Нерушимое обещание

Парень чуть не бросился на Шоту, когда увидел его. Шота, конечно, был готов к чему-то подобному. Он успокаивал Изуку, как мог, и оставался рядом с ним до того момента, пока ему не дали успокоительное, чтобы они могли зашить пару этих порезов. Шота в настоящее время сидел в комнате ребенка, ожидая, когда он проснется. — Я никогда в жизни не сидел в больничной палате того, кого я спас. Не говоря уже о том, чтобы дважды. — простонал он, ни к кому не обращаясь. Он снова вздохнул, глядя на спящего мальчика. Еще раз ему напомнили, каким маленьким был этот ребенок. Хизаши взбесится, когда я скажу ему, что снова видел ребенка. Раздался стук в дверь, и Шота на мгновение насторожился, пока не увидел, что вошел Накамура. У нее на бедре спал малыш, и Шоте потребовалась минута, чтобы вспомнить, что в списке детей, которые были в доме, тоже был малыш. Он, к счастью, был невредим. Хотя он, вероятно, перенес много травм. — Ой! Мне жаль. Я думал, ты бы уже ушел… — Шота ничего не сказал на это и просто вернулся к наблюдению за ребенком. Несколько мгновений спустя молодая леди села. Между ними воцарилось уютное молчание, но, по мнению Шоты, оно было нарушено слишком рано. — Ты часто видишь подобные вещи? — спросила она. Шота не был силен в подобных разговорах. Хизаши был бы намного лучше. — Я довольно новичок в своей работе. Это была моя первая проверка дома. — Шота поморщился. Это была кошмарная ситуация, подумать только, это был ее первый опыт. — Я думал, что это будет хороший опыт. Мне сказали, что они были замечательной семьей. Даже если бы это было не так, худшее, что я должен был увидеть, — это гнев и крики, когда мы вытаскивали детей через двери. Мне следовало иметь дело только со слезами и нытьем. Не-не кровь, смерть и травмированные дети… — Накамура заплакал, и Шота неловко пошевелился. — Мне жаль. Ты, наверное, не хочешь иметь дело со мной вдобавок ко всему этому. — Она сделала движение, чтобы уйти, и Шота вздохнул. — У меня есть. — Накамура сделал паузу и снова сел. — Я видел подобные вещи. Слишком много, чтобы сосчитать. Это ужасно, и с каждой новой ситуацией лучше не становится. Многие герои уходят, увидев что-то подобное. Но я не мог. — Шота сделал паузу и встретился взглядом с Накамурой. Ее глаза были широко раскрыты, и она ловила каждый слог его слов. — Подобные вещи заставляют меня работать усерднее с каждым днем. Независимо от того, насколько я устал, я думаю о детях, оказавшихся в подобных ситуациях, или о тех, кто там страдает. Если я смогу хоть немного прекратить страдания, я почувствую себя намного лучше, чем если бы я просто сидел дома и наблюдал за последствиями в новостях. — Он собирался продолжить, но она отвела от него взгляд и обдумывала его слова. Казалось, ему больше не нужно было ничего говорить. — Был бы я плохим человеком, если бы уволился? — Сказала она после нескольких минут молчания. Ее голос был таким тихим и надломленным. Шоте потребовалась минута, чтобы ответить, чтобы он сказал правильные вещи. — Ты не был бы плохим человеком. Я восхищаюсь теми, кто может признать, что они не годятся для того, чтобы что-то делать. Это избавляет людей от необходимости исправлять свои ошибки. — Это было грубо, и он мог бы сформулировать это лучше, но, как он уже говорил, у него это плохо получалось. Снова наступила тишина, но вскоре после этого она поблагодарила его. — Я думаю… Я думаю, что буду придерживаться этого. Я был так близок к тому, чтобы не заметить признака того, что эти дети страдают. Ты прав. Я бы предпочла сделать все это снова… — Она на минуту отвела взгляд. Она глубоко вздохнула и продолжила. — Я бы предпочел сделать это снова, чем сидеть дома и слушать обо всех потенциальных детях, которых я мог бы спасти. Я бы предпочел продолжать то, что я делаю, чем видеть, как в этом мире появляется еще