Часть 3
9 апреля 2022 г., 18:10
Оценив новый имидж бывшей заучки, переставшей козырять своими знаниями на уроках, а, напротив, отвечавшей ровно то, что спросили, при этом приведшей волосы в порядок и выглядевшей всегда аккуратной и причесанной, к ней потянулись сначала соседки по комнате, а потом и другие девочки. Никому не отказывая в помощи, она, тем не менее, перестала навязываться, чем изумила привыкших позубоскалить о грязнокровке девочек. Гарри же только радовался возможности узнать что-то новое, понимая при этом, что ездить на девочке не получится. Их отношения вполне можно было назвать дружбой.
А вот от Рона Уизли начали держаться подальше, поэтому он и решил «всем доказать». Варя совершенно не ожидала визита целителей Мунго с тотальной дезинфекцией всей школы, а потом и аврората, как здесь называлась полиция. Нет, у Уизли обнаружили совсем не гельминтов, а совсем другую — чисто магическую инфекцию. Как оказалось, кроме человеческих червей, отлично чувствующих себя и в магах, и в людях, есть паразиты, живущие исключительно в нечистоплотных магах, но при этом заразные и опасные, как дифтерия в непривитой школе. Поэтому все Уизли вдруг исчезли с факультета, чтобы появиться уже после зимних каникул.
Поэтому месяц с небольшим Гарри и Гермиона провели без бдительного ока рыжика, стремящегося отвлечь зеленоглазика от познания нового. Варя ни в коем случае не давила, она просто увлекала:
— Смотри, какое заклинание интересное, — показала она Гарри книгу. — Интересно, почему оно работает именно так?
— Наверное, надо в книге посмотреть, — предположил Гарри.
— Точно, давай посмотрим или завтра уже? — коварно предложила девочка, точно зная ответ ребенка.
— Нет, завтра будет завтра, — искренне улыбнулся мальчик. — Давай сегодня? Ну пожа-а-алуйста.
Так они и занимались. За месяц удалось подтянуть Гарри по всем дисциплинам и увлечь чарами. Профессор Снейп на самом деле пытался испортить желание учиться, но после некоторой накачки Гарри принимал слова профессора совсем иначе, при этом стараясь не смотреть в глаза. Видя, что юный Поттер переменился, профессор Снейп задумался.
— Профессор так делает специально, — объяснила Варя. — Наверное, твоя мама была хороша в зельях, и теперь он хочет, чтобы ты стал таким же.
— Но зачем оскорблять? — удивился Гарри. — Ведь от этого только хуже!
— Все очень просто, — продолжила девочка свои объяснения. — В зельеварении, как в химии — важна осторожность и внимание. Одна ошибка — и похороны за свой счет. Зна-ачит, профессор тренирует тебя, чтобы ты умел не отвлекаться ни на что.
— То есть, — задумался мальчик, почесав свою лохматость. — Он хочет, чтобы я умел хорошие зелья варить и ни на что не отвлекался, да?
— Ну, получается так, — кивнула Варя. — Ты сам подумай, зачем взрослому профессору, мастеру, унижать какого-то пацана, пусть даже и Избранного.
— Ты права, — кивнул не очень любивший думать Гарри.
Именно с этого объяснения мальчик начал учиться держать себя в руках, сильно удивив профессора Снейпа. Прочитав в голове пацана объяснения этому, Северус задумался, с этой точки зрения он на ненавистного Поттера не смотрел, а стоило бы, ибо действительно… Задумавшись, профессор проверился на чары и зелья… Вот результат его поставил в тупик, ибо подлить ему что-либо могли только домовики, а они подчинялись директору. Зачем директору нужна была эта глупая вражда профессора и ученика, профессор Снейп не понял.
Не знавшая о тяжелых размышлениях профессора зельеварения Варя продолжала свою деятельность по сворачиванию мальчика с пути «тупоголового героя». Она подолгу разговаривала с ним, объясняя, как устроен мир и почему он не устроен так, как хочется Гарри. Медленно, очень медленно мальчик переставал быть наивным ребенком, считающим, что его просто не любят и все. А тем временем приближались рождественские каникулы, на которых предстояло еще придумать, как отучить родителей Гермионы от массажа этой самой Гермионы. Ибо мама девочки была большой поклонницей массажа ударным способом, в отличие, кстати, от отца. Варя подозревала, что для детского психиатра, коим была мама Гермионы, такое поведение не очень адекватно. Пока что ничего не придумывалось, кроме откровенно хулиганских вариантов с неизвестным результатом. Но Варя, в отличие от мамы девочки, поклонницей такой манеры общения с собой, любимой, не была, а потому нужно было что-то делать. И тут в умную Варварину голову прокралась идея.
