На острие

— Мам, мы дома. У нас гости — крикнул Антон на кухню Дома у Петровых было очень тепло и уютно. Пахло свежеиспечённым печеньем и лавандой. Рома начал осматривать дом. Взгляд цеплялся за какие-то совершенно обычные, но милые вещи. Например, на стене возле входа были засечки, рядом с которыми были имена и даты, обозначая рост детей. Самая высокая была сделана недавно: Антон 23.12.1996 177 см. Рома был на пару сантиметров выше. В углу комнаты была старая юла, которая наверняка принадлежала одному из взрослых.  А сверху над дверью нависал очень пыльный деревянный крест. Он был настолько старый, что Рома бы не удивился, если бы узнал, что крест висел тут с прошлого века. Мать семейства вышла из кухни с полотенцем на плече. Уставшее лицо покрывали небольшие морщинки. Для своих лет, она неплохо сохранилась. В молодости женщина вероятно была красавицей. Рома находил некую схожесть между детьми и матерью. Оля была очень похожа на старшую Петрову, а Антон не сильно. Хотя общие черты все же находились. Чуть рассмотрев человека перед собой, Рома наконец поздоровался: — Здравствуйте, Карина Сергеевна. — хулиган пытался выглядеть как можно более приветливым. — Здравствуйте, — повторила за ним женщина — Антон, представь друзей. А то как будто мы тебя не воспитывали. — Это Рома, а это Бяша. — спохватился парень — Мои новые школьные друзья. — Ну проходите, ребята. И называйте меня тетей Кариной пожалуйста. Будете суп? — Нет, мам. Мы не будем. Можешь чайник поставить? Ребята разделись и проследовали на кухню. Началась обычная бытовая суета.  Антон готовил какой-то чай, Оля упрашивала маму о своём любимом угощении «хлеб с сгущёнкой», а тетя Карина готовила какие-то сладости. Гости сели за стол и ждали чая, чувствуя себя немного неловко. Два хулигана давно отвыкли, от домашней атмосферы. Дома у них все было не так тепло. Через 5 минут печенья и хлеб со сгущёнкой стояли на столе, а чайник уже недовольно свистел. Пар шёл из кружек, а сам чай принял желто-коричневый оттенок. Рома рассматривал кружку со всех сторон, пытаясь понять, с чем же там возился его друг. В конце концов, парень решился попробовать напиток. И сделав глоток, во рту Пятифана начала играть симфония. Нотки мяты раздались первыми, начиная концерт, словно главная скрипка. Громким пианино звучали листья земляники. А тут и мягкой флейтой появляется чабрец. Мелисса на подпевках, мелодичной виолончелью. И ещё какие-то другие инструменты играли на втором плане, создавая общую мелодию. Чай был восхитителен. Всего лишь травы из леса — ухмыльнувшись, объяснил Антон, когда увидел ошарашенное лицо Пятифана — Бабушка учила собирать травы. Рома был не особым дегустатором и не сильно разбирался в травах, но вкус чая он явно оценил. Ребята сидели, смеялись. Угощались сладким. Шутили и веселились. Оля и Бяша обсуждали какие-то мультики, Антон подключался в разговор, а Рома наслаждался чаем и атмосферой. Наблюдая за видом из окна, юноша вспомнил, как же там холодно. А тут было так тепло. Хотелось уснуть на чужих коленях и больше не просыпаться. Также как и в детстве. Но сейчас он уже вырос. Дома у Ромы не было ни уюта, ни печенья. Сплошной холод. В комнате, на кухне, в ванной, в отношениях с матерью, в еде, в чувствах, в самом Пятифане. Хотелось остаться подольше в обители Петрова. Где царило тепло и в квартире, и в людях. Рома наблюдал и за погодой на улице. Снег продолжал падать, но ветер прекратился. «Затишье перед бурей» — подумал юноша. После чаепития Оля ретировалась в комнату под предлогом домашнего задания, а Бяша решил уйти пораньше. У него было свидание с какой-то девочкой из параллельного класса. Рома в мыслях посочувствовал товарищу, так как в такую погоду погулять не получиться. Только если в кафе пойти. Но тогда придётся раскошелиться. Пятифан тут же вспомнил, как бурят откладывал