нагреется, так переливай в ушат. Холодная вода вон в той бочке, если перегреешь эту. С этим он вытер руки от сажи, в которой испачкался от печки, и обойдя Руку, направился к выходу. Вот ведь жизнь как поворачивается… Он притворяет за собой плотные двери, не оборачиваясь, чтобы не смущать эту девушку ещё сильнее. Рука явно ждала его ухода, чтобы побыть с собой наедине и отдохнуть. И Шинджуро мог бы взять её хоть сейчас, прямо в этой бане, и никто бы не помешал вот только… Что-то его останавливало, не позволяло прикоснуться. Ему нравилось её лицо, тело, густые волосы… Но сама она даже не боялась, что он с ней что-то сделает, а была просто холодна. Он понимал, что даже если сейчас вернётся в баню и схватит её за волосы, Рука просто подчинится. А насиловать женщину нет никакого удовольствия. Для таких дел есть Красные кварталы, и Шинджуро дал ей время до тех пор, пока она хоть немного не оттает к нему. Женитьба — дело недолгое, тем более что он не хотел устраивать из этой свадьбы праздник. Так, через несколько дней подпишут в храме документы, да выпьют ритуальное саке. А дальше дело за малым — пусть поскорее забеременеет, и проблемы на работе исчезнут. Вот только до этого момента он не задумывался о том, что ему всё равно нужно будет спать с ней для этого. Да какая разница, холодна она или нет?! Шинджуро сам себя успокаивал касательно этого вопроса, напоминая себе про один единственный смысл этой женитьбы. Там уже ей будет некуда деваться — несколько раз потерпит, а потом он оставит её в покое. И если с первого раза родится сын, то эту женщину он будет боготворить. А дочь, так пусть сама занимается. Его не смущала мысль, что в его доме просто поселится женщина, которая иногда будет греть ему постель. Если хочет, то пусть вообще живет в отдельной комнате, не проблема! Кухня была отдельным зданием, в которое можно было попасть, пройдя через внутренний двор. Там располагалась площадка для тренировок, присыпанная песком, а рядом небольшая хозяйственная пристройка, по типу склада. И попав в кухню, Шинджуро сбросил с ног стоптанные гэта. Стол, печь, деревянные кухонные тумбы… Тут есть всё, что нужно для готовки. Ну, кроме еды. Чертыхнувшись, Шинджуро нашёл в углу шкафа мешочек риса, и сразу же высыпал его в стальной котелок, плеснув воды и поставив на огонь. Рука позавтракала в поезде последним яблоком, а вот Шинджуро уже проголодался. Ни к чему издеваться над организмом, когда в том нет необходимости, хоть мечник и мог спокойно обойтись без еды несколько суток. И одним рисом обедать как-то не очень хотелось, поэтому, взяв из своей комнаты денег, Ренгоку решил пройтись до соседней лавки. Он снова оказывал этой девке доверие, ведь сейчас у неё были все возможности прихватить из его дома всё, чего ей только захочется, и скрыться в неизвестном направлении. Ей никто не помешает, ведь прислуги в доме не водится с тех самых пор, как умерли старшие Ренгоку, а Шинджуро совсем забросил своё поместье. Тут стало неуютно и грязно, но сам мечник лишь иногда оставался тут, почти всё время находясь на миссиях. А значит, и смысла держать прислугу не было. Интересно, останется эта девка, или всё-таки сбежит? В таком случае Шинджуро не станет её искать — к чему ему жена, в любой момент готовая бросить дом и детей? Шинджуро потом не нужны проблемы с их воспитанием. Да и не то чтобы он был особенно готов к детям. Он просто решил, что эта ответственность полностью лежит на женских плечах, и потому ему будет достаточно лишь заняться тренировками сына, когда таковой появится.***
