Так сказал Император

Хантер идет по темным коридорам замка в сторону тронного зала. Он минует охранников, не попадаясь им на глаза. Это сделать довольно легко оттого, что практически все спят на своих постах в ночное время. Хантер заворачивает за угол, и вот — коридор, ведущий к огромной двери. От одной лишь мысли, зачем он туда идет, его ноги уже подкашиваются. Но он не смеет перечить. Потому что так сказал его Император. Хантер сглатывает вязкую слюну, подходит к двери и, не стучась, заглядывает внутрь. Белос стоит спиной к нему и, кажется, смотрит на гигантское сердце, что всегда напоминает о себе тихим стуком. — Хантер? — спрашивает он спокойным голосом, не оборачиваясь. Мальчик тихо прикрывает дверь, заходя внутрь. Его собственное сердце уже бешено стучит, но он не подает виду. — Император Белос… — здоровается он. — Подойди, — приказывает Император, все еще не оборачиваясь. Хантер послушно выполняет сказанное ему, направляясь к дяде. Он сохраняет спокойное выражение лица, но с каждой затяжной секундой маска дает легкую трещину. — Знаешь, почему именно ночь? — спрашивает внезапно Белос. Вопрос застает Хантера врасплох. — Э-э… Это время свободное от работы? — предполагает парень. — Ночи тихие, спокойные, темные… Это идеальное время, чтобы совершить что-то, чего не должен знать никто, — Белос делает акцент на последнем слове и оборачивается. Хантер напрягается, видя дядю в маске, даже несмотря на то, что он уже увидел рога. Ему не нравится, когда все происходит так. Ему неприятно. Но кто он такой, чтобы перечить? Белос протягивает руку, и Хантер сжимается. Тяжелая ладонь опускается мальчику на голову и нежно гладит. Подросток инстинктивно прижимается ближе. Он хочет больше ласки со стороны дяди, и это такие редкие моменты, что он готов терпеть и делать все, лишь бы их было больше. — Ты умный мальчик, Хантер, — говорит Белос, убирая руку с головы племянника, а тот незаметно тянется за ней. — И знаешь, что делать. Хантер до последнего желал, чтобы все просто остановилось, замерло, но время неумолимо. Скоро всегда наступает. Белос расслабленно садится на свой трон и неотрывно следит за Хантером. Мальчик опускает взгляд, а его руки тянутся к плащу. Ткань падает на пол. После этого пальцы начинают трястись. Как и каждый раз, когда он приходит сюда по приказу Белоса. Последняя пуговица жилета расстегнута, рубашка следом тут же снята, обувь тоже уже в стороне, ноги стоят на холодном полу, остаются лишь брюки. Хантер сглатывает. Как и всегда, когда его дядя так пронзительно смотрит на него. Хантер дрожит, снимая последнюю свою защиту, оставаясь лишь в боксерах, хотя и они в скором времени должны быть убраны. Он чувствует, как жар постепенно поднимается к его лицу. Белос протягивает руку, подзывая этим к себе мальчика, и тот покорно подается вперед. Холодный материал перчатки касается его голой спины, притягивая ближе. — Послушный… — с оттенком похвалы выдыхает Белос, и Хантер уже слышит в его голосе накапливающееся возбуждение. Император кладет вторую руку на зад Хантера, слегка сминая сквозь ткань. Подросток жмурится, дрожит, и принимает все, что с ним делают, как хороший мальчик. Белос поглаживает бок Хантера, постепенно опуская руку на бедро. Парень сдерживает тяжелое дыхание, заставляя себя думать, что все нормально. Скоро все пройдет. Ведь скоро всегда наступает? Белос легонько касается резинки трусов и тянет вниз. Хантер не смог удержать вырвавшийся вздох. Боксеры падают на пол. Император гладит живот Хантера, поднимаясь выше. Второй рукой он сильнее сжимает ягодицу мальчика, наслаждаясь ее мягкостью, и мнет, то оттягивая в сторону, то прижимая ко второй. Упивается им. Хантер слышит это по звукам, исходящим от дяди. И Хантер видит это по его брюкам. Белос резко подхватывает племянника и сажает на свои ноги. Зад Хантера непозволительно широко раскрыт. Парень тихо всхлипывает, уже зная, что будет дальше. Император берет запястье Хантера и подносит к ширинке. Ладонью подросток чувствует, как член дяди дергается от прикосновения. Мальчик сглатывает и подносит вторую руку, чтобы расстегнуть ширинку. Хантер дрожит, опуская