Глава 3. Недопохитили? Степени похищенности.
11 мая 2022 г., 11:40
Левая развилка северного шоссе. Дом Акабоши. Гостевая комната.
Мило сидел на стуле и скептически разглядывал странницы энциклопедии про палеозой. …Динозаврики, динозаврики. Милые. Но страшные… Он уже жалел, что поссорился с Пау. Такого унижения он не испытывал никогда, уж лучше было если б его в бордель отправили поработать в старинной профессии, но так… Опозориться? Да разве это позор? …Динозаврики прыгали и скакали по странницам книжки, иногда даже занимая целый разворот… Хотя вряд ли бы Пау спасла его от такого рода события. Посмеялась бы, наверняка, хотя… Сложно было судить вот так, наугад. Лучше бы у неё у самой спросить, только она не верит в кота-шрёдингера или в эффект бабочки, получиться так, что Мило будет говорить с собственным отражением, полной противоположностью. В этом смысле он был точно уверен, что живёт с Пау в разных мирах. …А палеозойские ящеры прыгали и скакали. Ошеломлённо пялились сквозь бумажную преграду, выглядя при этом до ужаса идиотскими… Ошеломление. Удивление. Шок, в конце концов. Именно такие, недвусмысленно понятые чувства выражало лицо господина Акабоши. Если бы это случилось при других обстоятельствах, то, возможно, Мило бы действительно не воспринял этот взгляд, брошенный и так и застывший на его гениталиях, оскорбительным для него. Но теперь это вызывало чувство неуютности. Вроде как чужак, хотя и не совсем. Неправильный. Если бы Акабоши не сбежал от него как подросток, увидевший голую мать, вероятно, этого осадка не осталось. А он был. Мило резко захлопнул книгу и кинул её на пол. — Устал, — на выдохе произнёс он и поплёлся в сторону кровати. Рухнув на неё как подколотый дубок, он расслабленно засопел, от усталости и от приятной дрожи, которая бывает, когда заныриваешь под свежее, ещё холодное одеяло. От дрожи хотелось смеяться, но сил уже не осталось. Он закрыл глаза и провалился в сон.Левая развилка северного шоссе. Дом Акабоши. Сад.
Джаби с увлечением просвистел какую-то музыкальную тему. Работать в саду было одно удовольствие, особенно после того, как Акабоши разрешил проводить ещё и маленькие опыты на разные темы: отвары, варенья, коренья… Старик вдохновлённо заскрипел. Если бы только его мальчик понимал в этом толк, то несомненно достиг бы в садоводстве немалых вершин. Но Биско, некогда бывший мелким засранцем, стал в его глазах, по крайней мере, человеком достойным и способным к своему ремеслу. Хотя, какое же это ремесло, если каждый день он не знает, что с ним случиться? Этакая русская рулетка… Он с некоторой долей злости дёрнул за хвостик шалфей и вытянул несчастный кустик, так некстати попавшийся под руку, с корнем наружу. Джаби даже поморщился от несуществующей боли. Такое себе увлечение, быть садоводом. Каждый раз выдёргивая траву из земли, он чувствовал себя до странности похожим на дантиста: тоже выдёргивай себе зубы из чужой пасти, но видишь же ты боль пациента… Да и какой нужно быть бесчувственной тварью, чтобы с улыбкой продолжать и продолжать. Он даже икнул. То ли от усердия, то ли от удивления. Хотя, как показалось ему, скорее его кто-то вспомнил, чему он и не обрадовался. — Старик! — Джаби смешно поморщился и попытался скрыться в траве, как какой-нибудь клещ. — Старик! — Шаги неуклонно приближались. Джаби запаниковал. — Старик! — Ты, что ли, Биско? — с притворным дружелюбием ответил Джаби резко выскакивая из густого скопления трав. Акабоши ничего не ответил, просто посмотрел в прищуренные стариковские глаза. Лихо потрепал себе волосы, будто вдруг заволновался. — Что такое, мальчик? — с неожиданной лаской поинтересовался Джаби и вгляделся в молодые зелёные глаза. — Что такое, дракончик? Неужели крылья тебе принцесска пообломала? Биско фыркнул. Такое он даже не собирался комментировать, хотя, следовало бы. Престиж — дело тонкое. — Старик, а если наша принцесска