Красная радуга

Справедливость — это оружие. Оно может использоваться, чтобы приносить вред. Им нельзя спасать или защищать других. Осаму Дадзай. Великий из бродячих псов.

Центральный район Имихамы. Головной офис Курокавы.

      «Если люди считают тебя тупым, не пытайся отрицать этого, просто найди в этом выгоду, — подумал Курокава, снова подписывая бумагу и откладывая её в сторону, — если ты хочешь что-то изменить, не жди удобного момента, он всё равно не наступит… — Щёлк! Ещё одна бумага легла на стол, готовая к реализации того, что на ней было обозначено. — Просто сам создай этот момент.»       — Господин губернатор! — из динамика внутреннего телефона послышался голос секретарши. — К вам пришли из отделения 024! Впустить?       Курокава покачал головой в надежде вернуть то прекрасное чувство спокойствия, которое секундой назад посетило его, но как всегда безуспешно.       — Пусть зайдут, — тихо разрешил губернатор, поудобнее устраиваясь в кресле, разговор обещал быть долгим, хотя и не скучным.       В кабинет зашли трое, представители отдела 024, глава, высокий и тонкий, стриженный юноша с яркими жёлтыми глазами, как у кошки, заместитель главы, среднего роста кареглазый мужчина с вычурными узорами по всей одежде и рыжими курчавыми волосами, собранными в хвостик сзади, и робкая секретарша, девушка с розовато-серыми волосами и полупрозрачными голубыми глазами, она была явно младше всех. Все, кроме секретарши, заняли места на диване напротив, а несчастной девушке досталось глубокое кресло, которое стояло полубоком к столу губернатора. На нём было почти невозможно усидеть, не проявив неучтивости, в нём можно было лежать или сидеть, развалившись будто во сне, но никак не сидеть ровно, будто спина привязана к доске. И хотя она села на самый краешек сидения, её зад постоянно скользил в глубину объятий соблазняющего кресла.       — И как исследования? — без прелюдий спросил Курокава, едва поворачивая голову к главе отдела.       Тот незамедлительно посмотрел на секретаршу, которая, порывшись в записях и чуть не улетев, в кресло окончательно, нашла страничку и зачитала:       — Всё идёт согласно плану В, — быстро залепетала она, — испытания проводятся на подопытных животных и растениях, хотя результаты не так радуют. Ожидания оправдались только при использовании препарата на человекоподобных обезьянах, и которые были достаточно социализированы в человеческом кругу, то есть понимали команды и действия, исполняли несложные инструкции. Итогом стало то, что накачанная препаратом самка орангутанга, впервые подпустила к себе альфа-самца из стаи. У них случился половой акт, после которого она забеременела, однако действия препарата не закончились ещё в течении нескольких дней.       Курокава задумчиво кивнул. Сотрудники отдела молча переглядывались.       — Она, ведь… — вдруг начал губернатор, но остановился. — Она ведь заботилась о нём? — вдруг спросил он, начиная тереть пальцами лацканы своего костюма.       — Да, господин губернатор! — радостно выкрикнула секретарша, за что получила подзатыльник от главы.       — Это меня радует, пусть и совершенно незначительно, — ухмыльнулся Курокава, ощущая даже некоторое восхищение перед создателем препарата. — Очень хорошо, ну просто очень хорошо. Может, — задумчиво начал губернатор, нежно теребя край кресла, — найдëм себе и человеческое дитя, дабы удостовериться?       Все замолчали. Что-то подобное из уст губернатора не звучало святотатством, но для остальных, опыты на людях… Немного выходили за рамки… даже неразумного гуманизма.       — Как насчëт младшей сестры госпожи Некоянаги? — безучастно предложил глава. — Кажется, она потерялась, поэтому, еë можно поймать, накачать, а последствия списать на несчастный случай.       — Кажется, — с кривой усмешкой решил подколоть начальника заместитель, — вы плохо разбираетесь в политике, вам не дано. А если поймëте, то окажетесь на коле…       — Прекратите… — слабо попросила секретарша, медленно сваливаясь вниз.       -… Свесив лапки вниз, а ваши кишочки поползут по полешке…       — Вот как? — сейчас же включился глава, ощущаю небывалый азарт. — Тогда почему же ты до сих пор не получил пост повыше?       — Потому, что пост главы занимает такой упëртый и тупой козëл как ты! — фамильярно прорычал заместитель, приближаясь к начальнику.       — Только умение искать компромиссы позволяет мне держаться на посту! — продолжал глава, упрямо не замечая намëки секретарши и заинтересованный взгляд губернатора. — А про упрямство, так это про тебя! Ты родился раньше него!       Заместитель даже подскочил с места.       — Да твоя мягкотелость только убыток нам приносит, тупица! — он совсем встал и нависла над начальником. — И если ты ещë раз…       — Отлично! — вдруг завопил Курокава, поднимаясь со стула. — Вы трое, можете привлечь весь отдел, но тем не менее, поймайте мне Мило Некоянаги!       Отдел 024 ошалело смотрел на губернатора.       — Это вы как себе представляете? — еле слышно прошептала секретарша, за что даже подзатыльник не получила, настолько был велик шок.       Курокава расцвëл самой лучшей из своих улыбок и, пожав плечами, ответил:       — Никак! — он сел за стол и внимательно принялся изучать бумаги. — А вы пока свободны. Ищите и обрящите! — ласково крикнул он им вслед, провожая их понурые спины взглядом.       Дверь за отделом закрылась и в кабинете вновь воцарилась тишина. Курокава с улыбкой принялся за перебор бумажек заново. Хотя и его мысли были далёко от этого тупого места, где абсолютно не было прелестных дев и… О да! Вероятно, он мечтал, мечтал о том, что говорить вслух, да даже думать об этом — святотатство! Это было скорее похоже на мечту, в которой было ужасно много разных фетишей и излишеств, которая манила как наркотик… Губернатор резко схватил кружку и сделал несколько поспешных глотков, отчего поперхнулся и на его сухих, почти старческих глазах, выступили слёзы.       — Да чтобы вас!.. — ругнулся он непонятно зачем и почему. И силой швырнул кружку прямо в окно. И хрупкое создание разлетелось вдребезги, оросив перед этим всё коричневыми капельками кофе. — Ямада! — взвыл Курокава.       В кабинет быстро залетела испуганная секретарша. Она в ужасе смотрела на губернатора, больше похожего на разьярённую мигеру, и на хаос, который смог навести Курокава своим одним неаккуратным поступком.       — Я всё уберу… — пролепетала она, пытаясь собрать с пола хотя бы часть бумаг, но губернатор, сейчас же нависнув над ней, прорычал:       — Снимай штаны и на стол, сука!..       Секретарша побледнела, но ничего не сказав, подошла к столу и медленно стянула штаны.       — Живее! — снова рявкнул губернатор, явно раздражаясь всё сильнее.       Ямада качнулась, словно некачественная кукла, и сделав последний шаг к столу, упала в него лицом, размазывая на коже остатки макияжа. Из красивых голубых глаз текли слёзы, но в первых не было света, и только подобие жизни делало из женщины антропоморфную куклу. Штаны с шорохом скатились до колен, а бляшка пояса отчётливо звякнула об пол. Губернатор с удовлетворением посмотрел на эту картину и, достав из стола чёрный дилдо, подошёл к секретарше.       Она лишь тихо всхлипнула.