трусы дяди. Как и всегда, когда видит большой и напряженный член, усеянный синими венами под кожей. Хантер снова сглатывает, хотя во рту сухо. Он берет орган в руки и начинает водить руками вверх-вниз, заставляя член стать еще больше и жестче. Его дыхание сбивается, а сердце стучит в ушах. И он даже не знает, его ли это сердце или то, которое позади трона. — Старайся, Хантер, — слышит он сверху немного грубый голос. Хантер дергается и пытается вспомнить, что ему говорил дядя в первые дни. Он касается скользкой головки, надавливая на щель, а второй сильнее сжимает и водит по стволу. Он слышит одобрительный стон и продолжает в том же духе. Хантер потеет, его ноги напряжены, и от холода его тело начинает трясти сильнее, хотя он старается этого не показывать. Член дяди наконец полностью покрывается слизью благодаря его рукам, отчего движения становятся быстрее. — Достаточно. Белос останавливает руки Хантера легким касанием. Подросток не хочет переходить на следующий этап, но прекрасно знает, что этого не избежать. Как и тогда, когда он умолял его этого не делать. Он привстает, напрягая ноги, и подвигается ближе. Хоть теперь его голова выше головы Императора, дядя всегда смотрит на него сверху вниз. В темной прорези для глаз он внезапно замечает голубую радужку. Хантер тут же отводит взгляд и немного прищуривается. Ему все еще страшно. Но он этого не признает. Белос кладет свою руку на бедро мальчика и произносит: — О чем ты задумался, Хантер? — он улыбается, но мальчик этого не видит. — У нас нет всей ночи. — Н-ни о чем… Простите… Хантер сильнее прищуривается и настраивается на свое задание. Да, верно. Это просто очередное задание, которое он должен выполнить на все сто, чтобы Император гордился им. Чтобы он был полезен. Подросток начинает опускаться и чувствует задом скользкую головку. Он прикусывает губу изнутри и зажмуривается. Просто нужно перетерпеть. Его рука находит член дяди и подставляет под зад, пока сам он боязливо прижимается к нему и немного растирает предэякулят по колечку мышц. Его ягодицы ненамеренно сжимаются. Он помнит, что значит входить насухую. Из Хантера вырывается искаженный вздох, когда в его голове вспыхивают воспоминания. Но он тут же засовывает их куда подальше. Парень возобновляет свои движения, когда вторая рука дяди ложится ему на бедро. Он боится, что Белос сердится за его медлительность, и все же взгляд не поднимает. Он тянется назад, нащупывая проход, и просовывает палец. Он не смог сделать этого раньше, — ему было слишком стыдно, — но он должен сделать это хотя бы сейчас. Он помнит, что такое входить без растяжки. Хантер сглатывает, заставляя себя засунуть еще один палец, и с усилием раздвигает их. Его стенки абсолютно не расслабляются, а парень продолжает себя насиловать. Потому что нужно быстрее. Нельзя заставлять Императора ждать. Хантер борется с собой еще несколько секунд, пока руки на бедрах не поднимаются выше, обхватывая и разводя ягодицы в стороны. — Так проще? Хантер резко поднимает голову, встречаясь взглядом с дядей. Радужка глаза все еще горит голубым. — Д… Да… — едва ли не шепотом произносит Хантер и снова опускает голову, хотя еще даже не проверил это. Однако из-за сильно разведенных ягодиц его анус легче впускает в себя пальцы. Мальчик добавляет третий палец, чувствует жжение и тихо шипит. Белос сильнее сжимает ягодицы племянника, и Хантер уже знает, что там останутся синяки. Император нетерпеливо трется о руку племянника, вымазывая ее. Хантер беспрекословно убирает пальцы, хотя еще не до конца уверен, сможет ли пропустить в себя дядю. Он набирает побольше воздуха в груди и опускается на член. На мгновение парень слишком громко выдыхает, тут же затыкая себя ладонью. Внутрь вошла лишь половина головки. Хантер кусает губу и опирается дрожащими руками о плечи дяди, надеясь, что это не посчитается за своеволие. Он чувствует, как сердце бьется сильнее, лицо горит, а внизу жалит. И это еще не все. Белос начинает сам опускать Хантера, впиваясь металлическими пластинками перчаток в нежную кожу ягодиц, и мальчик тихо скулит, поддаваясь. Когда головка полностью входит в него с хлюпающим