Билет в Высшую Лигу

      Гарри Поттер не был обычным студентом Хогвартса. Кто бы мог подумать, что такой тихий мальчик станет… хотя, он никогда и не был тихим.       В злосчастный октябрь 1981 года великий Темный Лорд Волдеморт посетил Годрикову Лощину в поисках дитя пророчества, сообщение о котором на блюде преподнёс молодой слуга Северус Снейп. Волдеморт не был глупым человеком, иначе не собрал вокруг себя сильнейшую по мощи темную группировку в Магической Британии. Нет, он был отнюдь не глупым.       Что толкнуло Лорда посетить очевидную ловушку? Расщепление души, многочисленные эксперименты на собственном теле, затянувшаяся гражданская война, истощающая силы. Том Реддл к 81 году не был тем, кем был ещё пару лет назад. Он полностью отдался темной стороне силы, то есть, магии. Но он по-прежнему оставался неглупым человеком, нет. Всё было подстроено особенным образом.       Волдеморт не мог не посетить семейство Поттеров, ибо всё тот же Снейп распустил слух среди Пожирателей сразу после озвучивания пророчества. «Надо было придушить мальчишку после аудиенции», — плевался Реддл, понимая, что теперь его Рыцари будут ждать от него налета на одно из двух подходящих семейств.       Гордыня Тома не позволила ему отклонить такой вызов, и он выбрал Поттеров только лишь потому, что они были сильнейшими, а Лорд Волдеморт не разменивался по мелочам. Это должно было стать триумфом, подавить волю Ордена Феникса и заткнуть Дамблдора его же белой бородой. И Темный Лорд решился.       Коттедж в Годриковой Лощине был огорожен невысоким забором. Осенние листья лежали на участке рассыпаясь и унося с собой последние отголоски лета. И вот он, победитель Смерти, Лорд Судеб стоит, облачившись в свою лучшую мантию, будто поглощающую свет вокруг себя, в предвкушении окончания войны своей абсолютной победой.       Так удачно попавшийся Питер Петтигрю, сдавший друзей стоило лишь замахнуться палочкой, Ночь Всех Святых, совершенно не ожидавшие нападения Поттеры — всё было идеально. Кроме одного неучтенного фактора — дитя пророчества. Волдеморту не хватило тех мгновений, что зеленый луч летел в обратную от ребенка сторону, чтобы проанализировать ситуацию. Даже гримасу нескрываемого превосходства не успел стереть как стал пеплом.       Том Реддл не был глупым, ему просто не повезло.       Не далее, как через 5 минут сайгаком прискакал Снейп понявший, что натворил, прорыдал над телом Лили Поттер ещё 5 минут и свалил в неизвестном направлении попутно плюнув на тело Джеймса и скривившись при виде малыша. Ещё через 10 минут появился Сириус Блэк прорыдавший над телами друзей добрых полчаса, пока отчаяние от потери не поутихло до достаточно уровня, чтобы услышать плач ребенка. Безумными глазами он взирал на всё что осталось от лучшего друга и его жены. Единственное что сейчас желал Блэк это мести.       Уже повернувшись спиной к малышу он собирался аппарировать как услышал позади себя совершенно детское «тятя». Обернувшись Сириус имел возможность лицезреть тянущуюся в его сторону маленькую ручку и жалобные, полные слёз зелёные глаза Лили, а также поднятые домиком брови на лице младенца-Джеймса.       Блэк сдался. Он не мог оставить своего крестника, только не после того, что произошло. Ни одна месть не стоит этой протянутой ладошки доверия.       Аккуратно взяв на руки маленького Гарри, Сириус сжал на пальце родовое кольцо Блэков и переместился на Гриммо 12, где прорыдал вместе с ребенком перед матерью всю оставшуюся ночь.       Несмотря на все попытки Дамблдора повлиять на ситуацию и убедить семейство Блэков в том, что магия крови требует нахождения Гарри рядом с ближайшими родственниками, коими выступали маглы, фамильное упрямство не уступило ни на шаг. Гарри остался на Гриммо 12, дабы быть воспитанным исконно чистокровной семьей.       Сирус посетил Министерство Магии, где под Веритасерумом подтвердил, что не являлся хранителем тайны Поттеров. После этого заявления в розыск объявили Питера Петтигрю, которого быстро нашли, используя данное Блэком описание анимагической формы преступника. Каким-то волшебным образом, он уже пересек половину страны в облике крысы, и находился неподалеку от Оттери-Сент-Кэчпоул.       