оказалась вовсе и не принцесской? — с долей шутки спросил Акабоши, старательно скрывая интерес в голосе. — Ну а кем ей ещё быть? — с лёгким недоумением переспросил старик, возвращаясь к своим цветочкам-грядочкам — Например… мальчиком-принцессой? — как-то слишком легко предложил Биско, качая головой в задумчивости. — Брешешь! — весело проворчал старик, откидывая от себя лопатку. — Ой, как брешешь! — Старик, — вдруг серьёзно сказал Биско, немного склоняясь над ухом Джаби, — хочешь проверить? Джаби скептически посмотрел на Биско. — У тебя жар? Или лихорадка? — он попытался дотянуться до лба своего воспитанника, но тот перехватил руку и снова задал вопрос: — Хочешь проверить, или поверишь на слово? — на лбу Акабоши образовалась тонкая складка, он уже злился. — Это действительно так… — то ли задал вопрос, то ли сказал утвердительно Джаби. Его взгляд перекочевал на небо, такое ясное и прохладное, потом старик повернулся к Акабоши лицом и с грустью улыбнулся. — И как же ты теперь женишься? — печально посетовал он. — Ну, знаешь, старик! — Биско даже покраснел от такого предположения-предложения. — Твои шутки явно превышают твои должностные обязанности и… — Бла-бла-бла! — ехидно закончил старик и резво подскочил с места. — Я же задел за больное место, а, Биско? Акабоши напористо дышал. В смысле, пытался продолжать дышать, чтобы не сорваться окончательно. — Да, Джаби! — наконец, он переменил тему, но старика даже взгляда не обратил — обиделся. — Что там с этой вещицей? Разобрался? Или тебе недостаточно того, что тебе привезли? Старик поднял голову с грядок и серьёзно посмотрел на воспитанника. — Не знаю. Странно всё это. Сам же знаешь, пока не попробуешь на живом чём-то фиг поймёшь, — равнодушно пожал плечами Джаби. — Акутагава тебе в помощь, — тут же нашёлся Биско, хотя понял по нерадостному лицу старика, что крабом вряд ли обойдёшься. — И как тебе не жаль Акутагаву? — по-сиротски продребезжал баритоном Джаби, возводя глаза, переполненные слезами, вверх, — он же сирота! Хочешь сделать его ещё и подкаблучником? — Ты всё же что-то узнал… — вдруг перебил старика Биско и наклонился к его голове. — Всё же что-то да скрыл от меня… Старик даже расхохотался. — А ты бы под влиянием этой штучки тоже бы стал тем ещё подкаблучником! — взвыл от хохота Джаби. — Ты же документы те читал? Акабоши нахмурился. Да, он их читал, но только мельком и в общих чертах, вдаваться в подробности, тем более письменного характера, он не любил, даже ненавидел. А теперь, его чуть ли носом не тыкают этой самой нелюбовью! — Тогда что нам делать? — грозно спросил Биско. — Тебе же не нравятся условия работы, предлагай решения. Иначе я другого врача найду, без тебя займёмся этим делом. — Ты же врачей-то окромя меня не знаешь, — подленько хихикнул Джаби, снова склоняясь над грядкой. — Где ты найдёшь? — Не твоё дело, старик. Лучше скажи, как тебе угодить? — Ассистента бы мне… — грустно ответил Джаби, он обтёр грязные руки о штаны и посмотрел на них, как будто впервые. — Руки уже дрожат, я устал, Биско. Я стар. Джаби поднялся с места и, покачиваясь, пошёл прочь от Акабоши, оставляя его в смешанных чувствах. Сейчас, Акабоши видел, как неровно идёт старик, как дыхание нередко сбивается и умирает в его груди, как руки устало и рвано качаются из стороны в сторону. Он испуганно приложил руку к лицу, закрывая собственные глаза в надежде не видеть то, что так пугало его. Джаби, человек, который воспитал его, сделал из него то, что стало сейчас, сильно постарел, он почти умирал, как обычный человек. — Разве я настолько сентиментален? — тихо пробормотал он себе под нос. Он поднялся и пошёл обратно в дом. Чушь собачья, просто старик как всегда, притворяется. Потворствовать его причудам — его долг, как воспитанника, как человека, который его ещё любит и уважает. Ну, почти уважает.***
Больница Нэкоянаги. Кабинет главного врача, Мило Нэкоянаги.