звуком, подросток слегка подскакивает, неосознанно сжимая плечи Императора, который не прекращает давления. С каждым сантиметром, погруженным в него, Хантер начинает приглушенно скулить и хныкать, а его зад все больше сжимается на широком члене дяди. Куски воспоминаний заполняют его голову, наводя на него легкую панику. Хантер набирает в легкие побольше воздуха и задерживает дыхание. Он надеется постепенно перетерпеть жжение от проникновения и не позволить своим голосовым связкам выкрикнуть. Он не ожидал резкого толчка. Воздух вырывается из легких болезненным воем, когда его бедра вплотную прижимаются к бедрам дяди, а холодные зубчики ширинки впиваются в его кожу. Хантер пытается заткнуться, рвано вдыхая и выдыхая. Его живот напрягается, сдавливая член дяди внутри него еще больше, из-за чего виден бугор. Хантер не смотрит вниз, но знает это и чувствует. Чувствует, как он выпирает. А Хантер упорно не смотрит вниз, словно если он не видит, то этого на самом деле и нет. Хантеру приходится вернутся в реальность, когда Император поднимает его за талию и снова резко опускает. Подросток кусает щеки у губы изнутри, чтобы не проронить ни звука. Он подключает нос, чтобы дышать ровно и размеренно, без всякого ни к чему не нужного скулежа, и старается расслабиться. Император снова поднимает его тело и продолжает уже спокойно опускать и поднимать мальчика, смакуя трение о тесные внутренние органы. Его большие пальцы сдавливают кожу живота по бокам от бугра, выпячивая тот еще больше. Подросток сжимает белый плащ дяди, настраивается на темп, заданный Императором, старается двигаться самостоятельно, отчего напрягает все мышцы, и дышит сквозь зубы. Из-за щели между ними каждый раз вырывается свист, когда Хантер выдыхает слишком сильно. Как бы ни хотел Хантер молчать, движения и боль от растяжения заставляют его издавать неприятные для него звуки. Он хочет заткнуть уши. Он не хочет слышать себя. Он не хочет слышать вообще ничего. Ни себя, ни стук сердца, ни хлюпанья внизу, ни даже дыхание дяди напротив, наслаждающегося его телом. Даже его стоны поощрения, стоны, означающие, что он доставляет неземное удовольствие своему Императору. Он не хочет ничего слышать. Но эти звуки продолжают заполнять пустое пространство, раздаются эхом от высоких стен и потолка. Звуки шлепков тела о тело, влажного трения, ахи и вздохи — все напоминает ему о… Почему он продолжает вспоминать? Хантер наклоняется, нечаянно соприкасаясь головой с плечом дяди. Он резко дергается, понимая, что прислонился к Императору, но не может отодвинуться. Его тело замерло камнем, все еще подвергающееся проникновению. Хантер думает, что дядя оттолкнет его, скажет ему что-то грубое, поругает за дерзость, но вместо этого чувствует руки на своей спине. Белос продолжает вбиваться в его тело куда быстрее, а Хантер не верит, что Император не разозлился. Он, находясь в кататоническом ступоре, думает о прошлых «встречах», когда пытался добиться хоть малейшей ласки от своего Императора, пытался намекнуть. Почему Император обнял его? Почему не отверг, как и до этого? Что могло повлиять на его решение? Он передумал? Он больше не будет принуждать? Хантер действительно дорог Белосу просто так? Белос любит его? Но Хантеру уже не важно. Ему хочется плакать и наслаждаться этим моментом доброты со стороны дяди до последнего. И он обнимает мужчину в ответ, утыкаясь головой в седые лохматые волосы. Скорость постепенно нарастает, жжение продолжается, но это пустяки по сравнению с нежностью и чувством защищенности, которые дарят их крепкие объятья. Хантер сжимает ткань, хватается за нее, как если бы это была самая последняя вещь на земле. Он искаженно выдыхает, его глаза щиплет, и он не может остановить выступившие слезы, тут же впитавшиеся в плащ Императора. Хантер не хочет прерывать этот момент. Он слышит сбившееся дыхание Белоса у уха, и ему уже не так противно. Он надеется Он знает, что дядя любит его. Что это не просто так. Ему нужно быть снисходительнее. Возможно, истории о влюбленных — это просто враки. Даже если он читал их поверхностно. Возможно, только через боль и страдания развиваются