Как магическому крестному, Сириусу было довольно просто оформить опекунство над младшим Поттером, и никакие палки в колеса от великого светлого волшебника не помешали ему стать вторым отцом национального героя.       Блэк, после смерти друзей, переосмыслил всю свою жизнь. Когда у тебя на руках ребенок ты просто обязан повзрослеть. Характер не изменить, однако бунтарство из жизни однозначно уходит. Именно поэтому воспитанием Гарри занималось всё немногочисленное тёмное семейство.       Пока Вальбурга вбивала в Гарри аристократичность и этикет, Сириус скорее действовал наоборот, уча Поттера мародерским фокусам, рассказывая истории из их школьной жизни. Издевательства, злые шутки, доходящие до травм, всё это подавалось ребенку как что-то вполне обыденное, а вера в собственную исключительность старательно оберегалась Блэком, ибо сын Джеймса Поттера, его лучшего друга, не может быть неособенным.       Гарри не закрывали от мира, он рос в лучах славы. Он держался в обществе так высокомерно, как даже Малфои не могли себе позволить в лучшие годы расцвета фамилии. Его манеры и внешний вид на публике были безупречны. Фирменные круглые очки, лохматая голова и шрам в виде молнии выставленный напоказ, всё это создавало образ героя. Однако со своими сверстниками он обращался как с мусором. Закономерно, у него не было друзей. Как можно принимать других людей, доверять им, когда они совершенно не ровня Гарри Поттеру.       Взрослые восхищались и любили мальчика. Сириус в нём души не чаял, а Вальбурга была горда результатом своего обучения. Ровесники и всё кто младше вели себя по-разному. Кто падал ниц и лебезил, дабы заслужить покровительство, а кто тихо ненавидел. Равнодушным Мальчик-Который-Выжил не оставлял никого.       После поступления в Хогвартс ситуация только усугубилась. Гарри был неприкосновенен. Покровительство древнейшей и благороднейшей семьи Блэков, директора, всех преподавателей, а также исключительные способности Поттера в магии никому не давали встать выше него.       Национальный герой не просто подшучивал над своими неприятелями, он их уничтожал. После унижений от него, разумеется, без свидетелей и улик, многие попросту не возвращались в школу, оставаясь на домашнем обучении. Раз перейдешь дорогу — и больше тебя никогда не оставят в покое. Гарри Поттера не учили прощать, его учили быть лучшим.       Барни Сэттл распускал слухи о том, что из-за парселтанга Поттер станет следующим Темным Лордом. Мальчика нашли подвешенным за факел абсолютно голым, рядом с надписью на стене выведенную красными чернилами, которая гласила «Наследники Темных Лордов любят сладких мальчиков с крошечными членами». Гарри так и не привлекли к ответственности, так как ничего не указывало на то, что это сделал именно он. Весь день он был на виду. Лишь особо внимательные смогли бы заметить блеснувшую золотую цепочку на шее знаменитого студента.       Дэвид Уоттерс рискнул сесть в любимое кресло Поттера в гостиной Гриффиндора, пока того не было поблизости. На следующее утро он вовсе не мог сидеть. По слухам, у него в прямой кишке оказалась огромная порция чесоточного порошка, смешанного с песком и водой. Уоттерс не мог естественным путем избавиться от напасти, так как песок с водой затвердели, а чесоточный порошок раздражал и разъедал кишку, что постоянно приводило в движение. Мадам Помфри только разводила руками, настаивая на госпитализации в Мунго. Оттуда студент в стены замка уже не вернулся.       Поттера боялись. Его никто не уважал, но каждый избегал перейти дорогу. Собрав свиту из самых отмороженных шутников школы в виде двух Уизли, он держал в напряжении всех студентов, за исключением, может пары человек, в том числе Гермионы Грейнджер, которую не трогал. Она была единственным человеком, которого Гарри признавал, как равного, но Золотой мальчик не знал, что такое дружба, поэтому между ними сохранялся военный нейтралитет с изредка пролетающими малозначительными выпадами. Всех всё устраивало.       Вот и 10 октября 1994 года, сидя в Большом Зале рядом с двумя рыжими балагурами Поттер внимательно наблюдал за директором. Гарри был одним из тех, кто видел дальше какого-то там чизкейка. На Гриммо подавались лучшие блюда от лучших поваров мира, и чизкейк домовиков мягко говоря не впечатлял.       