Кислородный коктейль

— Думаю, сегодня рыбку с картошкой возьму. И огурчики. Нет, не солёные, свеженькие. У вас их так много, а пахнут аж в конце зала! — Мне то же самое, что ему! А мальчику макарошки с курицей, подливы не жалейте! Чан с Минхо привели Чонина на ужин, ловля на себе заинтересованные взгляды отдыхающих и персонала. Младший вился вокруг парней маленьким вихрем, задавая кучу разных вопросов, но хотя бы не мешал другим, а если кто-то приближался к компании на небезопасное расстояние, аккуратно брали мальчишку за локоть, предупреждая столкновение. Кажется, то тут, то там слышны были вздохи облегчения. Чонин гордо нёс большой поднос с тарелками всех троих, ведя старших к опустевшему столу. Он продолжил разговор даже когда все уселись и начали есть, пытаясь донести свою позицию относительно того или иного вопроса с забитым до отказа ртом. Во время очередной жаркой тирады изо рта на стол выпало несколько макаронин. Прожевав, парнишка склонил голову к поверхности, вытягивая губы в попытке впылесосить в себя скользкие остатки еды. — Оп-пачки! — Чан схватил того за нос, уводя губы Чонина от столкновения с клеёнкой. — Ооо, бл… — А по губам? — Это из мема! — Я тебе покажу мем! Только что рассуждал о разности культур как какой-нибудь профессор, а сейчас грязные столы облизываешь! Занятия проводим только в комнате. Напротив унитаза, пока ты будешь мучаться животом, я сидеть не намерен. — Я не боюсь бактерий! Пусть они боятся меня! — Бабушку свою бойся — с хищной улыбкой сверкнул глазами Минхо, а Чонин втянул голову в плечи. — В общем, надо будет ещё раз встретиться с Чанбин-хёном, он тут вроде долго, культурой проникся, и я смогу в школу такой проект сделать, что от меня отвяжутся все учителя! — На пару месяцев, возможно. Но только если будешь брать Америку, как собирался, я помочь не смогу. Да, в Австралии тоже говорят на английском языке, но культура всё-таки сильно отличается. Я тебе набросаю пару моментов, которые мне самому показались интересными, когда я переехал в Корею, но только не в ущерб занятиям. Надеюсь, мы сможем пройти чуть больше, чем планировали, — Чан задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Может тебе ещё взять еды? Так быстро съел, мы ещё, вон, с половиной не управились, — ткнул в тарелку Чонина Минхо. — Ой нет, спасибо, хён! Мне же бежать надо, к выступлению готовиться. Вы же придёте? — Придем конечно! На, глотни компота. — Это же твой? — удивился Чонин. — Я себе ещё возьму, а ты торопишься. Давай, пей и беги, только не снеси никого, богом молю! — тоном усталой матери произнёс Минхо. — Спасибо, хён! До встречи! — Чонин в два глотка осушил стакан с ягодным компотом и скрылся в направлении актового зала, лавируя на поворотах. — Хорошая рыбка, нежная! — Ммм, — сыто протянул Минхо. — Костей только многовато. — Так она же речная, — заметил Чан. — А что морскую не выловят? Вон море под рукой. — Дорогая наверное, видишь какая тут обстановка — экономят везде, где возможно. Жаль, место ведь хорошее, да и с нашего брата бабок трясут немало за путёвку. Это нам с тобой повезло, что почти бесплатно приехали, только за процедуры и сервис платим, — почесал в затылке Бан Чан. — Да кстати, ты говорил, у тебя тут бабка знакомая, что же ты меня ей до