Впервые в жизни принимая ванну в такой горячей воде, Рука разомлела в этой высокой температуре. Пальцы не самым привлекательным образом съёжились, словно девушка постарела за эти полчаса, проведённые лёжа в воде. Дом богатый, хороший… И с чего вдруг этому господину понадобилось жениться?! Неужели, это так срочно, что он даже не выбирает себе подходящую женщину, а берёт первую попавшуюся, которая согласилась от безысходности? И более всего пугало Руку то, что Шинджуро, видимо, не лгал — он действительно женится на ней. До настоящего момента девушка была уверена, что он либо перепродаст её в другой бордель, либо отымеет и бросит где-то. Но нет, ему можно верить, ведь даже когда привел её в свой дом, где мог творить всё, что хотел, Шинджуро оставил её в бане и до сих пор не ворвался сюда. Только теперь можно было немного расслабиться. Если бы вчера ночью не согласилась сбежать с ним, то сейчас её готовили бы к ночи с Акихиро. Рука знала только фамилию этого человека, не более, но даже так созвучие этих букв было пугающим для её истерзанного за эту неделю рассудка. Подумать только, выйти замуж… Было странно, что дом так пустует. Поместье добротное и красивое, но вот только его хозяин совсем его забросил. Мыльный кусок приятно пах чем-то мятным, и Рука нежно взбивала немного пены в руках, лишь потом нанося её на кожу. Мыло тоже достаточно дорогое для простых смертных, и не всегда удавалось помыться с ним. Так что в этой жаркой бане всё казалось каким-то очень богатым. Небольшое зеркальце едва можно было разглядеть на стене, в тумане пара, от которого запотело единственное окошко. Выбравшись из горячей лохани, Рука чуть пошатнулась, но удержалась за край деревянной бадьи — у неё растёт температура, и слишком долго сидеть тут не стоит. И всё равно, расправив за спиной длинные, чёрные волосы, уже вымытые и гладкие, девушка направилась к зеркалу — просто захотелось вновь взглянуть на своё тело, которое скоро достанется хозяину этого дома… Молодое… Капелька воды стекает с подбородка на шею, ключицу, затем проскальзывает между двух небольших грудей с розовыми ореолами сосков, затвердевших от того, что тело начало остывать. Затем вода спустилась по плоскому животу, добрашись до треугольника, покрытого тёмным пушком внизу. Неловко скрестив ноги, девушка отошла от зеркала. Странно думать о том, что придётся отдаваться этому господину. Хотя, ещё хуже было бы остаться в борделе, так что обслуживать одного мужика гораздо легче. Да и меньше осуждения со стороны людей… Собрав с банной лавки своё белёсое кимоно, Рука решила, что нечего пропадать горячей воде, а потому опустила его в мыльную воду. Сложно описать, что она ощутила, когда пришло осознание того, что ей нечего надеть на себя… Постирано уже всё — и кимоно, и нижняя рубаха. А полотенце слишком мало, чтобы спокойно в него завернуться. И что теперь? Звать того господина, чтобы он принёс ей одежду? Это не самый приятный вариант, и Рука чуток приоткрыла двери — никого не видно и не слышно. Только на бельевой верёвке болтается белоснежная простыня… Рука укрылась тонкой тканью, крадучись выбираясь из банной комнаты. Она полагала, что сможет найти что-то более подходящее, спросив у прислуги — в этом доме наверняка должна быть прислуга! Как же глупо это сейчас выглядит, но раз решилась, то надо действовать быстро и спокойно. Стоит заглянуть в комнаты, в них может кто-то быть. Но поместье Ренгоку было пустым и почти лишённым жизни. Заглядвая во множество комнат, Рука искала хоть кого-то, но находила только пустые комнаты с пыльной мебелью и паутиной. В таком случае, должна же тут быть какая-то одежда, хотя-бы мужская — этот господин во что-то же одевается! И с омезрением думая о себе самой, Рука