Дорога роз

      Множество злобных глаз смотрели на беспечного путника, который шёл по утоптанной земляной дороге. Я отчётливо ощущал существ и их беспричинную, инстинктивную жажду убить меня. Уверившись, что у меня нет оружия, из леса повалили зелёные коротышки. Каждый из них нёс сучковатое дубьё в своих когтистых ручках.       — Кряя! — замахиваясь, заорал самый крупный.       Каково же было его удивление, когда дубина отскочила от моей ноги, как от каменной стены. Я же отнёсся к подобному, как к саму собой разумеющемуся, ведь тело покрывала тончайчая плёнка естественного барьера, которая с одинаковой эффективностью защищала, как от комаров, вирусов, бактерий, так и иных атак. Не всё и не всегда, но удар дубьём мелкой зелёной твари она отразила полностью.       — Уа?       — Чау?       — Шиу!       Щебет существ можно было принять за речь, но речью эти возгласы не были. Во всяком случае, не больше, чем крики неразумных стайных животных. Будь иначе, мой Диалектос — способность понимать значение слов и делать так, чтобы меня понимали другие, — смог бы распознать их.       — Ничего внятного я от вас не узнаю. Так что…       Щелчок пальцев, из которых брызнула горсть искр. Маленькие, казалось, способные потухнуть в любой момент, они понеслись в существ. Стоило такой искоре коснуться тела, как то вспыхивало промасленной тряпкой. Раздались крики сжигаемых заживо, а затем — невиданное дело! — тела существ распались чёрным туманом. На землю упали фиолетовые кристаллы. Можно было посчитать, что чёрный туман был пеплом, но я знаю, что такое пепел. За свою жизнь я сжёг сотни, если не тысячи врагов, и пепла навидаться успел сполна.       Присев на корточки, я поднял один из кусочков неизвестной руды и невольно сглотнул. Это был осколок души. Самый настоящий, лежащий на земле, бесхозный осколок души в оболочке из овеществлённой маны. Подняв его, не веря своему счастью, я обтёр кристалл от пыли и проглотил. Мгновение ничего не происходило. Затем… Сложно описать ощущения от поедания души. Мир стал чуть ярче, появилась сила для действий, на которых не хватало мотивации, тело обрело тонус и ещё множество мелких, но приятных бонусов.       Демоны питаются душами. Однако, мало существует тех, кто осознаёт весь смысл концепции душеедства. Тьма в душе демона — это маленький ядерный реактор, а души, собственная духовная сила и духовная сила чужих душ — его топливо. В результате распада астральных тел и переработки духовной силы, появляется сила демоническая: эгоистичная, оскверняющая мироздание, позволяющая напрямую работать с энтропией и её производными.       Демоны делились на две большие разновидности: те, кто жрёт души и те, кто делает это эффективно. Мой род относился ко второй категории. Мы способны полностью абсорбировать добровольно отданные души, не просто восполняя резерв демонической силы, но увеличивая её и остальные аспекты собственной души на постоянной основе.       Души — полезный наркотик, от которого даже нет ломки. Однако, раз попробовав его, ты уже не сможешь остановиться. Можно только ограничить себя — поставить запрет на поглощение всей души, как это сделали Новые Сатаны. Мы перестали покупать души полностью, забирая у контракторов только часть, которая способна восстановиться. Это сокращает их жизнь, но это уже не наши проблемы. К тому же, мы сразу предупреждаем, сколько лет потеряет контрактор. Это неотъемлемая часть договора.       Кто-то продаёт душу за деньги и живёт остаток жизни ни в чём себе не отказывая. Кто-то — за ложную молодость. Иные, более умные и мудрые — за услуги, которые за деньги не купить. Впрочем, сейчас мой род работает не только за души. Далеко не каждая наша услуга стоит меньше целой человеческой жизни. Последние столетия, предоставляя услуги богатым смертным, мы получаем деньги, на которые покупаем жизни бедных смертных. Честный бизнес, на который закрывают глаза даже Небеса.       Собрав кусочки душ, я их немедленно проглотил и, распахнув огненные крылья, взлетел над лесом. Вокруг закрутились вихри ветра, рассказывая об иных существах той формы, с тем же запахом и температурой тела. Сглотнув слюну, я оскалился в несколько маньячной, голодной усмешке. Если в этом мире можно законно, без прямого душеедства получить осколок души, убив её хозяина, это настоящий рай для демонов! Пусть он отдан не добровольно, пусть только восполняет демоническую силу — плевать.       