сих пор не представил? — с набитым ртом поинтересовался Ли. Чан недовольно поджал губы. — А, она через неделю только приедет. Она тут среди начальников, но о том, что мы тут с тобой благодаря ей, никто не знает. Не вижу смысла рассказывать. — Зато приедет, встретит нас как родных внучат, вот закопошатся, — злорадно усмехнулся Минхо. — Может хоть внемлют моим просьбам, которые, клянусь, скоро перерастут в скандалы, вот те крест! — А говоришь, это я старый дед. Нахватался у своих бабушек-подружек слов, теперь погляди, какими выражениями оперируешь. Пацаны в падике засмеют, — захохотал Чан. Минхо же скривил лицо. — А мне плевать на пацанов в падике, и не подружки они мне. Вон видишь, как глядят на меня коршуном те дамы справа? Вот это и есть мои «подружки», — он показал пальцами кавычки. — Что на вязании, что в бассейне — одни и те же лица. В соляную пещеру тоже они наведываются. Хотя после того занятия по аквааэробике, что я проводил, они помягче стали, — заметил Ли, ковыряясь зубочисткой в зубах. — Всё из-за того кресла-качалки? — с сочувствием спросил Чан, вгрызаясь в огурец. — Солью попробуй посыпать, вкуснее будет… Не только. Я ещё видите-ли все сердечные сборы в аптечном пункте скупил по их мнению. Я им пытался втюхать мысль, что проблема не в том, что я решил попробовать травяной чай и купил последнюю пачку их любимого сбора у них перед носом, а в том, что в аптечном пункте должно быть БОЛЬШЕ одной пачки каждого лекарственного или нелекарственного средства. А у них там только уголь какой-то активированный тоннами лежит. Вот придумали русские уголь жрать! Запиши себе в разность культур. — Про уголь я слышал, но огурец с солью? Фу, как такое можно есть?! — На самом деле неплохо. Мне не зашло, а тебе должно понравиться. Не кривись, а попробуй. Морковку Чанбина ты же пробовал! — Не Чанбина, а Краснодарскую, — Чан поднял палец вверх. — Тем более. Я же не предлагаю тебе есть солёный арбуз. Говорят, это местный деликатес. — Соленый арбуз?! Что?! — ахнул Крис. — Жесть, скажи! — Ладно, давай попробую этот твой огурец… — Мой не надо, спасибо, попробуй лучше этот. Эээ… Пусть будет Геленджикский. Вроде я видел грядки где-то за административным корпусом. Парни прыснули, давясь шуткой. Отсмеявшись, Чан продолжил. — Так а в чём там дело? Знакомая-то моя там причём? — А при том! Вот завтра я специально пойду прям с самого утра за чабрецом. Прямо к открытию. И опять окажется, что это единственная пачка. А поставки у них раз в три дня, справки я уже навёл. И это кстати возвращаясь к твоему вопросу об экономии. Куда, спрашивается, идут все эти деньги? Правильно, не на поставки, не на улучшение условий и даже не на морскую рыбу, которой тут в достатке, а в карман кому-то. Но я им тут учиню скандал, не беспокойся. — Какой ты грозный, аж страшно стало! — Чан потрепал распалившегося Минхо по макушке, и он стал похож на взъерошенного воробья. — А что, я не прав? — Вообще-то прав, и я поддержу тебя в твоих рвениях, и как знакомая моя приедет, устрою вам рабочую встречу, но сам учинять скандалы с тобой не буду, уж прости. — Ой, не переживай, — махнул рукой Минхо. — Знаю я, что тебе это не нравится, сам справлюсь… Ладно, — он сладко потянулся. — допивай компот и пойдем смотреть представление!

