100 секунд до Судного Дня

      Небо налилось солнечным светом, напоминающим вишнёвую настойку. Солнце — глаза уставшего от дневной работы и тяжелой жизни одинокого деда, пропахшего сухим сеном, цветущей липой и домашним самогоном из этой же настойки. Лучи ласково перебирают медные локоны старой подруги, и та просто не в силах скрыть радости от встречи с пожилым приятелем. Она затягивается дымом дешёвого табака и, приученная к нему, выдыхает, не морщась. Звенящая тишина мыслей, нарушаемая лишь шумом бесконечной толпы, собравшейся в выходной на летней площадке излюбленного молодежью бара; облако дыма обволакивает гостей, погружает в расслабление, даруя сказочное предвкушение бессонной ночи. Крайние теплые ночи, золотой закат — окончание не очередного дня, а маленькой летней жизни.  — Ты только посмотри, — восхищенно произносит парень на выдохе, подперев подбородок ладонью и не в силах оторвать глаз от незнакомки, — у меня фетиш на необычные внешности и пышные формы. Очаровательная… — Ага, — шепчет собеседница, наполнив лёгкие воздухом. — Красиво.       Она сглатывает, пытаясь избавиться от надоедливого кома в горле и дискомфорта, дарованного ни то встречей со старой любовью, ни то душным на диалог собеседником. Окурок оказывается в блюдце. Складывает губы в тонкую линию и вымученно улыбается. Окидывает взглядом объект воздыхания друга, что так уверенно проскользнула в бар, и пожала плечами. «Ничего особенного», — подумала она, но вслух не произнесла. Лишь опустила голову, кинув презрительный взгляд на свои ноги, облачённые первый раз за год в шорты, что стали большими. — Аппетитные бёдра, длинные шелковистые волосы, — начал восхищённо перечислять плюсы своей нимфы собеседник, но, взглянув на задумчивую подругу замолчал. Усмехнулся. — Что? — хмурится рыжая, изогнув бровь. — Лиз, — он вздыхает, приблизившись, и смотрит в глаза, наблюдая, как зрачки собеседницы сужаются, — ты красивая, — его ладонь невесомо легла на голое колено спутницы, — я ни разу не шутил, когда говорил, что с тебя, как минимум, нужно рисовать картины или снимать тебя на обложку журнала «VOGUE».       Лиза смеется, не в силах скрыть смущение, и парень выдыхает так, как будто только что обезвредил бомбу. Девушка заправляет за ухо выбившуюся прядь и выдерживает короткое противостояние взглядов. А друг снова продолжает свой монолог, скрашивающий пустую тишину в общении: о том, что город, в котором живем и который так нелепо проебали, всё равно бесконечно красив и имеет шарм, который не отнять. И девушка лишь запрокидывает голову, устремив взгляд в небо, старается не зацепиться за крыши новостроек и зданий, что находятся в бесконечном плену реконструкций. И старается каждой клеточкой прочувствовать, прожить этот момент. Здесь и сейчас. Пока солнце захлёбывается в соке спелой вишни, так бережно приготовленной усталым дедом.  — Лисс!       Девушка вздрагивает, резко оказавшись в нелепых объятиях бывшего коллеги. Касается шершавыми губами его небритой щеки и чуть отстраняется, стараясь разглядеть компанию друга. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — признаётся парень, усмехаясь. — Думал, для тебя все мероприятия, на которых есть риск встретить Рому, табуированы. — Да щас, — она хмыкает и толкает его в плечо. — Смотрю, времени зря не теряешь, — бородатый тянет ладонь спутнику подруги в знак приветствия, — а у тебя тут свидание с местным журналюгой? — Сева! — рыжая шипит и хмурится, наблюдая за не самым дружелюбным и весьма наигранным приличием рукопожатием. — Мы с Артёмом друзья.       Всеволод наклоняет голову вниз и играет бровями, не отводя взгляд от журналиста местной газетёнки. Артём плотно сжимает губы и наполняет лёгкие воздухом, ожидая, когда же рыжая закончит диалог с приятелем и вернётся в его полное расположение. — Сегодня тусовка собирается в самой лучшей квартире на Старо-Деповской, — он проводит кончиком языка по пересохшей от духоты и желания пива губе, — Ромка будет и Анька обещала подтянуться. Поедем отсюда, можем тебя забрать. Ну, если тебя не смущает перспектива пить с бывшим.       Лисс оборачивается. Бросает взгляд в самый дальний уголок летней веранды, на которой старый друг Всеволода, бывший Лизы, и по совместительству приглашенный повар Ромка готовит свою фирменную паэлью, от мыслей о которой девушку тошнит. Она вздыхает и, прикусив губу, кивает собеседнику, соглашаясь на его авантюру: оставаться в компании журналиста не хочется, дома, кроме кота, никто не ждёт, а перспектива оказаться в приятной компании бодрила лучше любого энергетика. Рыжая кивнула снова, будто подтверждая свои слишком очевидные для Севы мысли, и, легко коснувшись его плеча, прильнула к его уху: — Заберите меня, как решитесь уехать, — шепчет она и нервно сглатывает, — если Ромка не будет против.       