— Ну и куда он пропал? — провыл Маки и грустно посмотрел на коллегу, высокую и красивую медсестру Сиро. — У нас теперь по работе завал полный… Ему не ответили, впрочем как и всегда. Вчера, когда приезжал губернатор, все сотрудники больницы сильно перепугались: Пау едва ли не устроила перестрелку, но всё обошлось обычным мордобоем. Кошки были довольны. Сотрудники не очень. Пау была в ярости. Но закончилось всё мирным чаепитием, которое неизбежно привело к обсуждению нежелательной темы, Мило Нэкоянаги. Никто не знал, что именно обсуждали Курокава и Пау, но вышли оба довольные, как коты, стащившие хозяйскую сметану. Прощание тоже надолго не затянулось: раненные были перевязаны, битые — выгнаны, чтобы место не занимали, а главы формального и неформального центра Имихамы разошлись после долгого и довольно мучительного рукопожатия для обеих сторон. Но последствия проявились вовсе не после ухода губернатора, а гораздо позже, почти спустя двенадцать часов Пау устроила настоящую сходку всех членов банды «Кошек» и сотрудников больницы Нэкоянаги. Поручения были розданы всем за исключением Маки, как самого безответственного и тупого человека, как человека, но довольно талантливого врача, его недолюбливали, но лечится к нему шли. Его сделали приманкой. Хотя он это и не понял. Не хватило ума. И теперь, он, почти на полном основании, которого он не осознавал, выносил мозг всем. — Вот что же нам делать? — снова мявкнул он и посмотрел на часы, время до обеда ползло с поразительной медлительностью, а он хотел кушать-с… Сиро опять промолчала, она всё пересматривала документы своего врача, ведь только она могла справиться с Маки, благодаря своему непробиваемому характеру, или просто выдержке. — Сиро… — промычал Маки и грустно посмотрел на медсестру. — А у тебя есть что-… — Ничего, доктор, — мгновенно отозвалась она. — Как? — удивился он, приподнимая брови. — Совсем-совсем? — Да. Разве это так удивительно? — спокойно спросила она. Врач задумался. Сиро была для него просто кладезем информации, материалов и еды, при этом, последнее всегда стояло у него на первом месте в его собственном рейтинге оценки «правильных медсестёр». Раньше она всегда получала наивысший балл в этом состязании, но теперь, Маки не верил собственным ушам и глазам. — У тебя всё хорошо? — ласково спросил он, наклоняясь вперёд. — Естественно, — лаконично отвечала она ему, продолжая перебирать бумаги. Маки стал серзьёзным. — Точно? — Да, доктор, точнее некуда. — Не верю, — хмыкнул он и повернулся к ней спиной. — Ваше дело, но тогда зачем вы беспокоились обо мне? — Потому что… — Маки снова задумался. Потом покраснели его уши, потом щёки, потом запястья. — Да просто так! Что ты тут свои вопросы всё спрашиваешь, да спрашиваешь! — проорал он, подскакивая на своём стуле, но не поворачиваясь к Сиро. — Лучше бы работу делала свою! — Как скажете, — быстро ухватилась она за возможность прекратить ссору, она не любила спорить с доктором. Прошло минут пятнадцать и Маки опять стало скучно. Смущение уже давно прошло и теперь он хотел новых эмоций, нового экстрима. — Сиро, — вдруг обратился он к медсестре, — а как ты смотришь на то, чтобы погулять… — Не стоит. Вы сильно устаёте после работы. Маки нахмурился. Его попытки романтизировать атмосферу редко выходили такими как надо. Его лицо снова стало серьёзным, как пушка перед выстрелом. Итак, готовы? Встречайте… — А если бы я признался тебе в… — Исключено. — Нагло оборвали его крик души. — Вы ведь не испытываете ко мне никаких чувств. — Откуда ты знаешь?! — злобно удивился Маки и его лицо наморщилось как у младенца перед тем, как разрыдаться. — Тук-тук! Они переглянулись. — Это сейчас у кого-то из нас галлюцинации, — испуганно прошептал Маки в лицо Сиро, — или только… — Кажется? — истеричным шёпотом закончила она. — Не кажется! Не кажется! — проверещал какой-то старик, заваливаясь к ним в кабинет из окна. — Я пришёл лечиться! Здесь же лечить старый добрый доктор Панда? Маки и Сиро облегчённо выдохнули. — Конечно лечит! — радостно сообщила она старичку. — Только он сейчас в отпуске… Разболелся, бедняжка… Маки тоже сочувствующе покачал головой, мол, разболелся, так разболелся. Старик ухмыльнулся. — Ладно, — выдохнул он без особого разочарования, — тогда я пойду… — Я бы тоже мог… — начал Маки и поймал взгляд Сиро, она мотала головой. Не надо. Старик даже не оглянулся на врача и снова вывалился в окно. Они переглянулись. — Это психбольница, — выдохнула Сиро, — таких лечить умеет только Мило. — Ну да. — Он к нам залез в окно, но такой странный… — Ну да. — Совсем у старичка крыша поехала. — Ну да. — Надеюсь, что он не ушибся, хоть у нас и первый этаж… — Сиро! — вдруг испугался Маки. — Так в том-то и дело! У нас ведь второй этаж, а не первый! Как он сюда залез? Медсестра побледнела и бросилась к выходу, снося по ходу все папки и бумаги. — Госпожа Нэкоянаги! — кричала она, но было уже поздно. Ибо по дороге шёл Джаби с самодовольной улыбкой ужа. Он всё проверил. Теперь Биско будет доволен. Очень доволен…***
Левая развилка северного шоссе. Дом Акабоши.