один злодей, потому что никто не заметил их боли. — С этими словами она улыбнулась ему и встала, чтобы уйти. Думаю, я помог? — Я вернусь позже, чтобы забрать Изуку, когда он будет готов к выписке. Я собираюсь проверить остальных. — Шота кивнул головой, чтобы показать, что он ее услышал. Вопрос возник у него в голове, и он произнес его вслух, прежде чем она отошла слишком далеко от двери. — Ты собираешься следить за ними с этого момента или…? — Шота уже понял, что Накамура не будет тем, кто оставит детей, основываясь на том, что она говорила ранее, но ему было любопытно. Не то чтобы он мог что-то сделать, но ему было бы неприятно видеть, как ребенку приходится приспосабливаться к новому месту только для того, чтобы ему снова стало плохо. — О нет, я не гожусь для длительного наблюдения за детьми. На самом деле мне поручено доставить их Танаке Кими. Раньше она была приемным родителем Изуку и соцработником. — Шота почувствовал слабое чувство узнавания при упоминании этого имени, но он мало что мог вспомнить. Он полагал, что именно она забрала Изуку из больницы все эти месяцы назад. — Она хорошо заботилась о нем, и для Изуку было бы лучше пойти с кем-то, кому он уже доверяет. Шота согласился. Если Изуку разрешили вернуться к ней, то она должна быть безопасным вариантом. Шота взглянул на парня, когда тот пошевелился. Других признаков того, что он просыпается, не было, поэтому Шота отвернулся. Он поймал на себе взгляд Накамуры, устремленный на него расчетливым и растерянным взглядом. Он просто поднял бровь, и она ярко покраснела. Она пробормотала что-то совершенно невразумительное и выбежала за дверь. Шота покачал головой и закрыл глаза. Он планировал дать им отдохнуть, пока ребенок не проснется. Его телефон завибрировал, и Шота застонал. Он взглянул на него, чтобы посмотреть, будет ли это достаточно важно, чтобы ответить. Он понял, что звонит станция. Он вышел из комнаты, чтобы ответить.

***

Каори попыталась избавиться от смущения. Ее лицо было очень теплым, и некоторые люди, мимо которых она проходила, пялились на нее, что не помогало справиться со смущением. Отлично, сейчас он подумает что-нибудь странное… Первоначальное впечатление, которое у нее сложилось от этого человека, Ластоголового, как он представился, состояло в том, что он никак не мог быть героем. Когда в доме все рухнуло, она наблюдала за происходящим из безопасного места в своей машине. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что произошло что-то очень неправильное. Она запаниковала еще больше, когда появилось еще больше полицейских. Раздавались крики и выстрелы, и дом несколько раз сотрясался. Так много копов вошло внутрь, и большинство из них вышли ранеными и без детей. Каори была так напугана. Поэтому, когда Ластик появился из ниоткуда, она подумала, что он не мог быть героем. Но он был, и инцидент быстро закончился. Почти все, что было после этого, было как в тумане, но она помнила, что герой все это время парил в воздухе. Прессы не было, и он не был героем, которого она признавала, поэтому она не могла не задаться вопросом, почему он околачивался поблизости. Она думала, что, возможно, был какой-то протокол, которому он следовал, и что он уйдет после того, как все уляжется, но нет. Она нашла его в больничной палате Изуку. Она была так сильно поражена, когда увидела его. Вблизи он выглядел еще более устрашающе. Он был не таким крупным, как Исикава Сатоши, но его постоянного хмурого взгляда и усталых глаз было достаточно. Она подумала о том, чтобы развернуться и убежать от него, но он был героем, поэтому она мысленно назвала себя идиоткой и села, чтобы проверить Изуку, как это было ее целью. Во время их разговора он был резок и говорил очень скучающим тоном. Его голос был таким же неряшливым, как и его лицо. Каори могла сказать, что она беспокоила его, но он