Дни сменялись днями, а я продолжал проводить геноцид существ, которые оставляли после своей смерти осколки душ. Эта особенность была далеко не у всех. Обычные звери, птицы и насекомые наличием осколков душ похвастаться не могли. Они были для меня чуть более, чем бесполезны, удовлетворяя один лишь физический голод — незаконно питаться душами я не хотел и не собирался. Это против традиций и договоров с Небесами.       Не знаю, сколько времени я потратил на зачистку леса. Отвлечься от увлекательнейшего занятия меня заставило присутствие торгового каравана. Крытые повозки тянули приземистые рабочие лошадки, а вот в его составе были не только знакомые мне люди. В караване было несколько карликов, которые должны были родиться такими от природы — их тела были слишком естественны и гармоничны, чтобы это было врождённым уродством, — и смертных со звериными чертами, вроде нечеловеческих ушей и хвостов. Я бы принял их за йокай, но нет, в них не было ни грана йоки.       Повинуясь желанию, ветер донёс до меня слова членов каравана:       — …Что-то давно монстров не видно, — бормотал человеческий мужчина, одетый в кожаный доспех, — Не нравится мне это.       — Да, попахивает чем-то… — согласился мужчина с пушистым каштановым хвостом и острыми звериными ушами, — Палёным. Как бы тварь какая особо могучая не завелась.       — Так, может, командиру сказать?       — Орех, думаешь, командир тупее тебя? У нас и так усиленный дозор, разъезды вперёд отправляем, за тылом смотрим… Сам знаешь.       — Угу.       В крытых повозках я ощущал ткани, металлы и людей. Часть были членами каравана — вооружёнными и одетыми в доспехи, либо носящими богатые одежды. Однако, ещё часть относилась к рабам, либо заключённым. Они были в простых брюках и рубахе из грубой ткани и с ошейниками, которые были привязаны цепями к мощному бревну. Пленниками были три крупных мужчины и трио смазливых девушек.       Значит, в этом обществе было рабство.       Дождавшись пока караван не встанет на ночной постой, я исказил свет вокруг себя и проник в него. Я откинул полог крытого фургона с рабами и присмотрелся к спящим. Мужчин в качестве цели кражи я отбросил сразу. По их телам было видно, что, будучи рабами, они использовались для физического труда. Пара фигуристых девчонок тоже были отброшены. Они были слишком молоды, чтобы знать об этом мире что-то дельное. Третья рабыня была женщиной за двадцать. У неё были пшеничные волосы и длинные звериные уши, похожие на кроличьи.       Перестав искажать свет воздухом, я пробрался к женщине, расплавил и тут же охладил цепь. Рабыня проснулась, мы встретились взглядами. Не успела она понять, что происходит, как я подхватил её на руки и сотворил под нами мандалу телепортации. Спустя мгновение, мы оказались рядом с моей походной палаткой. Женщина была опущена босыми ступнями на землю, вспыхнул заранее сложенный костёр. Я сел рядом с костром, на высокий и широкий пень. Раньше из него росло дерево. Потом это дерево попалось мне на глаза, было срублено и пущено на дрова.       — Садись, пообщаемся, — киваю на примятую траву.       Оценив ситуацию, опытная женщина послушно села рядом с костром, не напротив меня, а чуть в стороне. Причём, села так, чтобы максимально выгодно выставить на показ свою фигуру. Судя по следам в ауре и характерным искажениям психики, рабыня была профессиональной шлюхой. Платили ей или использовали, как вещь — вопрос отдельный.       — Рассказывай: кто ты, где родилась, где бывала.       — Господин, эту рабыню зовут Охма. Она родилась на далёком юге, в племени кочевников…       Рассказ женщины занял четыре часа, за время которых я уточнил несколько важных деталей. Так, я узнал, что у этого мира не было единого имени. Каждое крупное племя, нация и разумный вид звали его по своему. Рас здесь существовало великое множество из-за Богов. Ранее те активно вмешивались в дела смертных, творя или модифицируя расы. К примеру, был тут Бог по имени Арес, который модифицировал человеческих женщин в новую расу, если не биологический вид. Эти женщины, амазонки, рожали только женщин и были «великими воинами». Либо шлюхами. У них даже своя страна была.       Сейчас творение рас уже не практикуется. Последнюю тысячу — или около того, — лет Боги спускаются в мир смертных, накладывая на себя множество ограничений. На самом деле, они ничем не отличаются от любого другого представителя расы, облик которой избрали для своего воплощения. Только при встрече с Богом ты сразу понимаешь, что перед тобой нечто… По словам Охмы, это нужно испытать самому.       