***
За прошедший месяц Варя достаточно подружилась с соседками по комнате, чтобы задавать даже интимные вопросы. Например, о наказаниях. Оказалось, что всех или почти всех девочек дома наказывают. Но они же живут в мире магии, поэтому девочки давно приспособились. — Есть такая мазь, — объяснила Варе Лаванда Браун, оказавшаяся кладезем информации о происходящем в Хогвартсе и мире магии вообще. — Ее наносишь на то место, которое будут бить, некоторых бьют по ногам, а кого-то по спине, работает восемь часов — ничего не чувствуешь, потом надо обработать заживляющей мазью, а иначе ощущения вдвое будут, понимаешь? А тебя за что бьют? — Наверное, в этот раз за то, что перестала быть заучкой, — грустно проговорила Варя, старательно держа выражение лица. — Так ты не просто так была, а потому что родители… — пораженно произнесла Лаванда, принявшись обнимать девочку. — Я тебе дам обе мази, поможет, это уже поколениями проверено, бьют-то, в основном, мужчины, ну ты понимаешь… Варя понимала. Она давно поняла, что мир магии не только одеждой застрял в девятнадцатом веке, но и традициями, да и отношением к детям. Поэтому дети в мире магии испытывали на себе все — и розги, и плеть, и даже зелье раздражающего действия, которое впрыскивали в задний проход, отчего наказуемый испытывал очень сильный зуд, доводивший до истерики. Куда там домострою… Жизнь девочки в магической семье была очень несладкой, поэтому завидовать было нечему, особенно аристократам. После этого разговора Варя понимала инфантилизм Малфоя и ледяную неприступность слизеринок, искренне их жалея. Поезд уносил девочку домой, то есть — в неизвестность. Память Гермионы, умершей, судя по всему, от страха, окрашивала понятие «дом» в серые тона, а понятие «мама» было связано с ужасом. Погибшая девочка боялась маму до непроизвольной дефекации. Поэтому уже ничего и никого не боявшаяся Варя решила, что так дело не пойдет. Незадолго перед прибытием девочка вышла в туалет, где тщательно смазала ягодицы, часть ног и поясницу мазью от Лаванды. Не прошло и пяти минут, как смазанные части тела совершенно утратили чувствительность, как будто их залили лидокаином. Теперь Варя была готова к встрече с родителями. Пройдя сквозь стену, девочка с трудом идентифицировала родителей, подходя к ним и как будто с трудом узнавая, что привлекло внимание мистера Грейнджера. Но ему надо было отправляться на работу, поэтому он только закинул миссис Грейнджер и дочь домой, сочувственно шепнув: «Держись, принцесса». Варе же, несмотря на весь опыт и предварительную накачку, стало страшно, особенно когда мать Гермионы вытащила длинную розгу. Орудие массажа выглядело действительно страшным. — Почему ты не писала последний месяц? — строго спросила миссис Грейнджер. — Я была травмирована и получила ретроградную амнезию, — ответила Варя, понимая, что ее ответ будет даже вряд ли услышан, вон как у женщины горят предвкушением глаза. Мама девочки оказалась скрытой садисткой. Ну что же… — Ты лжешь! — заявила женщина и потребовала. — Раздевайся! Старательно настраивая себя на то, что ничего плохого случиться не может, Варя начала медленно раздеваться. Гермиону наказывали всегда полностью обнаженной, поэтому ничего нового в этом требовании не было, но вот психика мамы девочки внушала серьезные опасения. Если то, что хотела сделать Варя, не даст ожидаемого результата, то нужно будет действовать жестко. Инстинкт самосохранения у Вари был. Оставшись только в трусиках, Варя бросила взгляд на женщину, что сломала девочку еще шесть лет назад, улыбнулась про себя и, избавившись от последней детали туалета, улеглась на специально для этой цели стоявшую кушетку. Стоило ей улечься, как руки и ноги девочки были сразу же привязаны, лишая ее свободы