***

Похрустывая прихваченными с десертного стола яблоками, парни вошли в актовый зал в надежде найти два свободных стула рядом. Народа было весьма много — бабушки и дедушки негромко переговаривались между собой, не спеша занимать места. С противоположного конца зала им кто-то активно махал. — Чан-щи, Минхо-щи! Идите сюда, я вам стулья поставлю! — госпожа Чхве торопливо подзывала ребят, таща за собой два весьма вычурных по сравнению с остальными стула. Ребята в свою очередь поспешили на помощь женщине. — Добрый вечер, госпожа Чхве! Как поживаете? — Минхо взял оба стула за спинки и оба же передал улыбающемуся Чану. — Куда Вы с такой тяжёлой ношей? — Спасибо, мальчишки! Ставьте здесь. Милочка, сдвинь стул в сторону! Всё равно не будешь сидеть в обнимку с Джинёном! — старушка согнала с соседнего места женщину, лицо которой перманентно выражало крайнее отвращение ко всему. — Вот, рядом будем сидеть. А вы что, решили посетить-таки концерт? — Чонин сказал, что выступать будет. Мы как раз всё хотели пойти на вечернее мероприятие, а тут такой повод! — Да, внучок мой голосист! Сегодня песню исполнит, и на неделе ещё несколько в программе, — госпожа аж надулась от гордости. И не скажешь сразу, что это та самая грозная аджума, которая гоняет веником мальчишку по всему санаторному комплексу. — Как он кстати, Чан-щи, неприятностей не доставляет? — Что вы, госпожа! Как я и говорил, у парня талант к языкам, главное найти подход, а там уж втянется. Вот, даже сочинение надумал писать, вроде исследовательской работы по различию культур. — Даже так! А вы что скажете, Минхо-щи? — Мы с Чонином много общаемся вне занятий, гуляем. Ему немного не хватает общения со сверстниками, поэтому мы как можем составляем ему компанию. — И что, не надоел он вам своими глупыми расспросами обо всём и сразу? — По правде говоря, Чонин довольно самосто… Его голос заглушил визг включенного микрофона и последовавшее постукивание по нему, эхом отразившееся от стен. Зрители завершили разговоры, обратив взгляды в центр импровизированной сцены. Самой сцены как таковой не было — стулья стояли полукругом, а вдоль противоположной стены расположились пианино, пара стульев и две старенькие колонки. В центре стояла главврач с планшеткой, в которой, по-видимому, был написан сценарий сегодняшнего представления. Дождавшись, когда в зале станет достаточно тихо, она вновь подняла микрофон к губам и продолжила. — Всем ещё раз добрый вечер, меня зовут Пак Сонджун, сегодня у нас особенный вечер! Как вы наверное заметили, мы находимся в России, — несколько смешков пронеслось среди публики. — и соответственно культура этой страны накладывает весьма чёткий отпечаток на наше с вами собрание. Среди персонала много русских, в этот раз среди отдыхающих их нет, но среди выступающих будут! Некоторые в курсе, что директор имеет много друзей среди местного населения, и сегодня некоторые из них согласились поприсутствовать на нашем выступлении в качестве артистов! Пожалуйста, поприветствуйте — Илья Босоногов и Игорь Румынин! Раздались аплодисменты. На сцену вышли трое. Двое мужчин — один с седыми волосами и пышной бородой, другой заметно моложе, но с залысинами. А третьим был Чонин. Мужчины поклонились собравшимся и сказали пару фраз на иностранном языке. Чонин тут же перевёл: «Здравствуйте! Мы рады присутствовать здесь! Сегодня мы играем для вас известные русские мелодии на баянах». Среди зрителей послышалось одобрительное бормотание, а затем аплодисменты. Чонин обратился к мужчинам на иностранном языке, и те заняли подготовленные стулья. Прозвучало много разнообразных композиций. Были и весёлые, под которые хотелось присвистывать, и многие притопывали ногами, и более мелодичные. В какой-то момент один из мужчин