Она щурится, отстраняясь. Изучает бывшего коллегу, пытаясь заметить в нём изменения. Но не находит. Всё те же русые волосы, аккуратная борода, отливающая мёдом на ласковом солнце; всё те же изумрудные глаза со свойственной для Севы хитростью и азартом. Его губы изгибаются, попадая в плен усмешки; кивает и подмигивает. Оставляет сухой поцелуй на её бледной щеке и шепчет: — Договорились.       И она прыгает в такси при первой же возможности. Устраивается на заднем сидении между Ромкой и знакомой девушкой, с которой несколько раз пересекалась в барах города. Тяжело переводит воздух и опрокидывает голову на спинку сиденья, закрыв глаза. Ладонь бывшего уверенно и властно легла на колено уже бывшей любовницы, заставив её поёрзать. — Замёрзла, — констатирует мужчина, приняв во внимание холодную кожу девушки и дрожь, будоражащую тело. — Нет, — так же уверенно произносит Лиза, нахмурившись.       Нежная ладонь Ани ложится на бедро рыжеволосой, и девушка двигается ближе. Лиза кладёт голову на оголённое плечо спутницы и начинает теребить край своей футболки. Открывает глаза и встречается взглядом с другом, что сидит на переднем сидении. Сева довольно ухмыляется и ерошит волосы. Его взгляд красноречивее любых слов:

Этой ночью будет, что вспомнить.

***

***       Квартира на Старо-Деповской совершенно не изменилась с последнего пребывания в ней Лизы: всё тот же авторский беспорядок, гора бокалов в раковине кухни, громоздкий стол в центре гостиной, шкаф с забытыми богом книгами о кулинарии и войне, пара кресел, что каждый раз служат тронами для преданных друзей, и старенький диван с неудобными пружинами, что так больно впиваются в худые тела девушек, когда они, лишённые выбора, приземляются на него. Потирают спины и громко хохочут, пока парни решают скрыться за кухонной дверью. — Вы давно знакомы с Севой? — спрашивает блондинка, окидывая комнату взглядом. — Чуть больше года, — Лиза заправляет за ухо прядь волос, — он был единственным персонажем в коллективе, которому захотелось понравиться — не как девушка, а как собеседник и, наверное, друг. — У тебя получилось.       Она проводит языком по пересохшей нижней губе и встаёт. Уверенно подходит к книжному шкафу и, взяв с полки колоду карт, бросает на стол. Двигает ближе два кресла и жестом предлагает собеседнице переместиться. — Не сказала бы, — рыжая пожимает плечами. — Наше общение сводится к рабочим моментам или идиотским шуткам Севы про негров и евреев. Да и видимся мы редко.— Дамы, — голос Ромы заставляет девушек обернуться.       Мужчина обольстительно улыбается, ненадолго задержавшись в дверном проёме. Кивает, приковав взгляды девушек к себе, и проходит вглубь комнаты, расставив напитки напротив гостей. В руках блондинки оказывается стеклянная бутылка с вишнёвым пивом, а Лиза морщится, как только белая жидкость оказывается во рту. — Вкусно, — произносит она, проглотив, — но не надейся, что мы повторим новогоднюю ночь.       Аня прыснула в ладонь. Рома закатил глаза, присев на подлокотник кресла и, склонившись к уху бывшей любовницы, поправил медную прядь. — Даже не думал, — по-лисьи хитро цедит мужчина, вытягивая руку со своим бокалом вперед.       Звон бутылок и бокалов наполняет комнату. Рыжая делает глоток жидкости, чувствуя лёгкую горечь водки, приправленную нежным вкусом сливок. Облизывает губу и наполняет лёгкие воздухом, подавляя неожиданную потребность в сигарете. Прикрывает глаза и одобрительно кивает. — «Белый русский» — любимый коктейль, — улыбается, чувствуя, как по телу растекается блажь. — Но исключительно в твоём исполнении.       Блондинка тянется к девушке. Её руки-канаты оплетают шею рыжей и ласковый шёпот ласкает уши: — Смотрю, Роме ты тоже понравилась, — она хихикает и отстраняется.       «Как же ты много не знаешь, малышка», — думает Лиза, делая глоток.       В руках мужчины оказывается колода. Рассмотрев её, протягивает коробку спутнице. — Ань, раздавай, — он проводит ладонью по гладковыбритой голове и на выдохе улыбается. — Играем на поцелуи? — На желание, — пьяно хихикает блондинка, принимая колоду из рук знакомого. — Боюсь предположить, что ты можешь желать, — бубнит Лиза, бросив полный презрения взгляд в сторону бывшего любовника.