Шота стал поваром у господина Акабоши задолго до того, как последний создал группировку «Воронов» и успел порядком поднасолить «Кошкам». Он вообще мог бы вспомнить те времена, когда Биско был маленьким, до ужаса беспокойным ребёнком, с постоянным румянцем на щеках и ушах, который появлялся по одной причине: ему было стыдно. Но только мог бы, поскольку и об этом озаботился Акабоши, как-то раз он сильно пристукнул повара по голове, и то по глупости, или по юности. Хотя это пошло во благо. Ведь никто не мог знать достоверно, насколько Шота мог подпортить репутацию лидера «Воронов». Он всегда был пунктуален, когда дело, так или иначе касалось завтрака, обеда или ужина, для него это было святое. И всегда он нёсся так, что ветер шумел в ушах, и развивал его сероватого оттенка космы. Зеленистые глаза, хитрые и бесполезно ехидные, никогда не выдавали его истинной натуры безбашенного добряка. И каждый раз встречая по пути Акабоши, он радостно окликал его по имени и кричал что-то несуразное, например, «Плавленый сыр всегда вкуснее если его не готовить, а есть!». Он каждый раз получал за это нагоняй, но не особо из-за этого волновался, ведь где-то в глубине души он осознавал, что Акабоши — тоже ребёнок, только тщательно скрывающий свои собственные капризы. Обычно он вламывался в любые комнаты, несмотря на все запреты, чтобы позвать к обеду, так он делал всегда. Потому что это была настоящая любовь к своему делу, и даже сейчас он сделал именно так. Вломился в комнату к Биско. Яростно хлопнул дверью, как бы намекая на своё присутствие. — Кушать! — радостно выкрикнул Шота. Господин Акабоши не разделял его радостного возбуждения и просто кивнул. Но Шота не был удовлетворён, ему хотелось чего-то большего, более яркого… — Господин… вы влюбились… — с притворной неуверенностью мявкнул он, двигаясь к двери. Но реакция… Она-то и поразила его больше всего. Ни одной эмоции не показалось на лице господина, он, кажется, даже не расслышал, но, опровергая все теории, спокойно мотнул головой, отрицая предположение. Шота открыл рот от переизбытка чувств. — Да ну… — не поверил он, но судьбу решил не испытывать и просто спросил, — а еду юной принцессе в комнату нести, или её саму в столовую привести? Биско резко развернулся. — Ах, принцессе… — злобно прошипел Акабоши, заставляя Шоту мертвенно побледнеть. — Принцессе, значит… значит так… Приведи эту тварь вниз! Шота кивнул, быстро выскальзывая из комнаты. Биско даже поморщился от воспоминаний, но всё же поднялся из-за письменного стола и пошёл в столову. Столовая тоже поражала воображение. Минимум всяких излишеств, зато какая-то непредсказуемая строгость и понятность. Стол был из дуба, прямоугольной формы, закрытый длинной белой скатертью, он был больше похож на взлётную полосу аэродрома, чем на обычную домашнюю мебель. Стулья, опоясывающие туманность стола были не громоздки, но всё равно величественны и это сильно раздражало многих гостей, посещавших виллу господина Акабоши. Главарь Воронов сел во главу стола и начал сверлить взглядом натюрморт, всё-таки поставленный Джаби, «для красоты и услаждения взора». По мнению Биско, это была полнейшая безвкусица, которая его скорее не трогала, а раздражала. Через несколько минут появился Шота и Мило, оба шли молча, будто сговорившись. Мило усадили близко к Акабоши, со стороны левой руки, справа сел Джаби, остальные слуги всего дома быстро сносили еду ко столу и рассаживались сами. Младший Нэкоянаги с интересом наблюдал за шествием. Наконец, когда движение закончилось и все приняли сидячее положение, господин Акабоши хмуро всех оглядел и кивнул. Все принялись за еду. Мило тоже начал кушать, однако он продолжал наблюдать за всем вокруг, как бы исподтишка. Вокруг сидело едва ли больше десяти человек, все хмурые и молчаливые. Никто не ронял слов попусту, казалось, что все копировали