во время игры очередной заводной мелодии громко что-то крикнул, обращаясь к публике. Чонин поспешно перевёл: «Не сидите, вставайте и танцуйте!», и зрители охотно повставали со своих мест, приплясывая в такт незнакомой, но заводной мелодии. Композиции продолжали сменяться одна за другой. Госпожа Чхве уже уплясала куда-то в другой конец зала, и Чан с Минхо, переглянувшись, тоже встали со своих мест, немного робко перетаптываясь на месте. Мелодия в очередной раз сменилась, и теперь это походило на вальс, только довольно грустный. Зрители продолжили покачиваться в такт тревожной музыке, Чан и Минхо не стали исключением. В какой-то момент к их «лодочке» присоединился Чонин, и они втроём водили что-то вроде хоровода, сталкиваясь друг с другом. Грустная мелодия завершилась, и публика разразилась овациями. Музыканты поклонились и объявили название композиции. Чонин задумался и неуверенно сказал. — Они сказали, называется «Моё сладкое и мягкое животное», но я не очень уверен в переводе. Послышались одобрительные смешки, и на сцену вновь вошла госпожа Пак Сонджун. — Господа, это ещё не всё! Многие знакомы с Ян Чонином, внуком нашей многоуважаемой госпожой Чхве Чон Хва, котлетки которой просто восхитительные! — публика закивала головами, с прищуром поглядывая на парнишку, правда теперь уже с некоторым одобрением. — Чонин у нас изучает русский язык, поэтому помогает иногда с переводом. Сегодня он также исполнит композицию на русском языке. Давайте поприветствуем его! Одобрительные возгласы и аплодисменты вновь разнеслись по залу. Чан и Минхо пробрались поближе к сцене, чтобы послушать как поёт их тонсен, сейчас поалевшем от смущения. Один из мужчин сменил баян на гитару и представление началось. Баян начал со средних нот, уводя мелодию то вниз, то снова вверх, гитара поддерживала ритм и общее звучание. Чонин смотрел в пол, готовясь вступить. Сначала было сложно понять, весёлая эта песня или нет, даже когда баян взял паузу и вступил Чонин, звонкий голос которого тут же разлился по помещению. Песня всё ещё звучала не очень весело, но добавилось задора. В один миг инструменты затихли, и Чонин взял высокую ноту, пропев несколько слов, и снова увёл мелодию вниз, уже вместе с инструментальным аккомпанементом, и ноги сами пустились притаптывать в ритм боя гитары — кажется, это был припев. Прозвучало «ой-ой-ой» и припев продолжился, а на стульях уже никто не сидел. Пляски продолжались до конца песни, Чонин также начал приплясывать в момент, когда баян взял сольную партию перед модуляцией в один тон наверх, и так и продолжил тоже до конца песни. Раздались аплодисменты, и все трое выступающих поклонились. Чан и Минхо аплодировали громче всех.

***

Позавтракав, Чан и Минхо разошлись в противоположных направлениях. Сегодня старший освободил своё расписание и направился в сторону парка, где на скамеечках дедушки с утра раскидывали партейки шахмат. Ещё несколько дней назад Чан заприметил это развлечение, где местные с приезжими соревновались между собой, и ему было страсть как интересно если не принять участие, то хотя бы понаблюдать. Минхо же отправился на миссию по выкупу коробочки с чабрецом, которая отчасти была исследовательской. Подойдя к аптечному пункту минут за пятнадцать до открытия, он сел на рядом стоящий стул и открыл книгу «Азбука вязания» на корейском языке, которую услужливо поставляла местная библиотека для иностранных заезжающих. Всего через семь минут к ещё не открывшемуся окошку подошла одна из его знакомых по кружку вязания дам. За ней вереницей вразвалочку направлялись еще трое, среди оных была грозная госпожа Ким Юонг. Она под стать своему имени была тверда, что перерастало порой в жестокость слов. Именно она была негласным предводителем всех