забралась в ящик комнаты, которая, как ей показалось, раньше была жилой. Верхний ящик: носки, вееры, какие-то золотые украшения… Она не видела, как усмехнулся Шинджуро за её спиной, когда она не взяла драгоценности. Словно бы любовался ей со спины, мужчина рассматривал тело, завернутое в просвечивающую ткань. Выглядело это на ней лучше, чем любое бельё, и Шинджуро чувствовал в себе нестерпимую тягу стянуть с девушки эту тряпку. Но слушать её визг он не собирался, а потому просто продолжал наблюдать. Во втором ящике обнаружились нижние рубахи, и Рука спешно вытащила нагадзюбан и отложила его на футон. Вся надежда была на последний, но сердце вновь пропустило удар, услышав за спиной низкий голос: — Мать хранила кимоно в шкафу, если ты это ищешь, — он облокотился в дверном проёме, наблюдая как Рука заметалась как птичка, и быстро прикрыла ладонями все интимные места, не оборачиваясь — Бери любое, какое понравится, и иди на кухню. С этим, переложив корзинку с покупками в другую руку, Шинджуро оставил её одну. Позор… В чужом доме она копалась в чужих ящиках и была на этом поймана! Но делать нечего, и выхватив из шкафа первую попавшуюся вещь, она оглянулась — Шинджуро в проёме не было, и можно было без опаски скинуть покрывало. Переоделась она наскоро, но на этот раз оби завязала куда приличнее. Делать нечего, нужно идти к нему на кухню.***
Мечник посмотрел на девушку в этом голубом кимоно почти оценивающе. Надо признать, что жареный угорь пах очень вкусно, и на столе уже стояли две глубокие миски с хорошим рисом. Шинджуро поставил на деревянный стол сковороду с угрём и протянул девушке палочки. Неловко краснея, она приняла их, но не смотря на голод, есть так и не начинала. Заметил это Шинджуро сразу же: — Привиредничать будешь?! — Я не воровка! — она выпалила это почти в один момент с ним, и мужчина заинтересованно скосил брови — Я… Я не пыталась что-то у вас украсть, честно! — Да я и так знаю, — Ренгоку, успокоившись, утёр рот от налипшего риса рукавом — Воры свою одёжку не стирают и не развешивают. Ешь уже! Может, она просто так сильно проголодалась, а может, этот человек и правда вкусно готовил. Рука глотала, почти не прожёвывая, запивая еду заранее подготовленным чаем, уже успевшим остыть. И видя её аппетит, Шинджуро с доброй улыбкой подложил ей в тарелку ещё кусочек угря, пока Рука отвернулась, чтобы вытереться салфеткой. А он хорош — девушка чувствовала себя в относительной безопасности, под присмотром этого мужчины, но всё равно не принадлежала ему. Хоть и обещалась стать женой… Мечник поставил на стол брикет с небольшими пирожными, развернув упаковочную бумагу перед Рукой, и отметил про себя то, что она немного ожила. А значит, время всё обсудить: — Уговор наш помнишь? — этот тон сразу же перебил весь аппетит, и остатки сладости девушка проглотила через силу — Свадьба через три дня. Поженимся в храме, быстро и без лишних глаз. Так скоро… Она понимала, что этот господин торопится, но чтобы так, совсем не зная её, взять и жениться… Всё это выглядело подозрительно, хоть и в его суровых глазах Рука не нашла ни намёка на ложь: — Можно у вас спросить, — девушка неловко сглотнула, подбирая слова — Почему вы… Почему вы женитесь? — Да какая тебе разница вообще? — первой реакцией стало отторжение, но затем он добавил — Из-за работы… — Вы охотник на демонов? — она не переставала удивлять его, в том числе и таким познанием — У нас в городе часто появлялись демоны, мы хорошо знаем про Организацию… — Если знаешь, так чего спрашиваешь?! — он вытер пальцы и бросил тряпку на стол — Посуду помой и выбери себе комнату. А там что хочешь, то и делай!