***

Левая развилка северного шоссе. Дом Акабоши.

      Мило наблюдал за стариком, который ходил вокруг него и периодически заглядывал к нему в лицо.       — А вы кто? — наконец, спросил Мило, пытаясь подняться с кровати, но не смог, его запястья были привязаны к кровати. — И почему меня привязали?       Старик добродушно хохотнул и подлетел к пленнику.       — Мальчик мой, — начал он, смотря ему в лицо. — Тебе следует быть чуть более уважительным к Акабоши. — Джаби покачал головой и шаловливо потёр руки. — А знаешь почему? — Мило отрицательно мотнул головой. — Если ты будешь ссорится с господином, то вероятность оказаться под ним становится для тебя угрожающе велика…       Мило в недоумении смотрел на Джаби.       — Что? — удивился он, и снова дёрнулся, руки давно уже затекли и от того болели.       — Акабоши… — Джаби дёрнулся, но заметив на лице Мило гримасу боли, принялся распутывать узелки на руках. — Он… — Мило успокоился и принял помощь, а старик всё продолжал запинаться. — Этот мальчик… Он другой. — наконец, распутав узы, договорил Джаби.       — Что это значит? — спросил Мило.       Старик покачал головой.       — Он был ужасным ребёнком… — Джаби сел на пол и положил голову на край кровати. — Когда я, Джаби-врач, его нашёл, он уже был заражён вирусом вороньей кожи…       — Что? — встрепенулся Мило и уставился на старика. — Это же было около 15 лет назад! И ведь до сих пор этот вирус является неизлечимым! — Мило подскочил с кровати и начал нарезать круги по комнате, собирая свою одежду и попутно напяливая её на себя. — Ведь даже города, в которых объявляли карантин, потом сжигали!       Джаби безучастно посмотрел на Мило и расмеялся.       — Конечно! — Он скрестил руки на груди и принялся трясти головой. — И мой мальчик являлся жителем такого города-смертника. И он был весьма странным мальчишкой, хотя и не таким… — старик притворно громко зевнул, словно глуша улыбку. — Как ты…       Мило повернулся к Джаби и почувствовал, что на лице старика появилось что-то вроде усмешки. Ощупав себя, Панда выдохнул. Одеть футболку не только задом-наперёд, но и шиворот-навыворот, это уметь надо. И хотя со стороны выглядело ужасно не очень, то ощущения от того, что швы не натирали кожу были вполне приятными, и Мило даже почувствовал себя героем. Потому что в бытовом плане он был весьма неумел, и большую часть вещей за него, ворча, делала Пау.       — И почему же мне нужно боятся своего похитителя? — надменно спросил Мило. — И как вы можете быть уверены в его здоровье, если…       — Сабикуи… — перебил того старик, медленно, словно старая и умудрённая опытом, никуда не спешащая черепаха, поднимаясь с пола. — Так называется лекарство, которым спасся тот мальчик. — Старик отряхнулся и, покачиваясь, пошёл в сторону двери.       Мило стоял, словно столб, не в силах понять странных чудачеств старика, больше похожего на юродивого, чем врача или же бандита. Воронья кожа, как знал сам Мило, была самым страшным проклятьем его детства. Хоть давно и упоминание об этой проказе давно прекратились, изредка Мило видел ужасающие картинки и фотографии того времени. И лишь однажды ему пришлось увидеть ребёнка, невесть каким образом, заразившегося этой болезнью. Всё тело несчастного покрывали маленькие чешуйки, похожие на перышки ворон или кожу змеи, малютка задыхался от сильнейшего жара, что заставлял сворачиваться даже его кровь в венах. Изредка он покрывался кровавым потом, что было страшнее даже многих других ужасов, что видел Мило в операционной деда. Малютка умер через два часа после нескольких десятков попыток ослабить его мучения, пусть даже и не приводя его в сознание.       