100 секунд до Судного Дня

— Будильник, ты жесток.       Голос, хриплый и глухой, больше похожий на нечеловеческий скрежет, царапает слух, и Лиза хмурится. На бедро девушки лениво опускается тяжелая ладонь, и изо рта вырывается мычание. Она нервно сглатывает и, наполнив лёгкие воздухом, пытается открыть свинцовые веки. Трель будильника смолкла. Попытка повернуться так, чтобы окружающий мир исчез, проваливается с треском — в нос бьёт давно знакомый, особенный аромат пота и азарта, и рыжая ловит себя на мысли, что это хочется запить.

Пить.

      Лиза облизывает сухие губы и снова мычит. Главное — не заснуть снова: впереди не самый простой рабочий день. Валяться дальше нет смысла — похмелье тепло окутывает обнажённое женское тело. — Помнишь хоть что-то? — спрашивает мужской голос у уха.       Мычание как знак отрицания. Холодные ладони опускаются на лицо, и рыжая наполняет лёгкие воздухом, искренне считая, что это придаст сил. Будильник напоминает о себе, и Лиза снова хмурится. Тянется до телефона уже самостоятельно и, справившись с отвратительным звуком, закусывает нижнюю губу, изучая уставшим взглядом натяжной потолок в доме любовника. — Как голова? — После некоторой практики на поприще алкоголизма утреннее состояние уже не кажется таким жутким: реже тошнит и реже болит голова — а с остальным вполне можно смириться. Нужно принять похмелье таким, какое оно есть — и станет легче. — Видимо, правда чувствуешь себя живой, раз в состоянии душнить.       Она садится на край дивана и запускает пальцы в спутанные медные пряди. Глаза цепляются за разбросанные вокруг предметы одежды, и воображение рисует события вчерашней ночи: как мужчина, от чьих рук тошнит больше, чем во время похмелья, грубо раздевает пьяную девушку, распутывает рыжие локоны, выпуская их из плена резинки, и наматывает на кулак, располагая тело в удобной для себя позе, чтобы заняться не сексом — нагло надругаться, воспользовавшись положением и случаем. Глаза закрываются, а из груди вырывается тяжёлый вздох. Вокруг такая звенящая тишина, что Лиза внезапно для себя самой начинает напевать: «Мне так понравилось, как ты пытался изгонять меня!» — Сходи в душ, — мужчина поворачивается лицом к гостье и открывает глаза, — станет легче. Завтракать будем?       Стоя под душем, Лиза прикрывает глаза и невольно хмурится. Её заботит горькая капля тревоги, подмешанная в похмельное какао. Струи воды медленно телепортируют сознание во вчерашний вечер, прокручивая пленку памяти назад. Воспоминания больше похожи на осколки разбитого зеркала. В каждом осколке — искаженное фрагментированное отражение её самой. Внезапно возникающие флешбеки только расстраивают.