бабушек этого места — если не во всём санатории, то на кружке вязания — бесспорно. Минхо не воспринимал их отношения как вражду, хоть многим со стороны именно так могло показаться. — За мной будете, — не отрывая взгляд от схем на страницах молвил Минхо. Послышалось недовольное цоканье, и старушка присела через два стула за ним. Другие женщины подошли к своей подруге. — Доброе утро, Соён-щи! Почему не в очереди? — За молодым человеком стою, присаживайтесь, — хмыканья подошедших последовали за слегка недовольным тоном. — Смотрю, ты теперь не так быстро бегаешь, раз не первая в очереди, а? — ухмыльнулись женщины. Минхо не реагировал. Он поднял взгляд только когда подошла фармацевт, открыв дверь в каморку аптечного пункта, и подошёл к окошку как раз ко времени, когда та его отворила. — Доброе утро! Что желаете? — Сбор чабреца пожалуйста, две пачки. Со стороны старушек, которые кряхтя поднимались со своих стульев прокатился приглушенный рокот недовольства: «Две пачки, куда ему столько!» — Есть только одна пачка, будете брать? — Когда у вас была поставка? — спокойным тоном задал вопрос Минхо. — Вчера днём, — скривила нос девушка за стойкой. — И много привезли? — Достаточно. Молодой человек, брать будете? — Буду. Следующая поставка когда? — Завтра. — И много заказали сбора чабреца? — Молодой человек! Я вам тут отчитываться должна что ли? Сколько надо, столько заказали! — Вы наверняка заказали снова только две пачки. В прошлый раз я слышал только два раза, что вы продавали чабрец. Первый — когда ждал тут друга во время открытия, и вы сказали «Только привезли, свежий». Второй раз через 10 минут, когда его спросили во второй раз, я как раз подумал, что неплохо бы купить, но вы произнесли фразу «Как раз последний». Это какая-то шутка? — Заказываем сколько заказываем! Что вы пристали?! Оплачиваете, если будете брать! — рассвирепела девушка за стойкой. — У сушеной травы столь короткий срок хранения? — ухмыльнулся Минхо, передавая купюры. — Давайте подумаем. Санаторий рассчитан на примерно на восемьсот человек. Сейчас тут от силы человек двести на лечении. Подчеркну, на ЛЕЧЕНИИ. Соответственно, многие будут обращаться именно в санаторный аптечный пункт. Полагаю, по количеству продаж менеджер вычисляет, сколько необходимо того или иного препарата, спрос на чабрец, как и на сердечный сбор, как и на различные лекарственные препараты и витамины тут не маленький. Дамы, что стоят позади меня не дадут соврать — в аптечном пункте ощутимый недостаток продукции. Пожилые дамы, которые вначале стояли поодаль теперь сгруппировались вокруг молодого мужчины, прислушиваясь к его тираде. В момент, когда их упомянули, они слегка опешили, но поняв, что их не обижают, а ищут поддержки в ситуации, где можно поскандалить, выразили свою поддержку нестройным недовольным, но согласным с оратором роптанием. — Я хочу поговорить с Вашим начальством, — отрезал Минхо, убирая сдачу и покупку в карман толстовки. — Я прекрасно понимаю, что Вы тут птица подневольная, и не собираюсь закатывать скандал лично Вам. Однако и я, и мои дорогие подруги, — он указал на слегка опешивших женщин позади себя. — очень хотели бы, чтобы в таком чудесном месте царил порядок, которого мы все, как отдыхающие, заслуживаем. Раскрасневшаяся от смущения и недовольства фармацевт пробубнила. — Обращайтесь к главврачу. Мы отчитываемся перед ней, и она тут всем заведует. — Благодарю, — Минхо отвесил смешливый полупоклон девушке. — И кстати, надеюсь, что в связи с тем, что Вы своими дерзкими высказываниями в ответ на вежливое обращение, потраченное нами драгоценное время и в качестве извинений за доставленные неудобства сделаете пусть минимальную, но скидку на товары. — Минхо прищурил глаза, сверкая холодом. — Н-но… Вы