Моё кривое зеркало

Драко смотрит на плывущие за окном Хогвартс-экспресса пейзажи под болтовню Панси о том, как она рада, что их отправили ещё на один год в Хогвартс, потому что она ещё не выбрала, куда идти дальше. Сначала девушка очень злилась, что ещё год будет заниматься бесполезной дрянью и лицезреть нахальных грифиндорцев, но потом нашла и положительные аспекты данного события. Что касается Малфоя, ему уже было не важно куда ехать, всё равно везде на него будут смотреть с ненавистью. Он — пожиратель смерти, как и вся его семья. Тоже самое, скорее всего, ждёт и Панс, и Блейза, и всех слизеринцев. На них теперь несмываемое клеймо, невидимая чёрная метка, о которой, однако, знают все. Они теперь отверженные. Чьи-то семьи отправились в Азкабан, а кто-то, как Малфои, вынуждены платить огромные компенсации, лишены постов в министерстве и большую часть времени под домашним арестом или выполняют общественно полезные работы. Надо сказать, Малфои ещё легко отделались. На их судебное заседание пришёл «сам спаситель магического мира» — Гарри Поттер. Вопреки ожиданиям, он не стал обвинять Малфоев, а наоборот, рассказал о доказательствах их невиновности и искреннего расскаинья. Только благодаря Поттеру, Драко смог поехать в Хогвартс, а его родители — остаться на свободе. Было отвратительно чувствовать, что он чем-то обязан школьному врагу, золотому мальчику, а ещё отвратительнее, что сам Поттер, кажется, не видел в этом никакой проблемы. Чёртов Поттер! Строит из себя героя, всепрощающий святоша! Малфой бы метнул в лохматую макушку непростительным ещё на вокзале Кингс кросс, но при таком раскладе от Азкабана блондина никто бы уже не спас. Оставалось только избегать шрамоголового придурка, чтобы случайно не вмазать ему или, что ещё хуже, проникнуться благодарностью. Малфой тяжело вздохнул, год обещал быть сложным.