Противоположности притягиваются

— Пиздец, товарищи, — Ира вошла в комнату, с размаху бросив сумку на пол. Парни, мирно завтракающие на кухне, удивлённо переглянулись. — Чё случилось? — спросил Шаст, жуя яичницу. — Я шла к вам, никого не трогала, и тут меня перехватил один из преподов и повёл в деканат. Оказалось, что он видел драку. Теперь нас всех ждут в кабинете в час дня, — Ира недовольно поджала губы. — Мда, а я говорил, зря ты полез к нему, — сказал Арс, помешивая кофе. — Ну да, ахуенно ты вовремя сказал, когда я уже здесь лежал, — Антон эмоционально махнул руками, напугав ворона, сидевшего на ручке чайника. — А это откуда? — удивлённо спросила Ира, заметив птицу. — Это арсеньевский фамильяр. А у меня розовый котик, — похвастался Шаст и махнул в сторону дивана, где как раз спал кот. — Прикольно, надо будет тоже узнать какой у меня, — Ира улыбнулась и села рядом с котейкой, поглаживая мягкую шерсть. — И тем не менее, что мы будем делать с дракой? — напомнил Арс, разрушая воцарившуюся идиллию. — Можно попробовать откосить, Артём же спровоцировал Антона, — задумалась Ира. — А вы в качестве свидетелей, — продолжил мысль Шаст. — Только одна проблема, мы ж его оставили там на улице, а если б он отъехал? — Арс сложил посуду в раковину и, пересев к Ире, щёлкнул пальцами. Тарелка взлетела и начала намыливаться. — Ну не отъехал же. К тому же не так уж и сильно я его избил, — Шастун втихаря подложил свою чашку к посуде Арсения, всё равно помоет. — План сомнительный, но может сработать, — Арс пожал плечами. Кот, разбуженный шумом и гостями, поднялся, мягко спрыгнул с дивана и принялся гулять по комнате. Ворон, усевшись ему на спину, катался на нём как на лошадке. — Смотрите, милота, — улыбнувшись, Арсений показал пальцем на животных. — Ага, как классно! — восторженный Антон вытащил из кармана чёрного худи телефон и сделал пару фоток. Ира тут же наклонилась к нему, чтобы посмотреть, что получилось.       Остаток свободного времени они провели втроём. Решив не терять время зря, они готовились к другим предметам сессии, хотя Антон и пытался сопротивляться, объясняя ребятам, что если его сегодня отчислят, то экзамены сдавать не придётся. — Да с чего ты взял, что тебя отчислят, — серьёзно сказал Арсений. — Не боись, Шастунец, мы тебя не бросим, хер ты уйдёшь отсюда. — Ира ободряюще похлопала Антона по плечу. Антон вздохнул, затянулся, заполняя лёгкие паром со вкусом яблока, и вчитался в арсеньевские конспекты.

