Гнездо японского соловья

«Если любить, то до боли в груди, Как ненавидеть — до резей на сердце. Что-то из этого тлело внутри, Когда ты приказал мне раздеться…»       Тревожность проходит тихо и незаметно, как лёгкая боль от ушиба — пока она есть, ты о ней помнишь и страдаешь, но стоит ей сойти, так ты сразу про неё забудешь. В этот раз тревога ушла, стоило Руке остаться одной в этом большом поместье, и девушка прошлась по вымытому коридору, прихватив с пола кошелёк. Солнце ещё не успело взойти, но его свет уже пробивался через линию горизонта.       В моменты, когда было страшно, Рука всегда старалась отвлечься, словно в день неудавшейся свадьбы. Тогда она думала о том, как же сильно завидует соловьям и их свободе, но оставшись сейчас свободной, не была счастлива. Все мысли вертелись вокруг вчерашнего вечера — почему-то Рука слишком расслабилась рядом с этим господином, забыв о том, что им тоже движет простая похоть. Как и всеми мужчинами, которых пророчили ей в мужья…       От этого знания вовсе не появлялясь какая-то женская гордость, как говорила мать, нет — было противно думать о том, что эти мужчины себе представляют, что уже прокрутили у себя в голове. И этот господин, он такой же, как и все. Может, его отличает лишь то, что он чтит традиции, но после свадьбы он не даст ни единой отсрочки и поблажки.       Отчего-то не было сильно противно, когда Шинджуро так неприлично прижался к ней. Рука ожидала, что будет совсем мерзко, и хоть это не оправдалось, приятного было мало. Сейчас она полностью зависит от него, и сопротивляться было бессмысленно, так что девушка просто дала ему полное право делать с её телом всё, чего он пожелает. Если бы хотел, то и так бы взял, силой. Так к чему ей лишние увечья? Не бордель и ладно.       Но Шинджуро почему-то не стал продолжать, когда Рука отвернулась. Он сказал, что она ему нравится, но сама девушка понимала, что всё сказано лишь в адрес плоти. Ещё ни один мужчина не интересовался у неё, хочет ли она замуж, любит ли сливовые моти, готова ли куда-то уехать. Хотя… Шинджуро же дал ей выбор в ту ночь? Это тоже его отличило. И почему-то Рука очень серьёзно отнеслась к своему обещанию.       В ладони лежала приятная тяжесть денег. Этой суммы хватило бы, чтобы сбежать отсюда и купить крохотную комнатушку на окраине города, в бедняцком квартале. И все-таки эти деньги были заработаны в кровавых боях не ей, и даны не на её побег. Совесть скребла расшатанную психику, и Рука молча заплела волосы, чтобы выйти в город. Нужно свадебное кимоно, украшения, немного косметики…       И самое важное — новый нагадзюбан и промасленные конвертики из шёлковой бумаги, чтобы не было детей*. Брак получится не совсем фиктивный, из вчерашнего стало ясно, что Шинджуро возмёт то, за что заплатил в борделе. Об этом приспоблении ей рассказали проститутки, но стоит это удовольствие довольно дорого, чтобы его легко покупали клиенты ойран. Да и само заведение не хотело сильно тратиться, так что эти конвертики оставались причудой богатых.       Знать не зная, как они выглядят, Рука всё же хотела их купить, ведь тот господин вряд ли будет заботиться о том, забеременеет ли она. А если это случится так скоро, то он явно не обрадуется — зачем ему ещё один рот? Выскребать Рука не даст, это она уже себе пообещала. Так что лучше вообще не приходить к этой ситуации.       Ей очень повезло, что одежда матери Шинджуро была ей почти как раз, только рукава длинноваты. Но это не было большой проблемой, так что прихватив на кухне какую-то корзинку, Рука просто подвернула рукава оливковой юкаты. Эта одежда почти не ношена, словно его мать берегла её до особых времён или просто не успела износить. Шинджуро оставил на кухонном столе ключ от ворот, так что уходить было не опасно — в поместье никто не влезет. И осматривая напоследок цветущую глицинию, Рука решила, что вечером обязательно приберётся вокруг крохотного озерца.       