***

      Встреча спустя четыре года кажется судьбоносной: одна стала злее и обросла, а вторая цветёт, выглядит совершенно счастливой, дарит подруге заботу и любовь и принимает её целиком и полностью; старается не замечать очевидное — как вторая сама не своя от игр судьбы: её озлобленность на мир и бездонные пустые глаза на пол-лица на бледном от страха лице. Лиза хмурится, наблюдая за происходящим.       Как Светлана утешает разбитую подругу, проявляет почти материнскую заботу и бережность к чувствам брюнетки. И корит себя за бессильную зависть и жгучую — совершенно бесполезную — ревность, что так больно разъедает грудь изнутри.       Рыжая подмечает: бывшая преподавательница совершенно не изменилась: как замаринованная, блондинка не имеет ни седых волос, ни новых морщинок на лице. Она даже пахнет так же — сладостью духов и обнаженного тела, хотя тело её спрятано под оковами одежды. Но ведь годы не могут пройти бесследно — и это пугает. Осознание приходит медленно, но верно; возвращает в реальность: история Софы, в которую она невольно погрузилась, отзывается ярко и больно — настолько, что хочется приложить лёд. Но вместо него только взгляд холодных глаз бывшей любовницы, от которого даже спустя годы бегут мурашки по телу. Рыжая невольно ёжится на скамье: от одного присутствия Светы хочется натянуть свитер, чтобы спастись от смерти этого айсберга.       Лиза встаёт из-за стола, в два широких шага оказывается у бара. Старый приятель понимает её без слов, и уже через полминуты рядом с ней оказывается шот с горькой жидкостью тёмно-розового цвета. Она подносит её к губам, и в нос бьёт ясный аромат малины. Улыбается, проводит языком по нижней губе, собирая последнюю каплю, и чувствует, как жар расползается по телу, а мир вокруг начинает казаться не таким реальным — под стать ситуации. Дэн протягивает постояннице сигарету, как спасательный круг утопающему, и Лиза оказывается на улице.       Капли дождя несутся с высоты, рассекая пространство и время, бьют по лицу, омывают шею, ползут под тяжёлую кофту, и девушка на выдохе улыбается — первый раз за день легко и искренне. Подставляет ладони под капли, наслаждается свежестью и искренне желает смыть под этой водой мерзкий по ощущениям вечер. Хочется поставить время на «стоп», замереть от восторга и полностью отдаться чувствам, которое охватило всё существо, возвращая в суровую реальность. Лиза делает глубокий вдох, осознавая, как давно она ней чувствовала себя настолько живой и уязвимой, что забыла, насколько это может быть прекрасно — не думать, не ощущать себя сырым овощем. Даже если до смерти больно.       Смех — звонкий, безудержный, истеричный. Солёная вода омывает лицо, поднятое к небу. Лиза громко переводит воздух в попытке успокоиться и сглатывает так, будто пытается проглотить все несказанные слова, что вертелись на языке четыре года — уже давно не имеющие цену и значение. Оборачивается на скрип открывающейся двери и замирает, наблюдая.       Светлана, заботливо придерживая выпившую подругу за талию, выводит её из бара и подводит к дороге. Аккуратно усаживает невесомое тело в подъехавшее такси и оставляет нежный поцелуй на щеке подруги. Что-то быстро произносит водителю и, выпрямившись, провожает машину взглядом, переплетая руки-змеи на талии. Разворачивается и возвращается обратно, но вместо того, чтобы зайти в бар, останавливается рядом со старой знакомой.       Она выглядит нереальной, выдуманной, как пропавший без вести человек, который вернулся спустя четыре года поисков — удивительно, что живой и без единой раны. Пьяная, жутко похудевшая, но так и не сбрившая волосы под «ёжик», о котором мечтала; с кольцом в крыле носа, которое, кажется, вросло в бледное лицо; в широких вещах — вероятно, для того, чтобы не шокировать общество неестественной худобой. Женщина проводит языком по нижней губе и невесомо касается щеки рыжеволосой. Собирает капли с её лица и расплывается в улыбке — невольно, вымученно, виновато. Берёт девушку под руку и тянет обратно в бар, бубня себе под нос: — Пойдём, ты уже насквозь промокла.       Рыжие брови машинально сводятся ближе к переносице, когда старая знакомая оказывается у бара и бесшумно делает заказ. Дэн кивает, и женщина усаживается напротив бывшей ученицы, откидывает влажные волосы за спину и тепло улыбается. — Ты изменилась, — шепчет блондинка, наклонив голову на бок, пытаясь лучше разглядеть собеседницу.       «До неузнаваемости», — проносится в голове Лизы, и девушка кивает, проглотив нервный смешок. — А ты всё так же красива. — Рассказывай, что нового.       Глаза Лизы округляются и будто становятся больше. Бармен ставит перед девушкой одноразовый стаканчик и, подмигнув, возвращается к работе. Рыжая обнимает дрожащими пальцами горячий кофе и подносит к губам, делает глоток и прикрывает глаза, пробуя жидкость. Выдохнула, и Света заметила, как плечи бледной опустились. «Расслабляется», — подумала женщина, чуть опустив подбородок. Согнув руки в локтях, сложила их на край стола и бросила взгляд на часы. — Относительно нашей последней встречи, — Лиза сглатывает и запускает пальцы в мокрые волосы, обдумывая ответ, — новое всё. Мы ведь не виделись вечность без малого. Что в моей жизни будет для тебя не ново? — она пожала плечами, сложив губы в тонкую линию. — Понятия не имею, что ты хочешь услышать. — Почему ты пропала? — прямые брови собеседницы полезли вверх, и Света почувствовала, как ком в горле становится больше, но говорить продолжила. — Я долго думала, что ты отчислилась: тебя не было видно, никакой информации о тебе не было в стенах колледжа. Я даже винила себя за это. За два года твоей последующей учёбы я слышала о тебе лишь раз — ты пыталась забрать документы за несколько дней до защиты диплома. Честно говоря, я даже не знаю, закончила ты или нет.       