После «бегства» Дамблдора и Грейнджер, внимательный студент не последовал за ними. Он направился к кабинету директора, в излюбленную нишу для подслушивания планов директора. Что-то особенно важного он там никогда не слышал, но общие впечатления о ситуации составить запросто мог.       Пройдя по каменным коридорам замка, он остановился около горгульи и посмотрел на неё снисходительно высокомерным взглядом. Без лишних слов и паролей каменный страж отъехал в сторону. Будучи однажды облитая кислотой, статуя не рискнула более перечить странному очкастому парню.       Заняв удобную позицию прямо около двери, в небольшом углублении в стене, Поттер надел отцовскую мантию и сел на трансфигурированный стул, приготовясь к ожиданию новостей от белобородого интригана.       Будто он не знал, что тролль, философский камень и василиск были от директора. Гарри не пытался понять, чего Дамблдор пытался добиться. Гарри просто сообщал обо всём крёстному и тот, совместной кавалерией с Вальбургой вытрясли из директора всё желание создавать из мальчика своего героя. Хоть испытания и не составляли особого труда для прекрасно обученного парня, но это надоедало. Поттеру не нравилось, когда ему надоедали.       Наконец, послышался скрежет камня о камень и движение винтовой лестницы. Мимо Мальчика-Который-Выжил прошествовал крайне задумчивый директор, тряся своими неизменными колокольчиками.       …— Кого. Ты. Хотел. Призвать. Отвечай!..       …— Ритуал провалился, тот, кого я хотел призвать не пришёл на зов…       Слушая этот, несомненно, красноречивый диалог Поттер сделал для себя несколько выводов. Во-первых, у Дамблдора есть брат с любовью к рогатым. Во-вторых, он послал Фламеля, своего друга и учителя куда подальше, что означает крайнюю степень секретности происходящего. И наконец в-третьих, был некий ритуал призыва, который не удался, однако не удался ли?       Увидев взбешенного великого алхимика, который промчался мимо подслушивающего подростка, Гарри понял, что больше ничего нового не услышит и последовал за Фламелем, минуя уже закрывающуюся горгулью.       Повернув за угол, он остался один в коридоре, что позволило снять мантию невидимку и спокойным шагом проследовать в гостиную львиного факультета. За окном уже стоял глубокий вечер, скоро начнется обход, и Поттер не хотел нарваться на Снейпа, который только и ждал пока мальчишка оступится.       — Ты слышала, что в медпункт привел какого-то красавчика лет 15 сам директор! Хоть бы одним глазком на него взглянуть, а то Мари видела их лишь пару секунд. Она сказала, что он был в магловской одежде! — вздыхала девушка в мантии с синей окантовкой. Гарри остановился около стены, сразу за которой раздавались голоса.       — Мерлин, наконец то кто-то новенький среди наших горилл. Я недавно отшила Баджера и теперь он таскается за мной, пытаясь добиться… Какое ничтожество. Интересно у этого красавчика уже есть кто-то? Хотя, мне это не помешает, — поправляя прическу надменно улыбалась собеседница рейвенкловки.       — Только после меня, подруга. А может, попробуем втроем? — по общий заливистый смех, пара девушек повернула в следующий коридор, оставляя Поттера в чисто подростковых фантазиях. Гормоны уже бушевали и даже не обделённый женским вниманием Гарри подвисал в таких ситуациях.       Помотав головой, он направился в сторону медпункта, попутно накидывая мантию отца, дабы избежать встречи с ужасом подземелий, чье дежурство как раз выпадало на эту ночь.       Звезды мерцали сквозь окна замка. Безлунная ночь только подчеркивала красоту небесных космических тел. В такой романтической атмосфере глубокой ночи Поттер и подошел к дверям больничного крыла. Подумав, что смысла Снейпу здесь патрулировать нет, да и в такой темноте его никто не заметит, он скинул мантию и дернул ручку открывая дверь на себя.       В этот момент на него вылетел парень, которого невозможно было толком рассмотреть из-за отсутствия достаточного освещения. Гарри был абсолютно не тактильным человеком, и ненавидел, когда к нему прикасались, поэтому крайне остро реагировал на любое вторжение в личное пространство.       Вот и сейчас из него вырвалось привычно надменное:       — Куда лезешь, маглокровное быдло? — выплюнул Поттер, отпрыгивая в сторону как от огня.       Последнее, что запомнил Гарри это летящий кулак прямо ему в лицо.