Последствия не обратимы

Наши дни. -Если вы меня слышите, значит, вы один из немногих, который выжил после катастрофы и остался в здравом уме. Существует место, где вы можете почувствовать себя в безопасности. Мы скрыты от посторонних глаз, у нас достаточно продовольствий и мы сможем предоставить вам убежище. Двигайтесь в направление северо-востока от Бруклина, или северо-запада от Москвы. Около Гренландии, на Фарерских островах находится люди, которые доставят вас в безопасное место. Повторяю. Если вы меня слышите, значит, вы один из немногих, который выжил после катастрофы и остался в здравом уме. Существует место, где вы можете почувствовать себя в безопасности. Мы скрыты от посторонних глаз, у нас достаточно продовольствий и мы сможем предоставить вам убежище. Двигайтесь в направление северо-востока от Бруклина, или северо-запада от Москвы. Около Гренландии, на Фарерских островах находится люди, которые доставят вас в безопасное место. Надежда на спасение еще есть. Одним годом ранее. -Мам, ты скоро? Все ждут только тебя! -Луна, одну минутку, - крикнула мама из кухни. Мама всегда знала, что я не люблю, когда меня называют полным именем и все равно использовала его. Навряд ли она делала это на зло, просто от большой любви и к тому же это имя ее очень нравилось. Ну а для всех остальных я была – Лу. Шестнадцати летним подростком с очень сложным характером, но только не для мамы. -Ма-ма, - протянул Айзек, в том время пока папа раскладывал приборы на столе. Братишке очень не терпелось задуть свечи на торте, в его третий день рождения. Этот день мне врезался в память на всю жизнь, ведь я его провела последний день с семьей. С того дня много поменялось. Погода в воскресенье выдалось как, обычно жаркой. Весь день я помогала маме готовить праздничный стол. Папа в это время смотрел новости. Передавали об активном выбросе какого-то излучения. Я не обратила на это внимания, думая о том, что могли бы сочинить что-нибудь получше. Ведущая новостей уверяла, что жителям стоит насторожиться и уменьшить время пребывание на улице. Всерьёз уже никто не принимали эту информацию, так как об этом говорили всю неделю, но так не чего и не случилось. Мы продолжали жить в том же ритме, и воскресение было таким же. К вечеру стол был уставлен под завязку всеми возможными вкусностями. Пока мы все ждали маму, заканчивающая последние приготовления, солнце стало клониться к закату, становясь красивым, ярко, жёлто-красного оттенок. Буквально через минуты две из дома показалась мама с последним блюдом. Все сели за стол на террасе, так что она поставила тарелку и присоединилась ко всем. Застолье выдалось весёлым, всё внимание было приковано к брату. Мы пели, танцевали, смеялись. Вечер сменялся ночью и вот подошло время торта. Мама торжественно поднесла поближе его к Айзеку, чтобы он задул уже горевшие свечи. Огоньки освещали лицо брата. Как же его радовала такая простая мелочь. Эта симпатичная мордашка отражала одновременно и восторг, и ответственность за момент. Счастью не было предела. Праздник заканчивался. Все были в восторге от проведённого в кругу семьи вечера. Постепенно стол опустел, мама расставила посуду в шкаф, а брата уложила спать. Как и полагалась, вечер закончился, но впечатления остались и мне захотелось ненадолго побыть одной, отпустить всю суету и поразмышлять. Взяв свитер и предупредив родителей я отправилась на «своё особое место». Это был большой камень под плакучей ивой. Располагавшийся в трех метрах от дома, так что родители не беспокоились обо мне. Наше жильё находилось на окраине холма, так что с камня открывался вид на весь город. Я любила приходить туда под покровом ночи и смотреть на огни ночного поселения, они так завораживали и манили. Я до сих пор виню себя за происшедшее. Всё произошло так стремительно. Ночное небо озарила ослепительно яркая звезда. Она быстро увеличилась в размерах. Я запаниковала. Бросившись бежать обратно к дому, в поле зрения попались родители. Они тоже были не на шутку встревожены. Отец стремительным шагам приближался ко мне. -Айзек, - завопила мама и бросилась в спальню брата. -Быстро в дом,- взяв меня за локоть, повёл папа. Свет стал настолько невыносимо ярок, что мы просто не добежали до лачуги. Отец накрыл меня собой. Последнее, что я помню, это боль, как будто тело пронзило тысячи, нет даже миллиарды раскалённых до предела игл. Крик мамы из дома и последние слова папы, - «Мы вас любим». Наступила темнота.