***

***       Лиза мнёт последнюю карту в руках и кривит губы в ожидании хода. Анна хмурится, не в силах выбрать между двух — сходить так, чтобы не попасть в масть. Блондинка подпирает ладонью голову и дует губы. — Допустим, так…       Пиковый король оказывается на столе перед Лизой, которого рыжая успешно кроет последним в руках козырем и вскидывает руки перед грудью. — Я вышла.       Победно улыбается и встаёт из-за стола — желание отлучиться на перекур оказывается сильнее. Девушка скрывается за дверью комнаты-курилки и, удобно устроившись на полу по-турецки, закрывает глаза и откидывает голову на диван. Из её груди вырывается вздох, способный разрушить старенький домик. Тянется к карману джинсов и, выудив пачку никотиновых палок, зажимает одну между губ. Дверь в комнату со скрипом распахивается, а в нос ударяет аромат ирисов — самый приятный за вечер, и Лиза его ни за что не спутает.       Аня.       Тепло девушки оказывается физическим: перекинув одну ногу через рыжую, она садится на диван, облокачивается на спинку и чиркает зажигалкой — сначала добывает огонь для себя, после чего дарует его названной подруге. Лиза делает затяжку и, упершись виском о колено блондинки, выдыхает клуб дыма в потолок. — Ты умница, — говорит блондинка тихо, опустошив лёгкие, и максимально серьёзно, первый раз за вечер не сопровождая свою реплику глупо-пьяной усмешкой. — Никогда бы не подумала, что он из изменяющих, — сглотнула и нахмурилась, — кто ему может дать с его внешностью? — рыжая открыла глаза и, обернувшись на собеседницу, нахмурилась. — Ой, прости, — Аня не сразу поняла, что сказала. — Просто… — Я поняла.       Лиза снова оказалась спиной к девушке. Уперлась одной рукой в согнутое колено и сделала затяжку. — Ты умница, — заключает Аня, уже тщательно подбирая слова. — Странно, что Рома до сих пор пытается навязаться и произвести на тебя впечатление. — Такие, как он, не меняются, — рыжая пожала плечами и затушила сигарету, не докурив. — Я ведь была не первая и, вероятно, не последняя, с кем он изменяет Леночке-счастливой-мамочки-двух-малышей, — она нахмурилась и поджала губы. — Взрослый дядя, а играет в хер пойми какую игру, — блондинка сглотнула. — А ты молодец, не принимаешь этот цирк. Хорошо справляешься, — её руки легли на тонкие плечи рыжей и сжали их в знак поддержки. — Я восхищаюсь тобой. — Потому что мне до сих пор стыдно за этот цирк Дю Солей, — она сжала кулаки и вонзила костяшки в старый деревянный пол с такой силой, что они побелели. — Стыдно за то, что была его бесплатным клоуном.       Лиза закрыла глаза и свела брови к переносице — настолько, что показалось, будто они срослись. Ноздри раздвинулись и зашевелились, и собеседнице стало страшно и неловко: она сама завела этот разговор, который оказался еще не зажившей раной. — Прости… — мягкие ладони блондинки аккуратно легли на щеки собеседницы. — Замолчи.       Она вырвалась из её рук словно одичавший пёс, что всю жизнь сидел на привязи. Лиза встала на колени, выпрямила спину и, уперев ладони в диван, посмотрела в глаза блондинки. Провела языком по нижней губе и перевела воздух. Аня сглотнула — ей показалось, что в комнате стало на два десятка градусов жарче. На неё смотрели не просто глаза, а два изумруда, которые будто бы освещают комнату сильнее и лучше любого светильника. Тишина в комнате кажется бесконечностью, прежде чем Лиза выпрямляется и, прогнувшись в спине, оказывается ближе к собеседнице. Замирает у её лица. Рука рыжеволосой, словно кобра, аккуратно ползёт наверх. Девушка запускает ладонь в белокурые пряди и притягивает жертву ближе.       Поцелуй. Сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставляющей Аню прижаться ближе, как к своему единственному спасению, обвить шею девушки руками и никогда больше не выпускать. По нервам пробежал ток, будя в ней ощущения, которых она прежде не знала — не верила в вымысел фильмов и когда-то любимых фанфиков. — Хватит, — цедит на выдохе Лиза, находясь всё ещё в плену блондинки.       