все равно был достаточно добр, чтобы дать ей совет. Она оценила это. Но потом он посмотрел на Изуку, и его лицо так сильно смягчилось. Он выглядел так, словно постарел на несколько лет назад. Это заставило ее усомниться в том, сколько ему лет, потому что от него исходила гораздо более молодая аура, чем она первоначально предполагала. Она не могла не уставиться на него, потому что он выглядел совершенно другим человеком. Затем он поймал ее и самодовольно поднял бровь. Другого способа истолковать это не было. Теперь он, вероятно, думал, что она считает его красивым или что-то в этом роде. Будто. Не было абсолютно никакого способа. Он был не в ее вкусе. Э-э-э! Ладно, но он действительно выглядел довольно неплохо. Неряха работает на него. Я думаю, он в некотором роде красив и- Каори покачала головой. С тех пор она блокировала все мысли о герое. Она не была в таком отчаянии. Наконец она поднялась в комнату Фумико и постучала в дверь. Она подождала, пока Хаято не окликнет ее, прежде чем войти. Фумико отдыхала на кровати. Ее голова была замотана, как и левая нога. Из-под покрывала Каори также могла видеть бинты на ее груди. Хаято уставился на фигуру своей сестры. Он даже не поднял глаз, чтобы отметить присутствие Каори. Она почувствовала, как ее сердце разбилось, увидев, каким абсолютно разбитым выглядел мальчик. Она села рядом с ним и протянула руку, чтобы утешить его. Он отпрянул назад и обнажил клыки, на отрастание которых ушло несколько секунд, его волосы тоже выросли в длину. Каори гордилась собой за то, что не отступила. В конце концов, это было ее плохо. Хаято, казалось, понял, что произошло, и его взгляд выглядел очень извиняющимся. Он сгорбился и отвел взгляд. — Я так- — Извини за это, малыш. — вмешалась Каори, прежде чем он извинился. Ей не следовало тянуться к нему. Она знала, что это не так. Он выглядел слегка удивленным, прежде чем резко опустился и снова уставился на Фумико. — Тебе разрешили идти, — Каори спохватилась, прежде чем сказать «домой». Она не думала, что это было лучшее, что можно было сказать, учитывая. Она попыталась подобрать другое слово, но сдалась и оставила все как есть. Если Хаято и заметил, то никак не прокомментировал. — …Да. — Каори больно за этого ребенка. Он так долго страдал под контролем своей матери. Каори отогнала напоминание о женщине. Каори никогда не думала, что день, когда она кого-то встретит, будет также днем, когда она увидит их мертвое тело. — Фумико должна остаться на ночь. Могу я остаться с ней? Я не хочу, чтобы меня разлучали. Каори вздохнула. Хаято боялся, что его и Фумико отправят в разные дома. Каори мягко улыбнулась, не то чтобы Хаято смотрел на нее. «Тебе не нужно беспокоиться об этом. Вы оба отправитесь в одно и то же место.» Казалось, он немного расслабился при этих словах. Он взглянул на спящего малыша у нее на коленях и провел пальцем по лбу. — Такео тоже пойдет с тобой. — Хаято на секунду встретился с ней глазами и кивнул головой. — Как и Изуку. — Каори не была уверена, что Хаято чувствовал к младшему мальчику. Он пробыл с ними всего лишь месяц. Взгляд Хаято стал острее, когда он уставился на нее. — Он не вернется к Танаке-сану? — Каори моргнула в замешательстве, прежде чем издала тихий смешок. Хаято прищурился, глядя на нее. — Вы все такие. — Хаято одними губами произнес «о» и посмотрел вниз. Каори почувствовала горькую сладость от того, как Хаято защищал Изуку. Она надеялась, что они все по-прежнему будут одни под присмотром Таньки. Это было бы странным приспособлением для всех, кроме, может быть, Изуку. — Как он? — спросил Хаято. Каори не ожидала, что Хаято будет таким разговорчивым после всего случившегося, но она не стала бы жаловаться. — Он все еще спит, но как только он проснется и врач осмотрит его в последний раз, он будет готов идти, — сообщила она. Хаято, казалось, был