***

— Три шага до смерти, — сказал Шастун, дёргая верёвочки худи. Ребята стояли у самых дверей ректората, до назначенного времени оставалось три минуты. Антон, пытаясь успокоить нервы, окончательно разрядил и без того садившуюся одноразку и теперь нервно ходил туда сюда по коридору. — Успокойся, всё будет хорошо, — Арс взял Шаста за предплечья, останавливая. Его голос звучал ласково, спокойно и уверенно, но Антону это не особо помогло. — Тебе легко говорить, не твоя судьба решится через минуту! — грубее чем хотел, сказал Антон и тут же извинился. — Прости, я психую и злюсь, — склонив голову, Шаст упёрся лбом в плечо Арсения. Попов мягко поглаживал парня по спине, успокаивая. — Хочешь, сделаю тебе маленький приятный сюрприз, когда вернёмся в комнату? — в самый последний момент заговорщицки шепнул Арс на ухо Антону. Открылась дверь в ректорат. Шаст лишь успел коротко кивнуть, и вся компания вошла в кабинет. Просторная комната со светлыми стенами и линолеумом им в тон была заставлена мебелью: по середине комнаты стоял большой, массивный письменный стол из тёмного дерева, на нём хаотичной кучей лежали всякие бумажки. За столом было окно, зашторенное тяжёлыми, плотными бордовыми шторами. Справа от двери был книжный шкаф в цвет стола со стеклянными дверцами, а перед столом стояли три кожаных коричневых кресла, занимая почти всё свободное пространство. — Так, Шастун, Попов и Кузнецова, верно? — спросил крупный тучный мужчина с бритым лицом в чёрном классическом костюме. На носу у него были прямоугольные очки, а свет ламп отражался от лысины. В дурной голове Шаста пронеслась мысль о том, что ректор, если застегнуть верхнюю пуговицу его рубашки, будет похож на игрушку антистресс, которую нехуёво так сдавили в области шеи. Антон, мысленно улыбнулся. К слову, он совершенно не помнил имени этого человека, благо на столе была табличка: «Игорь Фёдорович Гончаров». Вот и познакомились.  — Мне тут давеча сказал один из наших преподавателей, что вы, Антон, избили человека. Это так? — мужчина поправил очки и наклонился чуть ближе к Шастуну, видимо пытаясь задавить массой авторитета. — Возможно частично, — Антон, почувствовал себя игроком в Акинатора. — Что это значит, проясните, — Игорь Фёдорович взял ручку и несколько раз щёлкнул ей. Писать он не собирался, так так бумаги перед ним не было, видимо взял чисто побесить. Антон пересказал ему всю историю, а ребята, до этого молча сидевшие рядом, дополнили её подробностями. — То есть он вас спровоцировал, — подытожил мужчина, щёлкая ручкой. — Так и было, у меня даже свидетели есть, они подтвердят, — сказал Шаст, намекая на Иру и Арсения, те активно закивали головами. — По уставу мне следовало бы вас отчислить, Шастун, — мужчина шмыгнул носом. У Антона внутри всё захолодело, он нервно сжал ладони в кулаки и бросил быстрый взволнованный взгляд на друзей. Сейчас он мог потерять то, ради чего пахал как проклятый последние два года. — Помилуйте пожалуйста, этого больше не повториться, клянусь, я всю сессию на пятёрки сдам, я всё, что хотите, сделаю, только не отчисляйте пожалуйста. Я не могу потерять это место, — протараторил Антон, к концу фразы совсем затихая и печально опустив голову. Ребята тут же подключились, рассказывая, какой Антон замечательный, и что его точно не нужно выгонять. Через пару минут раздумий ректор заговорил. — Ну ладно, не должен я этого делать, но пожалею тебя. Ты вроде хороший парень, за честь подруги заступился. Пока не буду отчислять, до первого проступка. Но сессию закроешь идеально и отрабатывать будешь, хоть пользу университету принесёшь, у нас в спортивном зале стены не крашены, вот ты и займёшься, завтра после пар загляни ко мне, — ректор усмехнулся, но тут же посерьёзнел, — и главное, никому ни слова, ни единой душе, — обратившись уже ко всем, добавил Игорь Фёдорович. Антон аж засветился от этих слов. Боковым зрением заметив, что ребята тоже повеселели. — Разумеется. — Конечно. — Само собой, — хором сказала вся тройка. — Идите уже, оболтусы, и не попадайтесь больше, особенно ты, Шастун, — с напускной строгостью сказал ректор, махнув в сторону двери. — Спасибо вам огромное, вы коньяк какой пьёте? — весело спросил Антон уже в дверях, обернувшись к Игорю Фёдоровичу. — Лотрек гранд шампань и мы в расчёте, — улыбнулся ректор. «Хорошим мужиком оказался», — пронеслось в кудрявой Шастуновской голове.