Лиза кивнула. Сложила губы в тонкую линию и отвела взгляд. Пальцы машинально принялись перебирать спутанные влажные пряди, выбившиеся из пучка. — Закончила, — выдала девушка после бесконечного молчания. — Хотя всё время учёбы мечтала об этом. Просто набралась смелости слишком поздно, — Лиза наполнила лёгкие воздухом и печально улыбнулась. — Я не пряталась и не избегала тебя, просто в какой-то момент стало слишком тяжело совмещать работу и учёбу, — она вернула взгляд на бывшую преподавательницу, и Светлана заметила мышцы лба, сдвинутые вовнутрь и вниз, расширенные ноздри и приподнятые крылья носа. — Закончила довольно-таки неплохо: не считаю, что красный диплом из колледжа может быть предметом для гордости; скорее, для меня это очередная шутка и напоминание о том, как можно бездарно потратить годы жизни на бесполезную корку. — Ты правда так считаешь. — Отчасти, — произнесла бывшая студентка, обдумав ответ. — Все необходимые навыки я получила уже на практике, но вряд ли бы я выбрала эту сферу, не будь у меня ни малейшего знания теории. — И где ты теперь?       Светлана протянула руку и, взяв бумажный стаканчик собеседницы, сделала глоток. Поморщилась: жидкость больше напомнила машинное масло, но женщина помнила, что Лиза всегда пьёт самый отвратительный кофе из всех возможных. — Наверное, прошлый опыт меня ничему не учит, — рыжая сложила локти на столе, — я снова пытаюсь совмещать два дела: работаю поваром в ресторане и подрабатываю технологом на другом. Ничего сложного: занимаюсь разработками, проработками, постановкой меню, правда, чаще это что-то сезонное, лимитированное. Так, ради обучения персонала и своего развития, но за это развлечение неплохо платят.       Света откинулась на спинку лавки и улыбнулась, выжидая. Почувствовала гордость за бывшую студентку: когда-то их труды и старания были не зря. Но ощущение недосказанности ярко повисло в воздухе, хотя на откровенность никто и не мог рассчитывать. Не чужие люди, которые причинили друг другу немало боли, не прошедшей бесследно. И это только вершина айсберга, почему блондинка не может настаивать на полном откровении со стороны собеседницы. Лиза перевела дыхание и, прикрыв глаза, положила голову на сложенные на краю руки. Ладонь блондинки легла на макушку девушки, плотно касаясь закрученных от влаги волосков. Рыжая сглотнула. — Что у тебя с личной жизнью? — вдруг вырвалось из уст женщины.       Лиза подняла голову и нахмурилась. Вопрос показался ей совершенно наглым и бестактным, но оставлять его без — колкого — ответа девушка не собиралась. Читая в глазах собеседницы нарастающую злобу, Света добавила: — Ты слишком замечательная, чтобы оставаться одной, несмотря на то, как ты можешь быть разбита.       Бывшая студентка наполнила лёгкие воздухом. Блондинка заметила, как зрачки девушки напротив сужаются, а голова слегка отклонилась назад. — Чем больше людей вокруг, тем больше ты одинок, — на выдохе произнесла Лиза и наигранно улыбнулась. — Людей в окружении достаточно, но отношения заводить не рискую: у меня совершенно нет на это времени, сил и желания. Да и опыт с нашей с тобой истории сказывается: если так больно смог сделать человек, которому ты бескорыстно доверял и свято верил в эту любовь, что же может быть дальше? Из головы до сих пор не выходят твои слова о том, что мои партнёры со мной ощущают себя родителями. Так я больше не хочу, а иначе, видимо, пока не способна, — поджала губы и пожала плечами, — возможно, стоит поговорить про отношения, когда я морально повзрослею.       Светлана положила руки на колени и сжала в кулаки. Прикусила верхнюю губу, наполняя лёгкие воздухом, собираясь мыслями. — Мне правда жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, и, если в этом есть часть моей вины, прости меня. — Не оставляй себе шанса, — бросила Лиза через усмешку.       Девушка достала из кармана телефон и положила его на стол. Открыла мессенджер и, отыскав диалог со старым приятелем, принялась набирать сообщение; после — открыла приложение и вызвала такси. Ладонь собеседницы, покоившаяся на колене, коснулась руки рыжеволосой, и рыжая вздрогнула. — Дай мне шанс, — прошептала блондинка, опасаясь своей же просьбы.       Лиза хмурится, подняв глаза на женщину. Чувствует, как внутри нарастает напряжение и злость: она на грани, чтобы не расплескаться, как переполненный сосуд. Щёки начинают предательски гореть, но ладонь женщины напротив сжимает запястье собеседницы крепче. — Бэт, пожалуйста, — Светлана почти скулит. — Мы совершили много ошибок, но даже спустя годы ты не стала для меня чужой. Что нам мешает остаться хорошими приятелями?       Лиза громко выдохнула. Встала из-за стола и, оказавшись у барной стойки. Попросила ручку и салфетку, по памяти написала одиннадцать цифр и дрожащими пальцами передала свёрток блондинки. Накинула на голову капюшон и, не забыв рюкзак, выбежала из бара.       Машина подъехала.