Существа с кристаллами душ звались аборигенами просто и незатейливо: монстры. Источником этих существ служило некое Подземелье. Из него, в незапамятные времена, по всей земле и по морям расползлись монстры. Сейчас Подземелье взято под контроль Богами и их Семьями — жрецами с усиливающим благословением. Над ним возведён целый город, названный Городом лабиринтов, Орарио.       Магия в этом мире существовала в двух вариантах: чародейство и Благословение. Чародейство было привычной, пусть и примитивной ритуально-заклинательной магией. А вот магия от Благословения была чем-то новым и интересным. Охма говорила, что у каждого Дитя божьего может быть от одного до трёх могучих Заклинаний, вроде телепортации, мощного огненного шара или ещё чего-то опасно-полезного. Больших подробностей она не знала. Даже это я вытянул из неё с помощью гипноза, который временно улучшил память.       Получив нужную информацию, я быстро добыл птицу с мягким и неядовитым мясом. Выпотрошив и спалив её оперение, насадил тушку на прут и подвесил на вертеле над прогоревшим костром. За будущим завтраком осталась присматривать рабыня. Я же, телепортировавшись по последней метке, продолжил геноцид монстров и сбор осколков их душ. К слову, аборигены использовали их в качестве валюты и для создания артефактов. После завтрака я попользовал рабыню по назначению и, организовав для неё постель из еловых веток, отправился на охоту за осколками душ.       Через месяц совместной жизни рабыне была стёрта память, оплачена гостиница в городе на неделю вперёд и оставлено немного денег. Деньги я получил, продав несколько осколков душ в местном филиале Гильдии. Гильдия занималась скупкой осколков душ монстров и поставляла те в мастерские, которые занимаются производством артефактов. Её штаб-квартира находилась в Орарио, но филиалы были в каждом городе по всему миру.       Я знал множество дьяволов, которые могли оставить Охму себе, продать или просто убить. Демоны бы и вовсе её сожрали. Однако, я не был демоном, а от остальных дьяволов отличался тем, что не видел смысла в накоплении живого имущества. Продавать её — только лишний раз светиться. Рабы везде и во все времена были крайне дорогим и приметным товаром. А убивать… Я выше бессмысленных убийств. Поэтому я поступил так, как поступил.

[***]

      Корабль качался на волнах, его паруса раздувались попутным ветром. Несмотря на приверженность к пламени и ветру, свойственную клану Фенексов, я любил морские путешествия: качку, запах моря и бури, в которые попадают корабли. К сожалению, в этот раз корабль в бурю не попал, благополучно войдя в гавань Мелена. Моряки радовались, я грустил.       Гавань этого города была удивительна тем, что находилась в огромном солёном озере, соединённым с морем глубокой рекой. Озеро носило имя Лолок и, по рассказам моряков, некогда было одним из двух входов в Подземелье. Однако, этот вход перекрыли Божьи дети после победы над одним из трёх Бедствий — величайших порождений Подземелья, которые выбрались на поверхность и устроили бессчётные бесчинства.       — Твой попутный ветер очень помог, Розен, — стоя на пирсе, зубасто улыбнулся капитан Ласточки. В его ладони был мешочек с монетами, — Так что, не передумал остаться с нами?       — Не. Я уже говорил, Родрик. Меня влечёт Подземелье.       — Скольких я видел сорвиголов, которые шли в это проклятое место, — скривился капитан, но кошель не убрал, — И что, сколько сейчас ходит по земле? Один? Два? Подземелье жрёт вас, искателей, а вы и рады отправиться к нему в пасть. Те идиоты не послушали, так ты прислушайся!       — Мой ответ не изменится.       Харкнув себе под ноги, моряк поднялся по трапу, бухтя про талант, который исчезнет в Подземелье. Ну, его можно было понять. Я представился магом воздуха, который обязался устроить Ласточке попутный ветер. Капитан, конечно, не поверил, его даже демонстрация магии не убедила. Однако, он всё же обещал заплатить по прибытию в порт.       Подкинув в руке мешочек монет, я отошёл в переулок, распахнул огненные крылья и взлетел над городом. Мой путь лежал в сторону Орарио. Благо, Город лабиринтов был всего в двух милях к северо-востоку от Мелена.       Меня свободно пропустили через большие ворота города, который окружали воистину огромные стены. Впрочем, впечатлили меня не они, а башня, вершина которой поднималась над облаками. Мне доводилось слышать о Вавилонской башне. Это была штаб-квартира Гильдии и храм первого Бога, который даровал смертным своё Благословение.       У бати домик повыше будет.       