Маленькое тельце сохраняло жар, даже после смерти, и родители ребёнка не смогли похоронить его как человека, настолько сильно разложился труп всего за несколько часов. После этого, палату, в которой находился мальчик, закупорили и сожгли. От страшного зрелища, которое Мило тогда увидел, в его памяти остался лишь обезображенный труп ребёнка и пожар, что был в той комнате.       — Джаби! — окликнул его Мило, старик остановился. — Вас ведь так зовут?       Он кивнул.       — Вы ведь хотите, чтобы я работал на вас?       Старик повернулся к Мило и вздохнул.       — Этот вирус, что боятся все и каждый, имеет свойство умирать при определённых обстоятельствах, — тихо произнёс Джаби, недоверчиво заглядывая Панде в глаза. — У моего мальчика есть одна заветная мечта. Он хочет отомстить за смерть тех, кто умер из-за этого ужасного вируса. Но сам этого он не может сделать, ведь он ни капли не смыслит в медицине.       Старик снова повернулся и открыл дверь.       — Ты можешь помочь нам, но это уже будет лишь твой инициативой, которую вряд ли одобрит твоя сестра, поэтому решай сам и…       — Я согласен! — с восторгом подскочил Мило и подбежал к старику, как тот его сильно толкнул.       — Скажи об этом Биско, — нахмурился старик и захлопнул дверь на замок.

***

Западный район Имихамы. Дом Некоянаги.

      Внизу бушевала целая толпа. Пациенты хотели прорваться к врачу Панде, но врачи и медсёстры пытались их сдержать. Плакали и ревели дети, голосили женщины, отборно ругались мужчины и старики. Бабки упорно продолжали пилить молодых девушек на ресепшене. Вокруг было море разъярённых и жестоких людей, желающих спасти себя и своих близких, эта толпа была ужасна и немилосердна, в ней можно было утонуть.       Пау стояла на лестнице в ужасе.       Она с детства боялась толпы.       Страшной и неконтролируемой.       Той, в которой погибли их родители.       Никогда раньше, даже в пылу сражения, даже находясь в самых стращных и безвыходных ситуациях, Пау так не боялась как сейчас. Ей всегда казалось, что брат пинает балду, не занимаясь абсолютно ничем. И даже когда его окружали около десятка злобных старух, ей не казалось это чем-то опасным или страшным. Скорее слишком обыденным и простым.       Но когда эта толпа, которой так просто управлял её брат, находилась, словно море, возле её ног, и несла огромные волны гнева и ненависти прямо на неё — ей хотелось исчезнуть. Она бы предпочла даже смерть такому ужасному занятию.       — Госпожа Некоянаги! — послышался громкий крик какой-то уставшей женщины с измождённым лицом. — Что же с доктором? Почему он нас не лечит?       Толпа ломанулась от дверей в приёмный покой Мило к лестнице, на которой возвышалась грозная предводительница Кошек.       — Госпожа Некоянаги!       — Ответьте, госпожа!       — Прошу вас, мой сын…       — Помогите, доктор нам нужен…       — Где доктор?..       Отшатнувшись от такого напора, она наконец, собралась.       Подойдя к самому краю лестницы, она наклонилась и громко, чтобы услышал каждый, сказала:       — Доктора похитили. Моего брата похитили пять дней назад.       Толпа встревоженно колыхнулась, но промолчала.       — Я не знаю, где мне найти моего брата… — слабо продолжила Пау, ощущая себя Моисеем, ведущим народ. — Похитители так и не связались со мной, что очень волнует меня. И я… — она схватилась за перилы, словно пытаясь удержать себя на суше, но внутри бурлил гнев, способный прорваться в любую минуту. — Я хочу найти своего брата! — Но не могу… — на глазах выступили слёзы, голова опустилась и она замерла, но лишь на мгновение. Когда она подняла глаза, то на её лице не было ничего кроме злости. — И когда я найду того, кто похитил моего брата, я выпущу его кишки погулять на улицу! — взревела она, вскидывая руку вверх.       Толпа с воем поддержала её. Врачи и медсёстры испуганно попятились. Такой госпожу Некоянаги видели лишь несколько раз, и каждый раз — пугались её ещё сильнее.