Страшно представить, что сейчас происходит в её родном городке. Акихиро наверняка разыскивает её с вооружёнными до зубов наёмниками, чтобы вернуть себе. Не потому, что Рука ему ценна, а лишь потому, что её побег стал оскорблением. Наверняка на вокзале уже указали поезд, которым они добрались до Токио, но Токио слишком большой город, чтобы Руку так быстро смогли найти. А потому девушка пока особо не пряталась. Да и откуда посланникам Акихиро знать её в лицо?       Выйти к рынку было не сложно, достаточно было поговорить с какой-то прохожей бабушкой, чтобы та дала направление. Город огромен, а поместье Ренгоку находится на его окраине, так что добираться до центра пришлось на трамвае* — это чудо современной мысли уже плотно освоилось на городских улицах, тогда как в мелких городах о трамваях знали лишь по рассказам. С непривычки крепко уцепившись за поручень, Рука глядела на город через мутное стекло. Людей много, даже слишком…       Но на рынке их оказалось ещё больше, чем девушка могла себе представить. Тут можно было увидеть почти все прослойки общества, от бедняков в рваных тряпках, до слуг важных персон, прибывших на рынок за покупками. В этом многообразии лавок и общем шуме было легко затеряться, если оказаться тут впервые. Но Рука чётко знала, зачем она здесь, а потому торопливо проходила мимо лавок с фруктами, сладостями, тканями и оружием. Платье, украшения, нагадзюбан, шёлковые конвертики — вот полный список того, зачем она приехала.       Маленький магазинчик на первом этаже какого-то дома привлёк внимание вывеской, на которой значилось: «Дамское одеяние», выведенное облупившейся красной краской. Имело смысл посмотреть на то, что там продают, и Рука прошла сквозь толпу к дверям магазина. Зазвенел колокольчик в прихожей, и почти сразу перед Рукой появилась невысокая тётка, чуть пухлая, но приятная: — Добро пожаловать, Госпожа! Чего желаете?       Госпожа… Руку еще никогда не называли таким словом, она даже нервно огляделась, словно ища ту, к которой сейчас обратились. Но взгляд упёрся только в своё отражение в стекле входной двери. Ну конечно, Рука сейчас одета не бедно, отсюда такие выражения… Меж тем, торговка вежливо взяла её за ладонь тёплыми, сальными пальцами, заглядывая в лицо: — Госпожа, вы так побледнели… Может, принести вам стул? — Нет, со мной… Со мной все хорошо, — только сейчас девушка вспомнила, что не позавтракала — Мне нужно купить кимоно на свадьбу, у вас найдётся что-то? — Ох, ну у нас не самый широкий выбор свадебного, конечно… — убедившись, что посетительница в порядке, торговка отпустила её ладонь — Могу предположить, что вы ищите что-то традиционное? Просто, к нам недавно завезли европейский фасон… — Благодарю, но мне нужно самое простое платье. — Ишь вы какая… Обычно, все невесты хотят чего-нибудь эдакого, чтобы ни у кого больше не встречалось! А вам подавай что-то простое, — женщина вздохнула, но полезла под прилавок — Белое или красное? — Белое. — Ну вот и белые, — перед Рукой быстро разворачивались кимоно — Посмотрите, это вот с журавлями, а тут оборочек много! Но их тут всего штук семь… Может, посмотрите европейское? Вдруг понравится! — Я выберу из этих, — ей вовсе не хотелось долго искать что-то особенное. Эта свадьба — лишь формальность, а потому и платье нужно простое и без излишеств — Вот это.       Это было самое обычное кимоно, которое только можно было себе представить. Только красные, тканевые вставочки по капюшону и рукавам. Ни рисунка, ни расшивки на нём не было, и торговка округлила глаза, когда Рука ткнула пальчиком в это одеяние: — Госпожа, оно такое простое… Ведь свадьба — это ваш особенный день! Ваш жених оценит такое платье? — Да какая разница… — девушка печально поставила свою корзинку на прилавок — Можно примерить?       