Огладив широкое поле шляпы, я направился в сторону башни, ведь под ней находился вход в Подземелье. По пути я оценивал город. Увиденное мне нравилось. Строения Орарио не превышали высотой пяти этажей. Всё было чистенько, опрятненько и ухоженно. Крыши покрывала разноцветная черепица, а быт упрощали различные артефакты на основе «магических камней», которых здесь активно добывали из монстров.       Вход в Подземелье представлял собой тридцатифутовую дыру в земле, стены которой обвивал широкий серпантин лестницы. Что удивительно, в Гильдии меня никто не остановил и никаких документов не спрашивал. Даже плату за вход не взяли. Разве что некоторые искатели осматривали мою рубаху, кожаные штаны и отсутствие оружия, после чего печально вздыхали, уокали, качали головой и шли своей дорогой. Видимо, к другим здесь было лезть не принято.       Мне же лучше.       Пройдя по широкому коридору, я оказался в просторном лабиринте из светящегося камня светло-голубого цвета. Стоило мне немного пройтись и отойти от основного потока воинов, как стены покрыли трещины и из них вылез знакомый зелёный гуманоид.       Монстр отряхнулся, осмотрелся и уставился на меня взглядом, налитым злой кровью. Нет, реально. От моего вида у гоблина аж кровь к глазам прилила. Я даже подумал, что тот сейчас от эпилептического припадка скончается — так огромна была ненависть этого маленького существа.       — Щщщщздщаа!!!       Щёлкнув пальцами, я высек искру, которая пулей метнулась к гоблину. Спустя мгновение, он исчез во вспышке пламени. Повинуясь моему желанию, воздух подобрал с пола магический камень, я закинул его себе в рот и с хрустом прожевал. Если судить только по вкусу, монстры в Подземелье действительно сильнее монстров на поверхности. Раза эдак в три.       Прислушавшись к воздуху, я составил в разуме карту первого этажа и направился в сторону перехода на второй. Как это ни очевидно, мне пришлось вернуться в людный коридор, по которому туда-сюда ходили искатели. Опытные воины уже давно знали кратчайший путь от входа на нижние этажи и вовсю им пользовались.       На втором этаже, при сходе с людного коридора, Подземелье послало мне группу из пяти гоблинов, которых я немедленно убил и съел. На третьем этаже меня встретил кобольд — волкоголовая и покрытая шерстью версия гоблина. Иной разницы между ними я не заметил. На четвёртом я с тропы сходить не стал, сразу направившись на пятый.       С пятого этажа Подземелье менялось. На первых четырех этажах меня окружал обработанный гладкий камень. Сейчас вокруг были самые настоящие пещеры, чьи необработанные стены светились светло-зелёным. Здесь я сошёл с общей тропы, по которой постоянно ходили искатели и уже через пять минут встретился с огромным красным муравьём. Серьёзно, этот муравей был размером с хорошую собаку.       Зашипев, насекомое устремилось ко мне, чтобы вспыхнуть сухой соломой и прогореть за пару секунд. Я удивился, ведь все остальные монстры мгновенно умирали от одной-единственной искорки пламени феникса. Вкус камня стал ответом на мои вопросы. Этот муравей был раз в пять сильнее гоблина со второго этажа.       Я окружил себя хороводом искр и углубился в коридор. Вскоре стены вокруг меня покрылись трещинами, породив целые полчища муравьёв. Я пожал плечами и продолжил свой путь, один за другим подбирая и закидывая в рот камни со сгоревших муравьёв. Монстры в Подземелье были настолько агрессивны, что пренебрегали своими жизнями ради возможности броситься на врага.       — Тупые толпы мобов.       С пятого этажа я спустился сначала на шестой, а потом — сразу на девятый. Здесь было множество просторных залов. Пол покрывала зелёная травка, с потолка мощно флюоресцировал мох, толпами бродили гоблины с кобольдами и другие монстры. Очевидно, их камни оказались вкуснее камней муравьёв.       Верхние этажи были пройдены без особого напряга, и я спустился сразу на Средние. На тринадцатом этаже свет потемнел, а воздух наполнился неприятной, тяжёлой влагой. Чтобы дышать, приходилось прилагать некоторые усилия. Воздух этого этажа был наполнен чужой злобной волей, не давая составить в голове подробную карту этого места.       Первым монстром, который встретил меня на тринадцатом этаже, оказался двухметровый гуманоид с бычьей головой и огромными рогами. Несмотря на огромную тушу, он быстро сократил дистанцию и попытался насадить на рога моё тело.       Перепрыгнув врага, я собрал над ладонью огненную сферу и метнул её в чёрную спину монстра. Проплавив в туше кратер, сфера слизала со спины шерсть, кожу и часть мышц.       — УАААААСРРРАААА! — раздался чудовищный рёв боли и гнева. Меня пробрало до потрохов.       