господина Акабоши, за исключением двух: старика и девушки. Первый чувствовал себя крайне уютно и поэтому его шутки периодически воспринимались спокойными, но не скрытыми усмешками. Он мотал своей седеющей, перхотной головой из стороны в сторону порой настолько сильно, что люди сидевшие рядом с ним прикрывались руками или белоснежными салфетками, за что получали яростные взгляды со стороны Акабоши. Девушка же, пусть и выглядело куда менее добродушно, чем старик, явно чувствовала себя не своей тарелке. Она притворно громко смеялась на каждую шуточку, отпущенную стариком, и со старанием подмастерья пыталась повторить фурор, хотя не была способна на это ни капли. Все её высказывания повисали в воздухе как старые гелевые шарики, которые уже не могут взлететь выше, чем на несколько метров над землёй. Девушка вздрагивала от тишины, почти как от сильного удара, её длинные волосы, заплетённые в несколько кос, повторяли её малейшую эмоцию, показывая её душу нарастопашку. Когда принесли вино и налили его в бокал Акабоши, то он кивнул и в сторону Мило, ему тоже налили и последний с интересом пригубил. Хотя почти сразу об этом пожалел. Вдруг Мило странно икнул и ехидно посмотрел на всех сидящих. — А вы знаете… — он поморщился, но продолжил, — вы меня похитить-то, похитили, но как-то неправильно. Чую, что вы даже минимальную степень похищенности не соблюли. Биско со снисхождением уставился на Мило. — Что? — удивился он. — Ну, во-первых, — поднял Мило вверх один палец, — как это я вдруг согласился быть похищенным? Биско переглянулся с Джаби обеспокоенным взглядом. В ответ первому второй беспечно пожал плечами, мол, а что я? Взгляд Акабоши вернулся к жертве вечера, которая опять страстно припала — Твоё ведь дело… — неуверенно предположил Биско. — Неа! — радостно воскликнул Мило, отваливаясь от стакана с вином. — Вот, ты, — он указал пальцем на Биско, довольно отмечая, как у того даже брови подскочили от удивления, — ну что за стереотипы для похищения? Все сидящие за столом отвлеклись на похищенного. С чьей-то ложки, не успевшей попасть в рот, упал вниз небольшой шмяк каши. — Какие стереотипы? — с не меньшим удивлением спросил Биско. — Самые главные! — громко выкрикнул Мило, начиная при каждом слове подскакивать на месте. — Во-первых, похищает дракон! Во-вторых, похищают принцессу! В-третьих, похищают без согласия похищаемой стороны! В-четвёртых… — и он скис, что должно быть в-четвёртых, вот так сходу ему было сложно сообразить. Акабоши снова послал ненавидящий взгляд в сторону Джаби и поднялся из-за стола. — Понятно, — громко сказал он, — пленник пьян, больше не поить и отвести в комнату, — и он развернулся, чтобы уходить. — Но так, кто же поведёт? — спросил один из Воронов, длинноволосый и с хмурыми глазами, которые сильно его старили. — Мы не можем, мы мужчины, а вдруг она будет к нам приставать? Все дружно закивали. — Зря-я! Ык! — заорал на это Мило, пьяно улыбаясь и таща за собой громоздкий стул, словно бы намереваясь танцевать с ним вальс. — Я сам дойду! У меня есть барышня! Где тут можно уединиться? Ык! Акабоши яростно потряс головой, а потом быстро подошёл к Мило и отцепив того от стула сгрёб за шкирку. — Сам унесу! — злобно выкрикнул он. — А вы все, за работу! Толпа рассосалась быстрее, чем за пять секунд. — Опять домогаешься… — хитро хохотнул Мило, щуря глаза. Сопротивления он не оказывал, поэтому до комнаты дотащить его оказалось проще простого, но вот отцепить теперь уже от себя… — Пожалуйста… — умильно наклоняя голову, снова просил Нэкоянаги, — посиди со мной… Биско не отвечал, как ему показалось, отвечать на такие провокации Мило, было куда опаснее, чем просто молчать. Он просто пытался отдёрнуть цепкие холодные пальцы Мило от своей руки. Но каждый раз — безуспешно. — Я буду паинькой… — заливался Мило, стискивая горячее запястье Биско изо