настоящие чувства. Император резко толкается в него, заставляя подпрыгнуть от неожиданности и спазма, выбивая из Хантера жалкий, позорный скулеж. Мальчик сжимает в кулаках ткань, тянет ее и дрожит, напрягая ноги из-за поднятого таза дяди. Белос выдыхает рывками, шумно, словно только что пробежал марафон. Крепко сдавливает тело Хантера и, кажется, тоже немного дрожит. Парень чувствует, как орган дяди дергается внутри него и думает, что сейчас почувствует ту самую горячую слизь, уже мысленно настраиваясь. Но Белос выходит. Хантер издает удивленный стон, когда его внутренности с хлопком внезапно пустеют. Анус сжимается и разжимается, все еще пульсирующий болью от проникновения. Хантер не хочет разрывать их с дядей объятья, сжимая одежду Императора еще сильнее, но чувствует, как руки в нагретых его телом перчатках опускаются на талию. Белос томно выдыхает, разваливаясь на троне. Дыхание постепенно приходит в норму, а голова боком наклоняется к мальчику. Хантер отчаянно прижимается к нему, к его виску, уху, шее, волосам, и хочет продлить это мгновение, и боится сказать. Боится перечить. Руки Императора отталкивают его, и Хантер не успевает сдержать хныканье. Он послушно отстраняется. Подросток невольно смотрит на Белоса, на его маску с темными прорезями для глаз. Как ему понять, что тот чувствует? Какие эмоции у него на лице? Он задается вопросом, почему дядя надел ее, ведь в этом нет смысла, когда они совсем одни здесь. И после всплывшей — глупой — мысли понимает, что не хочет знать. Белос безмолвно заставляет мальчика встать с его бедер. Ноги Хантера немного подкашиваются и дрожат, но он удерживает равновесие. Хотя через пару секунд руки дяди давят ему на плечи, заставляя опуститься на пол. Подросток становится на колени, надеясь, что следующего этапа не будет, и при этом прекрасно понимает, что его надежды бессмысленны. Император еще не кончил. Он обращает свое внимание на скользкий орган со вздувшимися темными венами перед лицом и инстинктивно хочет отодвинуться. — Давай, Хантер. Ты знаешь, что делать, — выдыхает голос, полный возбуждения. Как Хантер может отказать? Рассмотрев член получше, он видит на нем немного крови. Подросток чувствует отвращение. Отвращение к самому себе. Почему он не растянул себя заранее? Сделал только хуже. «Глупый, глупый, глупый!..» — Не заставляй меня ждать, — на тон грубее произносит Император, и Хантер дергается. Мальчик обхватывает ствол, на котором только что сидел, и неуверенно подвигается ближе. Собираясь с духом, он зажмуривается и открывает рот так широко, как только может, чтобы не царапать кожу зубами. Орган радостно встречает тепло маленького пространства, дергаясь. Сверху слышится вздох. Хантер смыкает губы и касается языком головки, снова чувствуя отвращение, только уже физическое. Язык сразу ощущает соленый вкус, смешанный с металлическим вкусом собственной крови. Он слышит еще один приглушенный выдох от дяди, и стремится представить это в виде словесного поощрения, чтобы мотивировать себя на старание, а не кривиться от неприятных ощущений во рту. Подросток медленно опускает голову и останавливается на середине, когда головка упирается ему в глотку. Он больше не может взять. Несмотря на то, что дядя… Хантер сжимает веки, и не понимает, почему, почему мозг постоянно напоминает о том, что было раньше. «Сейчас лучше. Надо забыть. Нужно просто пережить.» Император протягивает руку, и Хантер возвращается в реальность, когда тяжелая ладонь мягко ложится ему на голову. Он замирает и неосознанно смотрит вверх. Вместо лица дяди он видит эту злосчастную маску. Хантер медленно опускает взгляд. Он продолжает делать свою работу, немного помогая руками. Язык почти привык к вкусу. Зад пульсирует, колени начинают болеть. «Должен сделать хорошо,» — напоминает себе Хантер. Рука дяди просто качается вместе с движениями, а потом начинает ласкать его голову, и Хантер дрожит. Пальцы мягко массируют кожу, зарываются в локоны, а большой палец водит по виску круговыми движениями. Сверху Белос что-то тихо шепчет, и Хантер хочет верить, что это «хороший мальчик». Он чувствует прилив энергии и заглатывает