доволен ответом. — Могу я все еще остаться с Фумико? — Каори не была уверена в этом. Она полагала, что Фумико собирается остаться на ночь без опекуна, и Каори уже предложила взять ее с собой, когда ее выпишут, так что оставить Хаято здесь не должно быть слишком плохо. По крайней мере, тогда Фумико не была бы одна. — Да, конечно. Просто постарайся не выходить из комнаты. Я пойду вперед и отвезу Такео и Изуку сегодня вечером. Я вернусь утром, чтобы побыть здесь, пока Фумико не будет готова к освобождению. — Хаято выглядел вне себя от облегчения. Он, наконец, потерял большую часть своего напряжения. Он выглядел так, как будто собирался спросить что-то еще, но раздался стук в дверь. Каори подошла, чтобы ответить, и была потрясена, увидев там полицейского и Сотриголову. Он выглядел таким же скучающим, как и всегда, но в его глазах был намек на сожаление. Это было настолько тонко, что Каори была уверена, что пропустила бы это, если бы не была обучена улавливать подобные вещи. — Здравствуйте, мэм, — поздоровался офицер. — Я сожалею об этом, но не могли бы мы на минутку поговорить с Исикавой Хаято? — Каори была настроена скептически. Ей сказали, что детям не нужно будет давать показания о том, что произошло. Было много других людей, которые могли бы рассказать об этом, включая ее саму. Она сказала офицеру именно это. — Да, конечно. Это все еще остается в силе. Боюсь, дело не в этом. — Каори не понравился тон, которым офицер обращался к ней. Она повернулась к герою, ища у него ответов. — Как их нынешний соцработник, Накамура-сан имеет право знать, что происходит, — спокойно сказал Сотриголова. Офицер бросил в его сторону раздраженный взгляд. Про встретил это таким же взглядом, но в его взгляде было гораздо больше тепла. Каори не хотела бы стать жертвой этого взгляда. Офицер прочистил горло. — Прекрасно. Накамура-сан, мы получили сообщение, что грузовик, который сопровождал Исикаву Сатоши, подвергся нападению. Сообщалось, что грузовик катился по пылающей дороге, прежде чем свернул с нее и произошел взрыв. Сатоши и сопровождавшие его офицеры были найдены мертвыми в нескольких милях от того места, где взорвался грузовик. У всех были ожоговые раны и глубокие рваные раны, которые указывали на использование причуд. Каори была в ужасе. После всего, что уже произошло… Каори могла только прикрыть рот рукой. Как только ее шок прошел, она разозлилась на совершенно апатичный и раздраженный тон, которым офицер информировал ее. Она не собиралась позволять этому мужчине разговаривать с Хаято, если таково было его отношение. Этот мальчик уже через многое прошел в тот день. Каори собиралась остановить офицера, чтобы он не ушел от нее, но заметила, что герой уже утешает Хаято. Он мягко положил руку на дрожащее плечо мальчика. Хаято закрыл лицо руками. Сердце Каори разбилось. Она была рада, что Сотриголова рассказал ему. Хотя он, казалось, не слишком хорошо разбирался в чувствах, он должен был быть лучше офицера. Мужчина закатил глаза и сердито направился к двум другим. Сотриголова смерил его свирепым взглядом. И снова у Каори мелькнула мысль, что она не хотела бы стать жертвой такого пристального взгляда. Она снова позвала офицера, чтобы приставать к нему с вопросами, на которые у нее не было никакого желания знать ответы, но Хаято явно нужна была минута. Осознание того, что она так хотела позаботиться об этих детях, застало Каори врасплох. После того, как все произошло, ее единственной мыслью было как можно быстрее выбраться из этой ситуации. Она больше не хотела иметь ничего общего с этими детьми. Но сейчас? Теперь она хотела сделать все, что в ее силах, чтобы защитить их, пока они не выйдут из-под ее опеки. Она не была уверена, когда это изменилось, но она не собиралась задавать вопросы или жаловаться. В конце концов, в этом и заключалась ее работа.