***

      С работы Лиза возвращается поздно. У подъезда долго ищет ключ от домофона и ёжится от ветра: тела коснулась прохлада, быстро превратившаяся в чувство холода. Девушка лениво поднимается на четвёртый этаж старенького дома, вращает ключ в замочной скважине и, наполнив лёгкие воздухом, хмурится, когда дверь поддаётся после первого оборота.       Из комнаты, которая обычно заперта, льётся теплый свет от прикроватного ночника, и Лиза усмехается. Небрежно скидывает с ног кроссовки и, оставив их в углу, на цыпочках крадётся вглубь квартиры. Останавливается в дверном проёме и, облокотившись на дверной косяк, скрещивает руки на груди и чувствует, как глаза заплывают щеками от улыбки.       Её изумрудные глаза цепляются за его колючую щетину, которую он не трогает во время командировок и как смешно ворчит, сбривая её; завитки русых волос заметно отрасли и лезут в лицо, отчего он кажется ещё моложе. Мужчина сводит брови к переносице и глубже зарывается под плед, и Лиза умиляется: только сейчас накрывает ощущение давно забытого дома.       Она садится на край кровати и, перекинув одну ногу через другую, улыбается шире. Его дыхание размеренное и спокойное, а крепкие руки аккуратно обнимают кота, и рыжая завидует: так мохнатый хвост спит только с ним. Она аккуратно тянется ближе, невесомо касается щеки мужчины; смахивает с его лица надоедливый завиток, который, как пружина, возвращается обратно, отчего гость резко открывает глаза и, ещё не проснувшись окончательно, несколько секунд смотрит сквозь пространство и время. Быстро моргает и, придя в себя и заметив хозяйку квартиры, сонно улыбается. Тянет девушку в свои аккуратные, чтобы не потревожить животное, объятия и, глубоко вдохнув её запах, закрывает глаза. — Саморез честно ждал тебя с работы, — на выдохе шепчет мужчина и облизывает пересохшие губы. — Ты бы хоть звонил, предупреждал, когда возвращаешься, — произносит Лиза, прикрыв глаза. — Я бы хоть ждала тебя дома с горячим ужином. — Оно нам обоим не нужно, — он касается губами затылка девушки. — Ты мне ничего не должна.       Проснувшийся мохнатый хвост в два прыжка оказывается у двери из комнаты. Скрипуче мяукает, сообщая о своём голоде. Лиза ложится ближе и обнимает мужчину за торс. — Стас, я так скучала, — тихо произносит девушка в грудь и шмыгает носом, зажмурившись, — Ты голодный? Давай я… — Тш-ш-ш, котёнок, — он целует рыжую макушку и отстраняется, чтобы посмотреть в заплаканные глаза собеседницы. — Беги в душ и ложись спать. Всё остальное завтра.