через силу больше члена дяди. Его организм противится этому, но он должен показать, что может. Движения его рук становятся быстрее, а язык проворнее. Он немного переминается с ноги на ногу, стараясь не отвлекаться на покалывания в коленках. «Должен заставить гордиться.» Вздохи Императора служат одобрением его стараний. Он не слышит себя. Он слышит только поощрения. Белос откидывает голову на спинку трона и тихо стонет, испытывая блаженство. Бедра Императора напрягаются, пальцы впиваются в волосы, а руки с силой надавливают на голову, глубже и глубже пронзая членом горло мальчика. Хантер мычит от боли и старается расслабить мышцы, раскрыться, дать доступ к себе изнутри, позволить использовать себя, но не может сдержать естественное отторжение инородного тела, проникающего слишком глубоко. Капли слез задерживаются в его ресницах, одна — стекает по щеке. Белос делает последний резкий толчок — и Хантер чувствует хлынувшую в его глотку горячую жижу. Он хочет тут же отстраниться, откашляться, выплюнуть это все из своего рта, но тяжелые руки не дают ему возможности высвободиться. Он покорно ждет позволения, почти задыхаясь от нехватки воздуха. Хантеру приходится проглотить вязкую слизь, которая скапливается в глотке. У Хантера сводит желудок и кружится голова. Сверху раздается тяжелый медленный вздох, после которого тело императора расслабляется на троне и он убирает руки с головы мальчика. Хантер тут же пользуется этой возможностью, обессиленно падая на руки вбок. Он кашляет, его горло дерет. Хантер чувствует неловкое молчание, повисшее между ним и Императором, сопровождаемое тяжелым дыханием с обеих сторон. Подросток вытирает предательские слезы и слюну вперемешку со спермой с краев рта рукой. Его коленки покалывают, зад и горло болят, и ему хочется просто вернуть то ощущение защищенности, но он становится перед Императором как Золотой Страж, готовый услышать заключение по поводу выполненной работы. Даже если он абсолютно голый. — Я… хорошо справился? — подает голос охрипший Хантер, не смотря на Белоса. Мужчина, находясь в посторгазменной неге, вяло заправляется в штаны, шурша тканью. — Ты молодец. Хантер, — добавляет он с выдохом. Радостное чувство растекается по телу подростка от похвалы. Может, это не то, на что надеялся мозг мальчика, но он готов принимать одобрение от Белоса в любом виде. Пускай завуалированное, пускай неясное, пускай бесстрастное… Хантер мечтает, что, возможно, настанет время, и дядя будет чаще его обнимать или даже позволять ему спать рядом с ним. Но пока это всего лишь его мечты. — Ты можешь идти, — произносит Белос своим обычным тоном. — Тебе следует хорошо поспать. Уже довольно поздно… Хантер встает, хоть небольшая боль в ногах и в заду заставляет его шататься, и слегка кланяется. — Благодарю, — машинально говорит он и поднимает с земли одежду, стараясь одеться как можно быстрее, чтобы не мельтешить перед глазами Императора. Пока Хантер одевается, он чувствует на себе пронзительный взгляд Белоса и неосознанно съеживается. Ему становится не по себе, когда, по его мнению, он слишком долго натягивает брюки. Он не осмеливается поднять взгляд на дядю. Наскоро застегивая плащ, Хантер снова откланивается с тихими извинениями и разворачивается, идя на выход из тронного зала. — Спокойной ночи, Хантер, — слышится позади него, когда он почти выходит из помещения. — И-и вам… Император Белос. Хантер тихо прикрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной, оставаясь наедине со странным чувством опустошенности, преследующим его еще с того времени. Как всегда это больно. Больней, чем… В замке тихо, даже не слышно храпа дремлющих стражей. Пробивающийся сквозь узкие и маленькие окна лунный свет почти не освещает эту часть замка. Факелы не зажжены. Темно. Немного жутко. И пусто… Хантеру кажется, словно ничего не произошло. Все как обычно. Ничего не произошло. Это все сон. Но ведь это не так. Это было. Это всегда было. И он выполнил свое задание. Теперь он должен просто пойти отоспаться в своей комнате, ведь завтра важный день. Золотой Страж не должен летать в облаках во время поста. Так сказал Император.