деньги на денди. Их взгляды встретились, и Рома увидел эту боль в его глазах. Получив кивок от друга, Бяша скрылся за дверью. А вот Ромка уходить не спешил. Да и Антон был не сильно против. Правда, хозяину было немного неловко из-за того, что они остались одни. Допив остатки чая, зайчик предложил подняться в его комнату. В комнате у Петрова было тоже очень уютно. Кровать была аккуратно заправлена. С двух сторон от окна располагались занавески. На столе были сложены блокнотики, рядом с которым был пенал с  инструментами художника. Тут рядом и банка с кисточками. Поодаль расположилась фотография семьи Петровых. А над столом были повешены рисунки. И старые и новые. Работы понравились Пятифану. — Это ты нарисовал? Красиво. — заключил Ромка. Он всегда восхищался людьми с талантами. Наверное, поэтому ему раньше нравилась Полина. Она очень красиво играла на скрипке и была так погружена ею, что будто жила музыкой. Рома обожал слушать, как она играет. Когда он первый раз услышал ее игру в глубине коридора, он был так потрясён, что замер и не шевелился, пока композиция не закончилась. Но почему-то рисунки Антона потрясли Пятифана больше, чем игра девочки. Когда хулиган недавно забрал рисунок волка домой, который нарисовал Петров, он долго не мог оторваться от него, рассматривая и находя все больше деталей изображения. Сам Рома не понимал, чем его завораживала работа друга. Может, потому что в рисунке друга Пятифан увидел себя? А может и потому что он в принципе любил рисунки. Как-то в детстве мама Ромы принесла домой картину парусника. Как только мальчик увидел ее, он сразу влюбился в этот парусник. Постоянно сидел и рассматривал его часами. Мама, решив, что у ее сына талант, принесла раскраску для мальчика. Но после стало понятно, что таланта у Ромы никакого не было. Парусник остался стоять у мальчика, но спустя две недели картину продали. Хотелось бы ему еще раз увидеть этот парусник. — Спасибо, — ответил Петров, отрывая Пятифана от его мыслей. Рома продолжил осматривать комнату друга. Над кроватью плакаты разных музыкальных групп.  Рядом на тумбочке расположились детективные романы. Над столом на полке было много книжек, комиксов и энциклопедий. «Любит читать.» — запомнил Пятифан. А над ними уже стояли фигурки динозавров. — Динозавров любишь? — вдруг заметил Ромка. И правда, помимо фигурок в комнате находились  энциклопедии и рисунки необычных существ. — Ну, раньше любил. Хотел уже убрать эти рисунки и фигурки, да Оля не позволяет. Говорит, что они слишком красивые, чтобы пылиться на чердаке. — ответил Петров. — Понятно… — пробубнил Пятифанов. — Я твои блокноты позыркаю? — Ну… — Антон сомневался стоит ли другу доверять рисунки, но Ромин взгляд не давал сказать «нет». — Ладно. Можно. Антон вручил свои блокноты Роме. Их было не много. Пятифан сидел и листал их, пока Петров делал домашние задания за столом. Юноша был как на иголках. Ему было немного неловко от того, что его работы так кого-то заинтересовали. А вот Рома уже давно забыл про хозяина комнаты. Он был полностью увлечён картинками в блокнотах. Казалось, хулиган был готов целыми днями сидеть и рассматривать эти рисунки. Вот тут весеннее пейзажи. Тут цветочки в букете. А тут красный снегирь на веточке. Спустя какое-то время, Рома дошёл и до недавних работ Антона. Тут парень нашёл их учителя Василия Палыча. Тут зимний пейзаж. Дальше должен был находиться волк, но Рома его забрал. Пролистнув страничку юноша вдруг обнаружил себя. Он сидел на школьном стуле и смотрел в окно. Как же Пятифану понравился этот рисунок! На нем он правда хорошо вышел. — Это ты меня нарисовал? Блять, когда успел? — воскликнул Рома Антон медленно повернулся на звук. Его красное лицо выражало ужас и смущение. « Я не должен был этого видеть?» — подумал Рома. Капельки пота медленно спускались по лицу Атона. Волосы немного