Рыжая аккуратно выбралась из объятий и, не обернувшись, покинула комнату. Аня откинулась на спинку дивана и, закрыв ладонями лицо, замотала головой — ей захотелось проснуться, потому что всё это больше напоминало страшный сон, а рыжая в нём всего лишь видение. — О-о-о, — тянет Сева, не скрывая усмешки, когда Лиза оказывается в гостиной, — пропажа вернулась. Кстати, Рома продул, загадываешь ему желание.       «Хочу больше не знать тебя», — думает гостья, прикусив покусанную блондинкой губу. — Вызови мне такси, — произносит она на выдохе, глядя на наручные часы. — Домой пора. — Сейчас Лена приедет, — говорит мужчина и, переведя взгляд на бывшую любовницу, мотает головой. — Не та Лена, о которой ты подумала. Мой бывший психолог, — его губы кривятся в мерзкой пьяной усмешке. — Ты же так равно хотела с ней познакомиться. — Прости, — рыжая разводит руками, — давай в другой раз.       Уже у подъезда Лиза переминается с ноги на ногу и оглядывается — ей ещё никогда так не хотелось наблюдать в столь раннее время рядом с собой личности подозрительнее, чем любовник, что решил собрать всех-своих-бывших в одном дворике на конце города. Первые лучи ленивого солнца пробиваются сквозь толщу ночных туч, игриво подсвечивая капли росы на редких ободранных кустах, выполняющих функцию забытого богом декора. Ранним утром холодно — кожа стала гусиной, а кеды быстро промокли. Лиза шмыгает носом, в очередной раз подумав о том, что надеть шорты было плохой идеей. Девушка поддаётся вперед, когда к подъезду подъезжает такси, но замирает. Закусывает губу и снова хмурится: она почти уверена в том, что спит, и всё, что происходит сейчас — игры её пьяного воображения.       Из открытого окна автомобиля девушку ослепляют глаза-льдины, а воздух мгновенно пропитывается смесью жасмина, ландыша и ванили — такими яркими и до боли знакомыми, что хочется плакать. И рыжая моргает — пытается избавиться от накативших слёз, что застилают глаза и мутят картинку, и искусственной иллюзии, которая не приведёт ни к чему хорошему.       Женщина элегантно выплывает из авто и моментально оказывается в объятиях бывшего клиента. — Рада тебя видеть, — она оставляет след от помады у него на щеке и, отстранившись, протягивает руку рыжей, кивая. — И тебе доброе утро, — утреннюю тишину разбивает истерический смешок. — Вот это встреча.       Поднятые брови психолога образуют резкие морщины на лбу, а слегка приоткрытый рот принял округлённую форму. Взгляд расширенно-холодных глаз пронзает насквозь — так, словно на улице не конец несчастного лета, а глубокая осень и первым неожиданным снегом на сырой земле. Лиза касается ладони собеседницы в нелепом рукопожатии и вздрагивает, как от лёгкого разряда. — Та самая Лена, — усмехается девушка и, глядя на бывшего любовника, кивает. — Рада видеть тебя, Бес. — Взаимно.       Тишина, что длится бесконечно, нарушается звонким и нервным смехом бывшей клиентки. Полное неосознание ситуации сменяется принятием суровой реальности: первый психолог и давняя большая любовь спустя пять диких лет оказалась рядом, практически в одной компании с бывшим любовником, от которого с каждым новым днём становится тошно и мерзко; близким другом, который знает и предвидит даже самый конченый исход заранее; с девушкой, чьи губы кажутся слаще мёда и чувства свободы. Лиза нервно теребит покоившиеся на запястье часы и криво улыбается.       Таксист напоминает о себе гадким гудком клаксона, и хмельная рыжая легко падает на заднее сиденье автомобиля. Лена, подбежав к открытому окну, сложила перед собой руки и наклонилась к открытому окну. — Оставь свой номер, — в её тоне звучит бесконечная власть, — встретимся как-нибудь, кофе попьём. — Записывай, — сквозь улыбку промурлыкала рыжая, искренне желая новой встречи со старой знакомой.