***

— Десять тысяч ёб твою мать, — Антон загуглил название коньяка и впал в культурный шок. — Я что миллионер? — спросил он у ворона, сидящего на подлокотнике дивана. — Это ещё дёшево, — ответил Арс, выходя из душа. На его бёдрах было намотано полотенце, а красная футболка слегка намокла, пропитавшись водой с тела и волос. Антон лишь тяжко вздохнул: Придётся где-то доставать деньги, либо тратить всё, что есть сейчас, и жить месяц на шее Попова. — Ты мне, кстати, какой-то сюрприз сделать обещал, — вдруг вспомнил Шастун. — Решил, что могу и хочу сделать тебе массаж. В качестве маленького успокоения твоих пострадавших нервов. Ты раньше вроде не против был, — Арс прошёл мимо Антона в спальню. — Конечно я не против, давай, — активизировался Шаст. Через несколько минут диван уже был разложен для большего удобства, Арсений, одетый в домашнюю одежду, крутил в руках бутылочку с маслом, а Антон, предвкушая удовольствие и расслабление, лежал рядом. — Снимай футболку, — Арсений с щелчком открыл крышку, вылил немного масла себе на ладонь и принялся растирать его, согревая. Антон быстро избавился от футболки, кинув её куда-то на пол. Кот, не оценив этого жеста, спрыгнул с дивана, взял рукав футболки в зубы и утащил её в спальню. Ворон, увидев, что кота нет, быстро занял нагретое им место и спрятал голову под крыло. Вернувшийся через минуту пушистик недовольно мяукнул, ткнул ворона лапой и, не получив никакого ответа, устроился рядом с птицей на холодную часть дивана. К слову, за ночь чуда не случилось, и в общаге всё ещё не включили отопление, поэтому ребята продолжали эксплуатировать обогреватель. Сейчас он стоял недалеко от дивана, согревая всех жителей комнаты. Антон лёг на живот и устроился поудобнее. Арсений оседлал его бёдра и провёл ладонями по спине, перенося масло на кожу. Мягкими надавливающими движениями он проходился по всей спине, разминая каждую мышцу. Шаст под ним плавился и таял от ощущений. Тёплые, родные руки так приятно и правильно касающиеся кожи вызывали волны мурашек. В груди разливалась, как сладкая патока, нежность. Арсений иногда тихонько кряхтел, особенно сильно надавливая на точки. Ощущение времени куда-то потерялось, кажется, что прошло пять минут, а, может, пятнадцать, а, может, полчаса. — Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы… — к концу массажа Арс решил немножко подурачиться и начал делать известные с детства движения. Антон под ним глухо засмеялся, уткнувшись лицом в обивку и слушая старый стишок. — Пришёл дворник, всё подмёл, — продолжал Попов, теперь поглаживая Антона по спине. — Поставил стол, стул и начал писать письмо: «дорогие жена и дочка — вжик, точка», — на последнем слове Арсений несильно ткнул Антона в бок. — Арс! — дёрнулся Шаст, в голосе слышалась улыбка. — Высылаю вам чулочки — вжик, точка, — и снова Арс ткнул Шастуна. — Ну всё, хватит — фыркнув попросил Антон, когда его ткнули в третий раз. Арсений сжалился и слез с него, садясь рядом. — Ты боишься щекотки, оказывается, как мило, — Арс сходил за одеялом и укутал сидящего Шастуна, превратив его в большую шаурму. — Ну есть немного, — слегка опустив взгляд, ответил Антон. — Ути, засмущался, — Арсений просунул руку между слоями ткани и пробежался пальцами по голому боку Шастуна, щекоча. — Отстань, — уходя от касания и хватая Попова за запястье, Антон, улыбаясь, вытащил его руку из одеяла. Арс усмехнулся и повалил Шастуна на диван, снова усаживаясь сверху. — Я нашёл очаровательный способ мести, — Арсений упёрся руками в голую грудь Антона. Одеяло размоталось, открывая кожу прохладе комнаты. — Теперь, за каждый пошлый намёк с твоей стороны я буду тебя щекотать, — и в подтверждение своим словам он тут же прошёлся пальцами по рёбрам Шастуна. Антон резко втянул живот и накрыл руки Арсения своими, не давая ему продолжить. — Я понял, больше не буду, — Антон, всё ещё удерживая чужие кисти одной рукой, другую руку переместил на бедро Арса и, подтянувшись, сел. Их лица оказались ровно напротив друг друга. — Позволь сказать это последний раз, — сказал Антон, и Арсений почувствовал его дыхание на своих губах, настолько они были близко. — Ты слишком хорошо смотришься на мне верхом, — Антон отпустил руки Попова и положил вторую ладонь на его бёдра, тут же слегка сжимая их сквозь ткань домашних серых штанов. — Козёл, — негромко ответил Арс, вновь начав его щекотать. Антон выгнулся и с хохотом повалился на диван. — Всё, всё, брейк, — Шаст поднял руки в сдающемся жесте. — Ты неисправим, — усмехнулся Арс, ложась рядом с другом. — К слову, я всё ещё считаю, что нам нужно поговорить, — повернув голову, он встретился с зелёными глазами напротив. — Мы обязательно поговорим, но чуть позже. И вообще, мне надо к сессии готовиться, ты слышал, что сказал ректор, — Антон поднялся и ушёл в спальню, придерживая одеяло. Арсений вздохнул и пошёл за ним, ему тоже нужно готовиться.       Антон не понимал, почему боится поговорить с Арсением. Скорее всего всё взаимно, ведь не даром происходит всё это «дружеское» общение между ними. Но всё равно непонятный страх таился где-то в душе. «А вдруг я сам себе всё это надумал, а вдруг Арсу вообще всё равно. Да быть такого не может. Или может. Хрен его разберёшь. А если я сам не готов к отношениям и пытаюсь найти в нас проблему, по которой мы не можем быть вместе. Да ну хрень какая-то. Или не хрень. Всё, стоп, я запутался», — Антон тряхнул головой, второй раз перечитывая предложение в тетради. «Нужно отогнать эти мысли и сосредоточиться на учёбе. Вот сдам сессию, и там разберёмся, а пока пусть всё будет, как есть», — подумал Шаст и, склонившись над столом, углубился в чтение. В голове Арса роились похожие мысли: «Может, это со мной что-то не так, и я его не привлекаю. Хотя вроде всё нормально, он же не просто так пристаёт. Вообще блин, не поймёшь его. Вроде с виду такой простой, а копнёшь глубже и потонешь. И всё равно нравится он мне почему-то. Хотя почему «почему-то»? Вполне понятно почему: он красивый, милый, добрый, заботливый, весёлый, хоть и вредный и бесит иногда. Ладно, не буду торопить его, захочет — сам скажет». Арс, лёжа на кровати, вернулся к чтению.