взъерошились. Он всматривался в лицо хулигана, пытаясь понять, как оправдаться. Но лицо было как обычно угрожающим. Бровки домиком, скулы недовольно торчали, губы поджаты. Юноше показалось, что его гость не на шутку разозлился. Начались попытки оправдаться. — Эм… Ну как бы… Я просто… Ну ты так… — бубнил Антон, пытаясь что-то придумать. — Охуеть! А нарисуешь меня ещё? Помнишь, ты мне желание проебал? Когда мы в камень-ножницы-бумага играли. Вот, блять, мое желание. И я рисунок заберу, кста. — перебил его Рома. Восторженно-удивленный, он как будто и не заметил реакцию Антона. Если сказать, что Антон сейчас охуел, значит ничего не сказать. Рома в мыслях юноши точно должен был отреагировать по другому, Но нет, он даже обрадовался такому рисунку. Ожидавшее удара лицо понемногу расслаблялось. Страх покидал дрожащие до этого коленки. Зайчик успокаивался. И то ли от шока, толи от расслабления, Петров неожиданно рассмеялся. Так тихо и звонко. Словно колокольчики. Тут уже Рома онемел. Удивление и смущённость переполняли сейчас юношу. Щеки налились румянцем, а губы дрогнули. Что заставило Антона рассмеяться? Рома сказал что-то смешное? Что-то глупое? Но из всех возникших вопросов, волновал только один : «Почему, твою мать, Тоха так мило смеется?» Сильно бьющееся сердце и какое-то странное чувство в низу живота заставило его не на шутку испугаться. — Просто… твоё лицо… очень страшное и… угрожающее. Прям как у… волка — пытался объяснить Антон, задыхающийся от длительного смеха. — И из-за него кажется что ты злишься, но на самом деле это не так…. Просто невозможно распознать твои эмоции…. А может это из-за того, что я до сих пор тебя боюсь? — последнее предложение Антон сказал, уже успокоившись, будто для себя. — Боишься? То есть, блять? Почему? — Ну сам подумай. Главный хулиган района, который держит все село в страхе. Сначала он хотел тебя избить, а потом вдруг говорит, что вы теперь в одной банде. Но если ты сделаешь что-то не то, тебе не жить. Тут не то, что заговорить страшно, тут сидеть рядом — сдохнешь. Тем более, меня так же немного смущало то, как ты поступил с Семёном. Хоть он и вправду не очень приятный человек, но ты так легко от него отвернулся. От этого ещё страшнее сделать ошибку. Рома знал, что создает такое впечатление. Пятифану нравилось, что его многие боялись. Это ведь авторитет и уважение. Юноша и правда был волком по натуре. И не просто волком, а вожаком. Которому и слова лишнего не посмеют сказать. Но с Антоном он не хотел таких отношений. Ромке совершенно не нравилось, что человек, с которым он пытался подружиться, боится его. Это надо было как-то исправлять. Первое, что хулигану пришло в голову, это то, как его мама пыталась мириться с Ромкой. Мальчишка всегда очень долго дулся после, но как только мама пыталась помириться, он тут же ее прощал. И каким-то магическим образом после сразу засыпал на ее руках. Пятифан хотел позаимствовать ее способ. Ромка похлопал по кровати, приглашая сесть рядом с собой, прям как делала его мама. Он немного покраснел. Это смущало. Антон удивлённо посмотрел на парня, но все же встал со стула и сел рядом. Дальше Рома повернулся к нему и положил руку на волосы друга. — Чт..—хотел произнести Петров от шока — Короче, блять — перебил его Пятифан — Семён никогда мне не нравился, но я закрывал глаза на его присутствие в нашей компании. Он был таким жалким и ущербным, что даже блевать хотелось. Но этот уебок был нам нужен, чтобы на стреме стоять.  