Собрав ещё одну сферу, поконцентрированнее, я метнул её в минотавра. Плазма прожгла его пресс, внутренности и позвоночник. Кровь вскипела, из ноздрей, глаз и ушей вырвались кровавые фонтанчики. Только после этого монстр развеялся чёрным туманом. Я подхватил воздухом камень и проглотил его, наслаждаясь вкуснейшим осколком души за всю свою жизнь.       На моём лице расплылась довольная ухмылка. Ответив на рёв минотавра, в мою сторону, сквозь туман двигались огромные звероватые тени монстров. Чудовищные трёхглавые псы, огромные белые гориллы, свиноподобные гуманоиды, драконоподобные ящеры и ещё минотавры — всем им предстояло стать моим обедом!       За моей спиной распахнулись два крыла в потоках пламени и вознесли меня над бренной землёй. Отделившись от потока, клочки пламени оформились плазменными перьями. Ковровая бомбардировка прошлась по толпе монстров. Самонаводясь, перья вонзались в плоть и взрывались, выбивая слабейших и калеча сильнейших. Сердце радостно отбивало чечётку. В Подземелье, всего на тринадцатом этаже, есть те, кто способен выдержать мою Ковровую бомбардировку! Более того, их смерть принесёт мне осколки душ!       Над плечами оформилась пара ярко-светлых сфер. Из сфер, в автоматическом режиме забили тонкие потоки плазмы. Вскоре я остался один посреди изрытой и выгоревшей земли. Уставший и довольный.       Собрав магические камни воздушным телекинезом, я опустился на скалистый камень. Где-то спустя пол часа до меня дошло, что отдых не помогает восстановить силы, я наоборот всё больше устаю. Тринадцатый этаж не давал отдохнуть, буквально по капле, он вытягивал из меня силы. Это давление было незримо, почти неощутимо и по всем фронтам: на тело, на разум и на саму душу.       — Ну его нахер.       Подбросив в руке мешочек с фиолетовыми кристаллами, я направился к ближайшему выходу на двенадцатый этаж и огненной кометой понёсся в сторону выхода из этого… Меня передёрнуло от ощущения, что я нахожусь в огромной пасти — если не в желудке, — древней, огромной и предельно-могущественной сущности.       Выход встречал искателей видом голубого потолка, искуссно имитирующего летнее небо. Впрочем, легче мне от этого не стало. Если в Подземелье на меня давила безграничная злоба, то в Вавилонской башне было иное присутствие. Оно было нейтральным, но не менее огромным, подобным бескрайнему звёздному небу. Уран — покровитель Гильдии. И как я его раньше не ощутил?!       Меня вновь передёрнуло. Боги страшные.       На поверхности я первым делом завалился в квартал красных фонарей и снял берберку из Детей Иштар. Страстный секс с воительницей немного прочистил мозги и позволил расслабиться.       — Первый раз в Подземелье? — проницательно спросила девушка.       Как и у всех амазонок, у неё была смуглая кожа цвета «кофе с молоком», карие глаза и длинные, чуть вьющиеся чёрные волосы. Её тело было очень сухим — следствие тренировок и жизни искателя, — но оставалось фигуристым.       — Есть такое.       — Отличается от битв с монстрами на поверхности, да? Подземелье ненавидит нас. Монстры — проводники этой ненависти.       Моё лицо рассекла кривая ухмылка. Меня не страшили клочки ненависти, которые поселились в монстрах. Чего не скажешь про всю ту расчётливую, древнюю, дистиллированную ярость Подземелья, которая незримо выпивала из меня все силы.       — Ты сама давно в Подземелье ходишь?       — Как начала работать. В Семье Иштар ты можешь выбирать, с кем проведёшь ночь, только если ходишь в Подземелье, — в голосе девушки была неприкрытая гордость, — Остальные не выбирают.       Я вспомнил, что действительно не выбирал её, только назвал свои предпочтения на эту ночь. Забавно. Перевернувшись, я навис над девушкой, втянул её запах, пристроился и…       — Ты уже?.. — удивилась она.       Возможно, у моей любовницы был огромный опыт и выносливость Божьего дитя, но она оставалась смертным человеком… амазонкой. У меня проблем с выносливостью не было никогда. Благодаря родословной, за всю свою жизнь я ни разу не уставал физически, только морально. Когда девушка выбилась из сил, я снял себе ещё одну, а потом — ещё пару. Ночь прошла просто замечательно!       Приняв душ в том же публичном доме, в котором переночевал, я решил прогуляться по Орарио: посмотреть достопримечательности, познакомиться с архитектурой и увидеть Богов, которые живут жизнями смертных. Серьёзно, где ещё встретишь самого настоящего Бога, который работает в цветочном магазине?! Не владеет им, а работает на смертного.       Я поймал себя на том, что прячусь за углом и мелко хихикаю.       