же уже всё оплатили… — багровея от стыда и злости пуще прежнего начала заикаться девушка. — Верно, — улыбнулся Минхо. — Но мои дорогие подруги ещё нет. Надеюсь, я могу рассчитывать на Вашу добросовестность? Ли развернулся на каблуках и проходя мимо госпожи Ким заговорщицки и злорадно ей ухмыльнулся. Та проводила его задумчивым взглядом. Разглядывая незнакомые символы на коробочке травяного сбора, Минхо завернул в зал с минеральной водой. Уже отставляя стакан на поднос с использованными тарами, он заметил движение в коридоре. — Госпожа Хван! Вас-то мне и надо! — радостно вскрикнул Минхо, напугав бедного врача-терапевта. «Сейчас все вопросы решим, раз уж так сложилось» — мысленно потирал ладошки дорвавшийся до скандалов парень, приближаясь к женщине, которая уже начала недовольно закатывать глаза. — Господин Ли! Если Вы опять заведёте свою шарманку, я в сотый раз повторять не буду! Сказано — раз в два дня, что непонятного?! — раздражённо всплеснула руками та. — Но ведь вот Вы в сотый раз и повторили, сами себе противоречите! Мне нужны факты и подробно приведённые доводы, — улыбнулся Минхо. — Предоставите мне их, и я сразу же от Вас отвяжусь! — Ох, идите к главврачу, с ней разбирайтесь. Сил уже на Вас нет. Ей-богу, хуже госпожи О Сун! Она тоже вечно чем-то недовольна. — Укажете направление? — любезно спросил Минхо всё с той же улыбкой. — Административный корпус, третий этаж, если Вам угодно. Только помяните моё слово! Госпожа Пак Сонджун Вас ждать до вечера не будет, у неё и так много дел без Вас, — врач сердито пригрозила Минхо пальцем и продолжая ворчать развернулась и продолжила свой путь. Сзади послышались шаги. — Премного благодарен Вам, госпожа Хван! Увидимся завтра на процедурах! — крикнул ей вслед Минхо. Та лишь махнула на него рукой не оборачиваясь. — Уважаемые леди! — парень развернулся с широко разведёнными руками к стоящим за его спиной женщинам. — Не изволите ли составить мне компанию в прогулке до кабинета главврача? Престарелые леди воинственно и довольно улыбались Ли Минхо. Суровое выражение лица Ким Юонг прочертила ухмылка.

***

Погружённого в сюжет раздобытого на полках библиотеки романа Минхо вырвал из забытья скрип открывающейся двери и грузное падение на соседнюю койку тела. Чан со стоном потянулся и расслабился, выронив на пол шуршащий пакет с чем-то тяжёлым. Минхо удивлённо моргнул. — А ты чего это не на массаже? — Отменили. — Как отменили? — Минхо выпучил глаза. — Жопой об косяк. Массажистка видимо подхватила ту же заразу, что и твоя инструктор по аквааэробике. Хотя думаю, что она просто решила прогулять, — сонно протянул парень. — Вот бездельники! И как же ты без массажа будешь? — с заботливым беспокойством поинтересовался Минхо. — Буду страдать, — щёлкая суставами заявил Чан. — Давай я сам тебе сделаю массаж, только перелезь на пол, чтоб потвёрже было. — Ммм не хочу, — закапризничал Бан. — На солнце разморило, не хочу двигаться. — Дед старый, — плюнул Минхо, перелезая на соседнюю кровать. — Ну-ка… «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы», — начал он вычерчивать на спине друга прямые линии ребрами ладоней. Чан захихикал. — Щекотно! Сними хоть толстовку что ли… И сделай нормально, ты же можешь. — Ну тогда и футболку снять придётся… Ба, ну ты загорел! — присвистнул Минхо, стягивая с друга одежду. — Ты бы хоть без майки ходил на солнце, а то некрасиво будет. — Опять же будешь ворчать. — Это я в Сеуле ворчу, заглядываются на тебя всякие мужики, а ты их в дом таскать будешь. — Ты просто ревнуешь, — хихикнул Чан. — Конечно ревную, только я могу смотреть на твой голый торс, голую задницу и стояк по утрам! — воскликнул Ли. — Вот ты вредина! Поэтому мы с тобой не встречаемся, — заныл Бан. — Мы с тобой не