Левая развилка северного шоссе. Дом Акабоши. Кабинет Акабоши.

      — Он согласился, — равнодушно уронил старик, проходя мимо Биско, когда тот позвал всех на общее собрание.       Биско на секунду завис.       — Что? — Биско не до конца понимал, что с ним происходит. Он выглядел как большой и очень задумчивый дракон, которому лень вставать каждый раз, когда ему нужно что-то сделать. Ему отчаянно хотелось съездить в город, чтобы посетить там одно прелестное местечко, в котором его знали слишком хорошо. Но какое-то шестое чувство намекало ему о ненужности подобной поездки, и потому мозг, как истинный самец, продолжал поиски возможных вариантов решения проблемы, но почему-то старался не прибегать к возможностям рук. Возможно, потому что для этого нужно двигаться?       Пока Биско пытался разобраться с реальными и нереальными, но вполне насущными проблемами и дилеммами, старик принялся разбирать отчёты от подчинённых своего воспитанника.       — И, наконец, — продолжил Кен, — госпожа Пау озвучила, что её сестра пропала. Она объявила, что её сестра была похищена, но требований от похитителей ещё не поступало и поэтому она решила искать сестру…       — Брата, — отрезал Акабоши, недовольно морщась от необходимости говорить как таковой.       Кен с недоумением посмотрел на предводителя и как ни в чём не бывало продолжил:       — На поиски своей сестры она планирует…       — Брата! — взревел Акабоши, подскакивая и опрокидывая стул. — Мы похитили чёртового парня! — громко орал Биско. — Кен! Он даже не трап, а мужик! Почему его все считают бабой?       Среди Воронов настало молчание. Биско, словно разъярённый дракон, кипел, все остальные сидели и смотрели ему в рот, боясь сказать лишнее слово, а старый лис, по имени Джаби, отстранённо вертел в руках книгу. Наконец, последний поднялся со стола и отложил книгу.       — Может дело в том, что он обладает очень милой внешностью? — спокойно спросил Джаби. — Или же твои придирки к его полу так важны по той причине, что он тебе понравился, а ты не можешь смирится с его полом?       С каждым новым словом Биско кипел всё больше и больше. Он даже краснел и краснел, словно наливающийся помидор. Все, кроме Джаби, медленно отодвигались, пусть и на стульях, к двери, боясь оказаться в эпицентре событий.       — Или же ты… — но Джаби не успел закончить, как…       — А вот и я! — дверь распахнулась и в комнату влетела Тироль, она явно запыхалась и разглядеть испуганные лица тоже была вряд ли способна. — Что я пропустила?       Стоило ей оглянутся, как ей сильно захотелось свалить. Она знала, что ей по жизни не очень-то везёт, но чтобы так… Она сомневалась, что это была простая случайность, потому что Джаби как-то недобро усмехался, а вот Акабоши дырявил её так, как будто бы она перешла ему дорогу.       — Я видимо, не очень вовремя… — пролепетала она, слабо представляя как переживёт этот миг. Биско продолжал дырявить её, но уже с вопросительной интонацией. — И это… Мило согласился… На эксперименты. Теперь нам не нужно требовать за него выкуп… — Тироль заулыбалась, но особого результата это не принесло.       — Вон пошла, — прорычал Биско, и она смылась в мгновение.       Все снова посмотрели на босса.       — Господин Акабоши… — тихо спросил Кен. — Это значит, что проект будет продолжен?       Биско мотнул головой, словно пытаясь отогнать от себя видение.       — Да, — ответил он, — проект получит своё продолжение. С этого момента справедливость восторжествует и неважно, насколько кровавой будет вершение этой справедливости или же моя месть.       Биско поднялся со стола и быстро покинул комнату.       — Ну как бы и всё… — выдохнул старик и пошёл следом за главарём Воронов.