Значит, не от радости она выходит замуж… Весёлый настрой продавщицы сменился унылой, но всё ещё вежливой улыбкой, когда Рука примеряла наряд. В комплект к нему шёл красный пояс, и всё село как раз на девушку. И пока снимала свадебный наряд, Рука решила попытать удачу, чтобы не тратить много времени на этом рынке: — Кимоно я покупаю. У вас нет ночных рубах? — Есть, есть моя хорошая… — торговка будто жалела её — Тебе кружевную или попроще? — Попроще.       И вновь был выбран самый простой нагадзюбан, с самой обычной тканью. А Рука красивая, ей бы подошло что получше… Но никому не хочется наряжаться перед нелюбимым мужчиной, верно? Вот и эта девушка, бледная, словно смерть, без интереса смотрит на покупки: — Хотите посмотреть что-то ещё? У меня широкий ассортимент. — Да… — тут Руке уже пришлось перебарывать неловкость, боясь ляпнуть что-то очень неприличное — Мне бы нужны шёлковые конвертики. Ну, такие… Такие, чтобы не случилось детей. — Поняла тебя… — незаметно, торговка перешла на «ты», но это не было неприятным — Знаешь, не искушала бы ты судьбу, мужчины этих новшеств не любят. Да и тебе меньше терпеть его похоть, если быстро понесёшь, понимаешь? — Просто продайте, прошу вас. — На вот, штук десять тебе на первое время хватит, — запаяная, железная коробочка оказалась возле её корзинки — Надевать нужно на его достоинство. — Поняла. Сколько с меня?       Расплатившись, она заметила, как торговка складывает ей в корзинку лишний свёрток и мило подмигивает. Наверно, эта женщина тоже не счастлива в браке, раз решила сделать подарок… Уже дома девушка обнаружила там расписной нагадзюбан. И зачем он ей?       Ужинала Рука уже на закате, оставив все покупки в комнате. Миссия Шинджуро должна проходить этой ночью, и сложив ладошки, девушка зачем-то помолилась. Без него в этом поместье пусто… Озеро, как она и хотела, девушка уже прибрала, и даже отмыла стены коридора, успев приготовить поесть.       Шинджуро дал много денег, и осталась приличная сумма, потому как Рука потратилась весьма скромно. Помимо одежды, были куплены пара серебряных шпилек с янтарными бусинами, немного косметики да еда на ужин. Остальное осталось нетронутым, и чуть похудевший кошелечек лежал на столе, рядом с тарелкой супа с морепродуктами, который Рука сварила только что.       Нужно было всё подготовить — через день состоится свадьба. Уже послезавтра… В саду тихо пела вечерняя птица, словно бы преследовала Руку всё это время. Но она любила этих маленьких соловьёв, которые никогда не попадались на глаза. Она ждала домой своего жениха, как и пообещала.

***

      Ну что за время пошло такое дурацкое?! Демоны в конец озверели, словно люди вымирать начали! Жрут как не в себя, за последние три дня обнаружено двадцать шесть изуродованных тел. И если обычно там даже кости обглоданы, то сейчас у трупов вырывали основные органы и сжирали лишь немного плоти на руках и бёдрах. Мясники…       Шинджуро тоже пришлось не то чтобы сладко, ведь он был вынужден отбиваться от четырёх демонов разом. Конечно, их тела уже испарялись, а головы сгорали, но и Столп получил ранения. Особенно ныла рана на спине, куда одна из тварей умудрилась вцепить свои длинные когти. Ну и ночка… Но с миссией он справился, уже даже отправил ворона в Штаб, чтобы передал это Ояката-саме. Ещё пару месяцев, и эта банда демонов вырезала бы с полквартала!       Какого-то черта в его комнате горит свет… Эта девка что, вообще не спит?! Он резко открывает двери, тяжело дыша из-за раны, и Рука вскакивает с татами. Неужели, ждала… Девушка несмело походит ближе и склоняет голову: — Принести сюда еду?       Вот же расторопная девка… Стало даже как-то приятно. Любая бы на её месте воротила бы нос, а эта, даже после его наглых приставаний, вела себя как настоящая хозяйка поместья. Удачно же он женится! Ещё бы в спальне всё наладилось, и он будет более чем доволен ей! — Ага, неси… — она было ускользнула, но Шинджуро вдруг ухватил её за воротник — Это… Знаешь, где бинты лежат? — Ты ранен? — мечник отпустил, а Рука спешно обернулась. В рубиновых глазах промелькнуло что-то вроде беспокойства — Я могу увидеть? — Да пожалуйста! — выйдя на свет, Шинджуро показывает спину, на которой темнело красное пятно — Что, противно? — Ничуть, — кажется, её невозможно смутить — Сними верх, я промою рану.       