***

— Опять с яблоком, тебе не надоело? — выдохнув, возмущённо спросила Ира. Антон утром купил себе новую одноразку, которую тут же утащила Кузнецова, не успел он перешагнуть порог университета. На улице уже вовсю кружила белая морозная зима. Под ногами хрустел снег, щёки розовели от холода, а деревья по утрам покрывались серебристым инеем. Советское серое здание общежития тихо смотрело на мир сквозь снегопад своими тёмными окнами, в которых ещё полчаса назад горел свет. Декабрь близился к середине и уже понемногу появлялось новогоднее настроение. Ребята стояли на улице, не спеша заходить в университет, и наслаждались погодой. — Неа, мне нравится, — Шаст затянулся прямо из рук девушки, придерживая её за запястье. — Подарю тебе на новый год презервативы со вкусом яблока, — усмехнулась Кузнецова. — Отлично, жаль не пригодятся. Единственное, что меня ебёт — это учёба, — Антон выдохнул облачко пара. До начала пар оставалось минут двадцать. Арсений где-то потерялся и Шастун, встретившись с Ирой, пошёл на учёбу с ней. — А Попов? Мне казалось, вы вместе. Или не даёт? — подколола Кузнецова, затягиваясь. — С ним сложно всё, там вообще лучше не лезть. Но мы не вместе, — отмахнувшись, ответил Шаст. — Дерзай, а то проебёшь своё счастье, — Ира подставила лицо под снегопад и прикрыла глаза. Снежинки мягко опускались и, касаясь горячей кожи, таяли, превращаясь в капельки воды. — Надо его на свидание пригласить, в кафешку сходим, погуляем, — задумчиво протянул Антон, вновь выдыхая пар, оседающий в лёгких приятной тяжестью. — Пригласи, может хоть так у вас всё с мёртвой точки сдвинется, — согласилась Ира и поёжилась. — Давай зайдём, а то холодно уже.