***

Пару часов спустя Каори обнаружила, что ждет за дверью больничной палаты Изуку, ожидая, пока доктор закончит его осматривать. Прогерой вернулся к парню и Каори решила больше не позволять этому мужчине сбивать ее с толку. Она не собиралась спрашивать, почему он все еще ошивается поблизости. Она вспомнила Хаято. После того, как он закончил плакать и офицер сделал то, что ему было нужно, подросток рухнул на диван, который был в комнате Фумико, и свернулся калачиком. Каори хотела утешить его, но он сказал ей оставить его в покое. Она неохотно подчинилась. Когда она проверила его немного позже, он заснул. Каори была выведена из своих мыслей, когда вышел доктор. — С ним все в порядке, можно идти. Скоро придет медсестра, чтобы дать вам несколько документов о том, на что следует обратить внимание в течение следующих нескольких дней и как правильно ухаживать за швами. Каори поблагодарила даму и вошла в комнату. Она резко остановилась, когда увидела Сотриголову, стоящего на коленях перед Изуку, который играл с пальцами мужчины. Лицо Изуку было пустым, и это застало Каори врасплох. Она понимала, что жизнерадостный ребенок, которого она видела раньше, был результатом причуды, но… Она не была уверена, что больше нервировало. Она наблюдала за ними несколько минут и чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда медсестра подошла к ней сзади и протянула ей бумаги. Изуку, наконец, заметил ее и попытался спрятаться за Сотриголову. Мужчина просто оттащил его и использовал свои пальцы, чтобы что-то сказать. Каори проанализировала движение, пытаясь понять, что было сказано, полностью осознавая, что она ни черта не знает о JSL. В конце концов, Изуку отошел от героя и подошел к ней. — Готов идти? — Тихо сказала она. Офицер, Нишимия, как ей сказали называть его, взял ее машину и упаковал все необходимое для детей, пока она ждала в больнице. Этот самый офицер сидел в ее машине, наблюдая за Такео, пока Каори не спустилась с Изуку. Изуку кивнул головой, не поднимая глаз. Она, так нежно, как только могла, протянула руку, чтобы Изуку мог взять ее. Он слегка вздрогнул, и Каори почувствовала острую боль в груди. У нее мелькнула больная мысль о том, как она была рада, что женщина, ставшая причиной этого, мертва. Она сразу же почувствовала себя ужасно из-за этого и стряхнула это с себя. Изуку протянул дрожащую руку и слабо сжал ее. Она пыталась успокоить его, но он ни на что не реагировал. Она вздохнула и вывела его наружу. Пройдя с минуту, она оглянулась на Сотриголову, который, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за ними. Она кивнула головой, чтобы попрощаться, и он кивнул в ответ и пошел в другую сторону. Каори продолжала идти по больнице, жалея, что парковка не так далеко. Там было так много поворотов и длинных коридоров. На мгновение ей показалось, что она заблудилась, но, к счастью, она наконец смогла увидеть выход. Она жалела, что не могла взять Изуку на руки, так как прогулка была бы легче и быстрее, но она подумала, что ему было бы неудобно от этого. Каори улыбнулась, когда в поле зрения появилась ее машина. Нисимия стоял снаружи машины, глядя в открытое окно заднего сиденья и корча рожи. Итак, Такео теперь проснулся. Нишимия не заметил ее приближения, и как раз в тот момент, когда Каори собиралась позвать, кто-то похлопал ее по плечу. Она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть, кто это был. Ее сердце подпрыгнуло, а глаза расширились.