От того, как легко она тут обжилась, стало даже смешно — словно всё это ей уже привычно, и Рука постоянно занималась перевязками. Стоило ей скрыться, Шинджуро через голову стянул верх формы, а затем и рубаху. Всё в кровищи, опять стирать и зашивать…       Девушка очень скоро вернулась с едой и коробкой бинтов, быстро отведя глаза от полуобнажённого мужчины. Какая она теперь стала стеснительная, наконец-то хоть щёки загорелись! Ради этого стоило получить ранение, и Шинджуро довольно подошёл к невесте вплотную: — Собираешься меня лечить? — крепкая грудь была покрыта рубцами от старых ран, и мужчина положил ладони на предплечья девушки — А крови не боишься? — Пожалуйста, сядь назад. После свадьбы ты сможешь сделать со мной все, что вздумается, но сейчас тебе нужна перевязка.       Да что с ней не так-то?! Удивлённо отпустив её, Шинджуро действительно послушался. Она что, действительно так легко ко всему относится?! Ей настолько плевать?! Что за женщина, в её глазах даже нет страха того, что он хочет её! Рука просто садится ему за спину и промывает рану, и от этого просыпается боль. Она ещё и заботится о нём… — Ты вообще что ли изо льда? — мечник знал, что Рука не сможет подобрать слов — Что я с тобой делать-то буду завтра ночью?! — Не кричите, рана откроется…       Девушка туго его перевязывала, но Шинджуро довольствовался её мимолётными прикосновениями. То ли его так манила её недоступность, то ли женщин давно не было… Но хотелось её безумно, это он признавал, но всё же сдерживался. Нет интереса спать с неживой куклой: — Ты, наверное, считаешь меня свиньёй, — он подпёр голову кулаком, а она всё наматывала бинты — Вытащил из борделя, а теперь чего-то от тебя хочу… Да хватит уже бинтов! — Я так не считаю.       Так и осталось не выясненным, в отношении чего была брошена эта фраза: бинтов или её мнения? Но перевязку она окончила. Сильная у него спина, да крепкая. И сам Шинджуро довольно красив, если не вдаваться в его пламенный характер. — Лет тебе сколько?! — Полных семнадцать. — Я думал, ты постарше… — он вдруг повернулся к ней — Бояться тебе сейчас нечего, но скажи, если я сейчас прижму тебя к постели, что ты будешь чувствовать? — Разве, мои чувства важны? — Ну раз я спрашиваю, то наверно! — мечник снова кричал, а Рука была спокойна — Так что?! — Почему ты спрашиваешь? — Просто спрашиваю и всё, ответить сложно? — но он успокоился так же резко, как вспылил — Противно поди?! — Меня же не вырвало.       Ну и ответ… Силясь осмыслить его в полной мере, Шинджуро вздохнул и бросил это занятие — ему не понять эту женщину. Она сама себе на уме, вроде и отталкивает, но и сама лезет. Что ей надо-то, чтобы всё было хорошо?! Он где-то слышал, что женщинам нужно говорить красивые слова от сердца. А что его сердце? Оно колотится чаще обычного, и он не понимает, это просто возбуждение играет с ним злую шутку, или что-то большее: — Знаешь, Рука, — он попытался сложить из слов что-то хорошее — У тебя… У тебя милая мордашка, — в её глазах, помимо удивления, сквозило чувство, что перед ней стоит сумасшедший — Да, именно так!       Ничего. Вообще никакой реакции… Да ну все эти советы, Шинджуро не разберётся с этим вовек! Он недовольно вздохнул и хотел встать, но… Рука вдруг взяла его за огрубевшую ладонь: — Ты кажешься мне добрым. — Что, даже тогда, когда лапаю тебя?!       Но эту фразу девушка словно пропустила мимо ушей. Их тени играли на стене вместе с движениями огонька в андоновом фонарике, а Рука вдруг прижала свой палец к губам: — Слышишь, как соловей поёт? Это Угуйсу.