маневра и вызывая волну паники. С трудом справившись с собой, Варя услышала тонкий свист и почувствовала легкое прикосновение. — А-ах! — воскликнула девочка. — Еще! — Что такое? — удивилась миссис Грейнджер, вкладывая всю силу в следующий удар, повредивший кожу так, что показалась кровь, но Варя лишь призывно стонала, прося еще. Наконец миссис Грейнджер застыла, в неверии глядя на дочь, что изображала почти оргазм. Женщина бросила розгу и, не отвязывая Варю, бросилась к телефону. Вернулась она погасшая, сгорбленная, и отвязав девочку, куда-то ушла. А Варя отправилась в ванную комнату оказывать себе первую помощь. Смыв кровь и рассмотрев результаты, девочка пришла в ярость, решив, что «мамочке» это с рук не сойдет. Специальная заживляющая мазь полностью убирала шрамы и раны, но оставляла иллюзию того, что заживила. Изобретателю этой мази надо было поставить памятник, по мнению Вари. Одевшись, девочка решила приготовить что-нибудь, напоминающее обед, а ее мать в это время рыдала в подушку, вспоминая злые слова мужа: «Я говорил тебе, что ты доиграешься? Так вот, ты доигралась!» Через еще полчаса приехал с работы папа девочки, удивился наличию обеда, а после попросил разрешить ему осмотреть «работу мамы». Совершенно не смущаясь, Варя продемонстрировала ему результаты, выглядевшие достаточно страшно, только вот болеутоляющая мазь еще действовала, поэтому девочка не почувствовала прикосновений. Убедившись, что дочь не реагирует так, как должна была бы, мистер Грейнджер облегченно выдохнул, взял доченьку за руку и повел в кабинет разговаривать. — Признавайся, новокаин или что-то другое? — спросил мужчина улыбнувшуюся девочку. — Так и думала, что ты догадаешься, — произнесла она. — Понимаешь, папа, не мама одна такая умная, магический мир действительно застыл в девятнадцатом веке, а мы, девочки, не любим, когда больно. — Этого следовало ожидать, — кивнул мистер Грейнджер. — И что делать будем? — Ну я на маму обижусь за то, что она бросила на полпути, — коварно усмехнулась Варя. — Но если еще раз попробует, будет слоников ловить. Розовых. — Жестко… Что с тобой случилось, дочь? — поинтересовался папа. — По голове дали, ретроградку обеспечили, и я просто забыла, что нужно бояться, — оскалилась милая девочка. — А по сравнению с троллем, что меня чуть не убил, мама — это смешно. — Вот, значит, как… — проговорил мистер Грейнджер. — Тебя больше никто не тронет, слово даю. Хочешь, в больницу завтра съездим? — Хочу, мне бы кардиолога посетить, папа, — попросила Варя. — Не нравятся мне некоторые симптомы. — Интересно у тебя речь изменилась, — хмыкнул мужчина. — Ну что, пошли маму пугать? Маму дополнительно пугать не пришлось, она справилась сама. Вычитав в своих книгах что-то не самое приятное, хотя Варя подозревала, что именно, женщина виновато смотрела на мужа и, как это ни странно, на дочь. Дочь в ответ посмотрела на маму с обидой. — Мама, почему ты остановилась на середине? — мстительно поинтересовалась Варя. — Мне так хорошо было, так приятно… — она поерзала на стуле и закатила глаза, будто наслаждаясь. Миссис Грейнджер всхлипнула и вдруг упала на колени. — Прости меня, доченька! — воскликнула женщина, зарыдав. — Прости! — Ну что ты, мамочка, что случилось? — девочка испугалась, не понимая, отчего такая реакция. Нахмурился и мистер Грейнджер. — Я не знаю, почему так поступала с тобой, — призналась миссис Грейнджер, заставив Варю вздрогнуть. Это признание могло означать очень многое, особенно учитывая, что в книге девчонка стремилась убежать из мира людей. Это признание могло означать чей-то план, ведь в мире магии человека абсолютно точно можно было заставить действовать даже против собственной воли. Вот только что отменило принуждение? Неужели ее театр?