встречаемся потому что ты заноза в моей заднице. Ну и потому что ты мой лучший друг. — Да, и потому что эксперименты над своей ориентацией мы стали ставить по отдельности будучи уже братьями, — передразнил тон Минхо Чан. — Слыш, бразер фром эназер мазер, будешь демагогию разводить бессмысленную, никакого массажа! — крикнул Минхо. — Да-да, мы просто оба не во вкусе друг друга. И этим ты меня обижаешь. Разве я могу быть не в чьём-то вкусе?! Послышался шлепок. — Ай! Это не похоже на массаж! Ладно-ладно, больше не буду, продолжай, — примирительно сказал Чан, потирая ушибленную ягодицу. Минхо продолжил мягко разогревать мышцы спины Чана для дальнейшего массажа. Помогать друг другу в подобном им было не в новинку — несмотря на то, что оба уже были на руководящих должностях, иногда коробки на складе им тоже приходилось носить. В этом были и свои плюсы — оба молодых человека были накачанными и подтянутыми. Правда после снижения физической нагрузки на работе, ребята перебрались в зал. Чан даже зафанател от спорта, приобретя несколько спортивных снарядов в дом, что несколько раздражало Минхо, особенно когда он спотыкался об брошенные посреди общего зала гантели. — Как провёл утро? — В шахматы с мужиками играл. Они такие боевые! У местных трудно выиграть, зато господина Пака пару раз обыграть удалось! — Пак Джинён? Придурошный такой? — Он самый. Он на деле не такой уж и придурошный, весёлый мужичок. Анекдоты травит. Вот, хочешь расскажу? — Удиви! — Ну, к примеру. В кабинет проктолога заходит больной. Врач спрашивает «что у вас, голубчик? Пациент говорит, мол, в заднем проходе колет. Врач говорит, «раздевайтесь, нагнитесь, я посмотрю»… — Очаровательное начало! — скептически заметил Ли, переходя к более сильному разминанию мышц. — Да погоди ты! Смотрит вот он, поднимает взгляд и говорит удивлённо: «голубчик, да у вас там роза!» А пациент ему: «Доктор, это вам!» Минхо остановился и молча круглыми глазами посмотрел на друга. Чан, сотрясаясь от смеха повернул голову в его сторону. — Охерительный анкдот, скажи! — Какой ужас! — Почему ужас! Великолепно же! Господин Пак сказал, это юмор местный, он переводить взялся. — Только не включайте это в ваше с Чонином эссе пожалуйста, — примирительно захохотал Ли. — Да уж, пожалуй не стоит. Кстати за выигранные партии он мне бутылку местного вина подарил. Чача называется. Говорит, крепкое, но очень вкусное. Надо бы опробовать. Желательно на море. — Надо бы вылазку устроить, да вот не знаю как, местный охранник никак не выпускает. — Да, надо будет пораскинуть мозгами… А ты что делал? Тебе кстати на вязание не пора? — Оно часа через три, я будильник себе поставил. Да вот, ходили толпой к главврачу, скандалы закатывали. — Неужели с бабульками твоими? — удивился Чан, показывая пальцем на наиболее желанное для массажа место. — Ага, кажется, контакт налаживается… Минхо поведал Чану историю о том, как он со своими уже приятельницами ходил ругаться к госпоже Пак Сонджун. Как указывал на необходимость расширения ассортимента в аптечном пункте и необходимости предоставить доступ к морю по желанию отдыхающих. Про кислородный коктейль, его ингредиенты и частоту употребления. — Говорит, не положено разглашать. А как же не положено, если я как клиент должен знать состав?! Вот бы домой такой купить, делали бы его на пиве или вине, представляю какой эффект будет! — Мммм… — сонно поддакнул Чан. — Спишь? — потрепал Минхо товарища по затылку. Ответа не последовало. Минхо хотел было подняться, чтобы прикрыть спину Чана одеялом и продолжить чтение, но и его самого разморило от массажа и знойного сквозняка, проникающего в комнату через форточку, поэтому он, немного подумав, решил сам полежать немного на разгорячённой спине под ним. Так и уснул.