всех сил. — Я никому не буду мешать! Хочешь, я пойду с тобой? Даже на край света… Биско устало выдохнул, а вот Мило посчитал это за ответ и поэтому тут же продолжил: — Правильно мыслишь! — воскликнул он, прижимаясь головой к руке Акабоши. — За край света следует заплатить чуточку больше… А вот про домогательства… — он надул губки и рассмеялся. — Так уж и быть, прощу! Он широко открыл глаза, ожидая ответа, но Акабоши всё также молчал. — Обиделся, — понимающе покивал Мило. — Что мне сделать, чтобы ты не дулся? — тихо спросил он, нежно наглаживая большим пальцем горячую кожу. — Да что ты заладил! — вдруг рыкнул Биско, снова начиная попытки вырваться. — Да хотя бы Джаби помог с этим… Руки тут же отцепились и Биско улетел в другой конец комнаты. — Помочь? — радостно завопил Мило, так что заложило в ушах. — Это я люблю! Хорошо! Он подбежал к Биско и протянул ему руку. — Конечно помогу! — он пошло причмокнул губами. — Хорошо… — рассеянно ответил Акабоши и заехал пленнику в солнечное сплетение кулаком. Мило упал на пол как пластилиновая кукла и затих. — Поможешь. Конечно, поможешь, — с долей иронии прошептал Биско, притворяя дверь и поворачивая в скважине ключ, — если Джаби тебя одобрит.***
Левая развилка северного шоссе. Дом Акабоши. Сад.
— Хм… — Джаби задумчиво почесал подбородок, внимательно рассматривая Биско, который сидел перед ним на стуле, как послушный ученик, сложив руки на колени. — Ты хочешь, чтобы я его одобрил как своего помощника? Акабоши раздражённо потёр руки и вылупился на старика в ответ. — Я просто спросил, одобришь ли ты его кандидатуру для своего помощника? — с притворным спокойствием проговорил он, его верхняя губа почти дрожала от злости. — Это просто вопрос, ответь. — Но я не могу… — грустно ответил Джаби и вдруг накрыл макушку Биско своей рукой. — Это не по правилам, — он взъерошил волосы воспитанника. — Ты выставил целую кучу правил, которые сам же и не соблюдаешь. Акабоши стряхнул со своих волос заботливую руку и по-собачьи потряс головой. — Одобряешь, или нет? — прошипел он, готовый уже врезать старику, но тот быстро кивнул. — Так бы и сказал. Джаби хмыкнул. — Ну можно же старику повыкабениваться… — ехидно проворчал старик, начиная противно покачивать головой. Ему не ответили. Биско, резко поднявшись со стула покинул комнату, в коридоре послышались его тяжёлые шаги. Старик грустно вздохнул и снова поплёлся в сад, чтобы подремать в тишине.***
Западный район Имихамы. Дом Нэкоянаги.
Пау раздражённо ходила по комнате брата. Воспоминания о побеге Мило выжгли в её уставшем мозгу настоящую дырку. После долгого разговора с Курокавой, в течении которого последний тонко и недвусмысленно намекнул, и не один раз, на то, что знает, что она знает, хотя держит всех в неведении. Перипетии, в которые раньше попадали Кошки, казались ничтожными и попросту малыми, по сравнению с тем дерьмом, в которое так неловко умудрилась влезть Пау сейчас. Её руки нервозно бегали по вещам, которые раньше вызывали у неё если не дикий ужас, то отвращение по крайней мере, теперь они казались чем-то родным, почти как частичка брата. Дохлая кошка, по имени Дохлик, вызвала у неё особую волну воспоминаний о том, как девятилетний Мило с удовольствием положил только что сдохшую кошку ей на подушку. Она помнила всё, до последнего ощущения, как по волосам растекалась какая-то жижа, которая оказалась мочой кошки, как в нос заползал самый прекрасный запах тухлого мяса, как по рукам пробегал не самый приятный морозец... - Ну, как? - слышался возбуждённый голос Мило. - Это так прикольно... Дохлая кошка... Пау испуганно похлопала себя по щекам. - Всё! Прекращай! Прекращай! - несколько раз выкрикнула она в пустоту, внизу послышалась ответная ругань и звон разбитой посуды. Пау, злобной кошкой вылетела за дверь. - Получат... Сейчас получат... - жестоко бормотала она.