Ещё и так нам потакал, что я просто свыкся с тем, что это быдло с нами. Но в конце этот уебок реально меня достал. Упросил, блять, пойти с ним на стрелку, цитата: «ебашить борзого лоха». Это про тебя, если что, было. — Да, я понял, — сказал Антон и закатил глаза. — Сказал, что ты вообще рамсы попутал, и надо было тебя на место, блять, поставить — продолжил Пятифан. —  Оказалось, что ты ровный чел на деле, а эта свинья совсем охуела. Ещё он по-пидорски поступил, не по понятиям. Короче так ему и надо было. Но ты… Рома чуть остановился задумавшись, над тем, что дальше стоит сказать. Продолжил: — Ты другой. С тобой правда интересно. Ты талантлив и умён. Поэтому хочется строить с тобой нормальные отношения, а не эту ебанину. Мы с Бяшей тебя ценим. Мы пока не так хорошо знакомы, поэтому ты имеешь права нам не доверять. Но я бы правда хотел с тобой… подружиться, — на последнем предложении Рома ещё больше покраснел. Он явно не часто проводит такие диалоги. Не многие ему настолько сильно нравились, да и из друзей у него был только бурят. — Спасибо… Это правда многое значит для меня. Я постараюсь доверится тебе. — После минутной паузы сказал Антон. — Не знал, что у тебя есть такая сторона. — Добавил он смущённо. — Какая? — Ну… как тебе объяснить? Понимающая и осознанная, наверное. Это было очень классно, сказать о своих намерениях по отношению ко мне. Но ты не торопишь, понимая, что после… той ситуации, мне поначалу будет сложно доверится. К тому же… такая тактильная близость тебе не свойственна — Антон поднял взгляд на руку, лежащую у него на голове. Рома тут же отдернул ее, как ошпаренный. Он правда очень редко прикасался к людям. Только если на боксе или пожать руку. Обстановка была немного неловкой. Они сидели на кровати Антона и просто молчали. Рома что-то вякнул по типу «прости», Антон ответил: «ничего». Разговор зашёл в тупик. Можно было услышать, как Оля смотрит мультики за стенкой. Родители опять ругаются внизу. Все как обычно. Только гость выбивался из привычного быта. Его насупленное румяное от смущения лицо смотрело в пол. Локоны беспорядочно свисали с макушки.  Хулиган сидел в позе лотоса, пытаясь выдержать столь неловкую паузу. Антон снова рассмеялся. — Что? — нервно спросил Рома — Просто ты такой милый, — отвечал Антон, не переставая смеяться, но тут же спохватился, испугавшись, что друг его неправильно поймёт— Просто, мне казалось, что ты совсем другой. Вот. Это уже ни в какие ворота не шло. Рома уж точно не хотел выглядеть милым в глазах остальных. Такое прилагательное ему не нравилось. Какое-то оно девчачье, а для описания мужчины звучало очень «по-пидорски». Пауза стала ещё более неловкой. Пятифану надо было срочно сменить тему. Он посмотрел на окно. Было уже темно. На улице бушевала метель. Не такая страшная как вчера, но выходить из тёплого дома не хотелось. — Который час? — спросил Рома.    — Ох, уже довольно поздно. Пол восьмого. — Ну, мне наверное пора. — Останься! Ты же видишь, какая на улице метель. — Не, лучше пойду. Как-нибудь в следующий раз. Можешь не провожать. С этими словами Рома вышел из комнаты и побрел по лестнице вниз. Он не хотел смущать хозяев дома.  Тем более старшие Петровы выясняли отношения на кухне, и было бы как-то невежливо это слушать. Да и с Антоном у них не такие отношения, чтобы оставаться на ночевку. Антон же не послушался и все же пошёл провожать гостя. Скоча по ступенькам вниз, он продолжил разговор: — Ты уверен? А вдруг не дойдёшь?! Там очень холодно! Может все-таки останешься? — уговаривал его Тоша Но, как говорится: « а Ванька слушает, да ест». Во время уговоров Пятифанов уже и ботинки надел и куртку накинул. Надевая шапку, он напоследок сказал: — Не волнуйся, зайчик, все заебись будет, не парься — и с этими словами Рома распахнул дверь и скрылся за ней. Антон даже пискнуть не успел, как дверь уже захлопнулась. На улице и правда была холодрыга. Делать было нечего. Не обратно же напрашиваться? Ромка «прыгал по сугробам», прям как ласка, и пытался ещё параллельно курить. А между тем он размышлял, как же ему понравилось сравнение его и Антона с волком и зайцем, как хочется хулигану еще раз вернуться в этот дом и какой же Тоша милый, когда смеётся.