Следующие дни прошли по тому же сценарию. Я гулял по Орарио, спал с берберками из Семьи Иштар и угарал с Богов. Впрочем, последнее быстро наскучило. Слишком уж те были довольны жизнью. Я слышал, что Боги впахивают покруче иных рабов на галерах, постоянно отлаживая мироздание, но чтобы кайфовать с жизни смертными? Видимо, быть Богом — тот ещё отстой.       Перерыв закончился вместе с деньгами. Я вновь отправился в Подземелье — перекусить магическими камнями и обменять их часть на средства для достойной жизни. Неделя стала месяцем, месяц — годом, а года складывались в десятилетия. Я медленно рос в силе и продвигался всё дальше вглубь Подземелья, попутно стараясь избегать лишнего внимания. К счастью, при обмене магических камней на деньги, в Гильдии о принадлежности к той или иной Семье не спрашивают. Так что, работники касс меня не трогали.       Жизнь текла неспешной рекой. Я спускался всё ниже и ниже, пока не достиг шестнадцатого этажа. Он отличался от предыдущих своей огненной природой. Здесь можно было найти лавовые реки, саламандр и прочих огненных монстров, которые не могли причинить мне вреда. Их пламя было слишком слабым для несущего в себе кровь феникса, а их магические камни — особенно вкусны. Уже спустя пару месяцев такой полезной диеты и постоянных боёв, демоническая сила сделала качественный скачок, и я решил бросить вызов Голиафу — сверхмонстру семнадцатого этажа.       Зависнув на распахнутых крыльях перед серой каменной стеной, я ожидал рождение чудовища. На моих глазах стена покрылась трещинами, выпуская из себя двадцатифутового обнажённого гуманоида. У него были длинные чёрные волосы, бронзовая кожа и искажённое в ярости лицо.       — Потанцуем? — на моих руках вспыхнули огненные колёса.       — ВУРАААААА!!!       Голиаф понёсся на меня огромной грудой мяса, костей и мышц. Огненные диски полетели к нему, расширились и оделись на шею причудливым ожерельем, чтобы сомкнуться, вращаясь в противоположные стороны. Огромные пятерни попытались снять ужасный ошейник. Плоть монстра поддавалась огню феникса с неохотой, но поддавалась. Сначала оплавились пальцы, а потом и шея Голиафа. Безголовый труп рухнул на пол.       — Ну, ни хера себе! Ты видел? Видел ведь?! — пихала локтем в бок дварфа низкорослая хоббит.       — Видел. Четвёртый уровень… Минимум. И мы о нём не слышали, — насторожился бородатый дварф с закрытом латном доспехе. У него в руке была огромная глефа.       Опа, свидетели. Подлетев к ним, я спустился на землю и втянул огненные крылья.       — Спокойно, ребят. Я раскрывать себя не хочу, но Детей божьих не убиваю.       — И что ты с ними тогда делаешь? — ещё больше насторожился воин. Ему было интересно, как я их заткну.       — Немного изменю память, — я обезоруживающе улыбнулся, — Так что, не сопротивляйтесь. Дядя Розен немного поработает над вашим разумом и пойдёт своей дорогой.       — Хорошая шутка, — огрызнулся мужчина, пока спрятавшаяся за ним девушка заряжала арбалет, — А теперь, давай серьёзно.       — Я серьёзен. Мне не нужно, чтобы о моей силе знали другие. Так что, выбирай: смерть или стирание последнего получаса ваших жизней.       — Рагна, беги, я задержу его.       — Поняла!       Девушка молнией метнулась в один из проходов, которые вели к серой Стене скорби… и рухнула. Вздохнув, я сотворил вокруг дварфа область без единого атома кислорода, как недавно сделал это с его спутницей. Мужик тоже отключился от кислородного голодания. Вентиляция лёгких вновь запустила дыхание искателей, а небольшая работа с их разумами удалила последние пол часа их жизни.       Я передвинул своих жертв в один из тупичков и сотворил для них защитников: птиц из своего пламени. Они продержатся около часа и развеятся, как только один из искателей придёт в себя.       Разобравшись с одним делом, я принялся думать над решением второго. Магический камень Голиафа был огромен — не меньше трёх футов в высоту и фута в ширину. У меня такой банально во рту не поместится! Ладно бы, это была душа, отданная добровольно, такую можно просто впитать. Но это? Только сожрать.       Со временем, мой род учится менять свои размер и форму. Даже сейчас я способен немного изменить внешность: поменять цвет кожи, глаз и волос, форму ушей, рост и количество мышечной массы. Дьявол выглядит согласно своему самоощущению и может управлять внешним видом, входя в ту или иную «роль». После определённого возраста, мы и вовсе способны принять облик иного биологического вида: от мухи до птицы. Степень изменения зависит от личного могущества.       — Ну его нахрен, — буркнул я, творя вокруг магического камня четыре мандалы.       Следуя заклинанию, магический камень исчез в Многомерном кармане. Я хранил в нём много всякого: походную палатку, добытые магические камни, сувениры из путешествий и части душ монстров, которые обрели материальное воплощение. Последние использовались ремесленниками для создания мощных артефактов. Одна неприятность: чтобы что-то положить туда или вынуть, надо применять заклинание, чётко представляя предмет. Даже интересно, сколько разных штук, о которых я банально забыл, хранится в моём Многомерном кармане? Увы, узнать об этом я смогу только вывернув его, но это вывалит в нормальное пространство вообще всё.       Восемнадцатый этаж был известен, как Подземный курорт. Здесь не рождались монстры, было полно зелени, ручьёв и рек. Над головой, в самом центре купола пещеры росла друза светящихся кристаллов. Она успешно заменяла собой солнце.       Искатели не могли не облюбовать это место.       На восемнадцатом этаже вырос небольшой городок из грубо сколоченных домиков и глиняных полуземлянок. Накинув на себя Плащ саламандры, который пользовался огромным спросом на семнадцатом этаже за свою удивительную термостойкость, я вошёл в жалкий, постоянно разрушаемый городишко, который раз за разом возводили алчные искатели.       Цены за ночлег в местной гостинице были стократны к ценам на поверхности, поэтому я отошёл подальше от города, сотворил стаю конструктов-птиц и разбил палатку на побережье прозрачного ручья. Рядом росла роща местных плодовых деревьев. По вкусу, как персики.       В моей палатке было три просторных комнаты: спальня с гардеробом и кроватью; кухня с плитой, посудомойкой, холодильником и раковиной; санузел с джакузи. Очевидно, внутри она была больше, чем снаружи. Благодаря палатке, я ни в чём не нуждался ни в одном из своих путешествий и мог жить в любом понравившемся месте. Как сейчас, к примеру.       Через городок проходил поток всевозможных искателей. Кто-то челночил с поверхности сюда и обратно, продавая вещи с стократной наценкой. Иные жили здесь на постоянной основе, содержа гостиницы, бары и прочие заведения. Остальные искатели либо спускались охотиться на Нижние этажи, либо добывали ресурсы в Деревянном лабиринте, который занимал этажи с девятнадцатого по двадцать четвёртый.       Деревянный лабиринт и Нижние этажи меня совершенно не интересовали. Я поселился на восемнадцатом ради того, чтобы не тратить время на спуск с поверхности на семнадцатый и подъём обратно.       Пусть я и жил на отшибе, постоянных жителей в Ривире было не больше сотни. Поэтому меня стали часто подмечать. Особенно, когда я начал наведываться в бар Золотой погреб.       — Что-то часто ты стал захаживать сюда, — пробухтел в усы дварф в кожаном переднике. Он стоял за барной стойкой, смешивая коктейль, — Держи, Пламенный поцелуй. За счёт заведения.       — С чего такая щедрость?       — Считай это признанием. Далеко не каждый держится здесь дольше месяца. За последние пол года, ты такой первый.       Я поднял бокал в салюте и опорожнил его, ощущая, как рот и глотку омывает огненная волна спирта и острой смеси пряностей. Огненный поцелуй обжигал.       Золотой погреб был уютным местечком. Этот бар представлял собой полуподвал, над которым находился жилой наземный этаж. В центре зала из земли росла друза кристаллов, которые освещали всё мягким золотистым светом. Я любил заходить сюда, чтобы пропустить пару стаканчиков, посидеть за стойкой или в углу и послушать байки подвыпивших искателей.       — Так, кем ты по жизни будешь? — спросил дварф, — В Деревянном лабиринте тебя не видели, на Нижних этажах тоже. Торговлей тоже не занимаешься.       — К чему вопрос?       — Хочу узнать, чем можешь быть полезен Ривире. Слабаки сюда не приходят, но и ставить всех в оборону города против очередной волны монстров — впустую жизни тратить.       Я медленно кивнул на это. Искатели были теми ещё чудовищами. Далеко не все, конечно же. Лишь единицы достигали личного могущества, которое ставит их вровень с Высокими дьяволами. Сейчас, по всему Орарио таких не наберётся больше пяти десятков. Каждый из них равен мне, либо превосходит. Сильнейшие же и вовсе способны претендовать на право сразиться с Высшими и Внеранговыми дьяволами, вроде моего отца. Божественное Благословение было поразительной вещью. Единственным, что останавливало меня от его получения, было нежелание быть игрушкой Бога.       — Я целитель. Пока пациент жив, могу исцелить любую физическую травму.       — Покажешь? — дварф достал из-под барной стойки кривой кинжал.       — Почему нет?       Когда я уже протягивал руку к клинку, дварф резанул себя по предплечью. Неглубоко и чисто — кровь выступила совсем чуть-чуть. На безымянных пальцах моих рук вспыхнули огненные кольца. Прогорев, они оформились в золотые перстни с красным янтарём. Воздев ладони над раной, я активировал искуственный Святой механизм. С колец полился мягкий янтарный свет. Кровь дварфа воспламенилась, а рана моментально исцелилась подобно тому, как исцеляются мои собственные.       Когда-то мама отдала меня на опыты Губернатору падших, Азазелю. В результате этих исследований, он создал очередной искуственный Святой механизм, который передаёт мою регенерацию другим. Назван он был незамысловато: Закатное исцеление. В результате сделки, дом Фенекс получил артефакты, которые позволяли исцелять других без применения Слёз феникса — зелья, который дом производил на основе своих собственных слёз.       — Неслабо. Совсем неслабый Навык. Наследственный?       Я убрал руки:       — А это уже моё дело.       — Кхм. Да, прости что полез, — дварф быстренько поставил на стойку мой любимый коктейль, — За счёт заведения.       — Угу.       Благословение Богов даровало их последователям множество полезнейших благ. Так, оно в обязательном порядке пробуждало особые способности, которые существа получают по наследству. Даже если эти способности рецессивны и никогда не проявятся в существе естественным образом. Эти способности зовут Навыками.       — Я всё спросить хотел.       — Спрашивай, раз хотел, — хмыкнул дварф, — Ты на мой вопрос ответил. Мой черёд.       — Все здесь зовут тебя Хозяином или просто Барменом. Так вот… Как тебя зовут?       — Камиль я. А что до прозвищ… У старожилов не принято называть свои имена тем, кто не живёт в Ривире. Так проще. Потом поймёшь, хех, Лекарь.       Посидев в заведении Камиля, я вернулся к себе на свой холм и принялся тренироваться. Тренировки дьяволов сильно отличаются от тренировок иных существ. Демоническая сила отвечает на желания и низменные порывы своего хозяина. Чтобы развивать её, нужно познавать свои желания и предпочтения, а затем направлять волю на их реализацию. Если тренироваться через силу, без желания или просто сильной мотивации, такие тренировки будут совершенно не эффективны. И наоборот, сила правильно замотивированного дьявола растёт, как на дрожжах.       Я тренировал демоническую силу только тогда, когда для этого было настроение, и только те её аспекты, которые хотел. Те же птицы из огня или огненные перья были разработаны потому, что я всегда любил пернатых. Путешествуя, я невольно ассоциировал себя с перелётной птицей, которая улетает в другие, совершенно неизведанные страны и возвращается обратно после всех пережитых трудностей: с новым опытом, с новыми знаниями и сильнее чем была.       Сегодня целью тренировки было преобразование потоков пламени, которые окутывали крылья, в полноценный покров огненных перьев. Я тренировал этот приём очень долго, для начала научившись творить стабильную плазму и формировать из неё перья. Затем я раз за разом увеличивал количество перьев, которые могу поддерживать в стабильном состоянии. Так у меня появился приём Ковровой бомбардировки этими самыми перьями. Потом мне в голову ударило вдохновение, и перья стали полноценными птицами из огня. Даже вышло даровать им примитивный интеллект и прописать в сути конструктов нужные инстинкты-реакции через отражение собственной личности.       Пришло время вернуться к старому проекту.       Раскрыв нетопыриные крылья, я начал выращивать на их поверхности огненные перья. От спины к перепонкам, те начали обрастать пушистым покрывалом мелких кроющих перьев. Из-под них проклюнулись массивные, маховые перья. Прикусив щёку, я сделал пару шагов, пару раз присел, повёл руками… Перья развеялись потоками пламени.       Сев на выступающий камень, я позволил себе перевести дух. На восемнадцатом этаже Подземелье было несколько благожелательнее, чем во всех остальных местах. Во всяком случае, оно давило на меня только своим присутствием, не пытаясь убить атмосферой, рельефом или монстрами. А ещё, в Ривире я мог отдохнуть, восстановить свои силы. И всё же, часть сил постоянно уходила на то, чтобы поддерживать себя, само своё существование в этом месте. Чем ниже — тем больше. …Будто на освящённой земле одного из Богов.       Переведя дух, я расправил крылья и продолжил свою тренировку. Долгие годы моей целью были оперённые крылья — символ и цель моих странствий. И я от них не откажусь!