Часть 4
9 апреля 2022 г., 19:13
Утром Варя вскочила, как привыкла, приводя себя в порядок. Когда она умытая, причесанная и одетая спустилась на кухню, мистер Грейнджер только-только проснулся, поднятый будильником, и сонно тыкался на кухне, в попытках проснуться достаточно, чтобы попасть пальцем в кофеварку. Варя некоторое время посмотрела на это, а потом подошла к отцу.
— Присядь, папа, я все сделаю, — произнесла она, передвинув мужчину за руку к стулу, а потом, проверив есть ли кофе в кофеварке, ткнула кнопку и занялась приготовлением завтрака.
— Ты уже встала? — несколько заторможено удивился мистер Грейнджер, наблюдая за быстрыми, уверенными движениями дочери.
— Да как-то привыкла уже в школе, — ответила она, жаря яичницу и одновременно ловя выскочивший из тостера хлеб. Не прошло и десяти минут, как перед мистером Грейнджером дымилась кружка с кофе и стоял завтрак. Варя немного подумала и плеснула себе в кофе молока, все-таки, организм детский, да еще и с сердцем непонятно что… — Приятного аппетита, — пожелала она, в мгновение ока уминая завтрак.
— Как будто в армии служишь, а не в школе учишься, — задумчиво проговорил мужчина, наблюдая, как девочка быстро, но, тем не менее, тщательно пережевывает пищу, запивая все это кофе.
— Закрытая школа мало чем отличается от армии, — наслаждаясь отличной арабикой, проговорила Варя. — Да и от тюрьмы тоже. Даже врача нет, одна медсестра, представляешь? — задала она риторический вопрос.
— Ну, поехали? — поинтересовался немного ошалевший от утренних новостей мужчина. Раньше любимая доченька еду не готовила, пойдя этим талантом, как считал мистер Грейнджер, в маму.
Усевшись в автомобиль, Варя привычно прикрыла глаза, доверяя водителю, а вот мистер Грейнджер в очередной раз удивился. Дочь была спокойна и вела себя так, как будто ничего экстраординарного не происходило. В который раз мужчина задумался о том, что с ребенком сделали в школе, потому что такая смена поведения ненормальна. Не повредила ли действительно миссис Грейнджер что-то в мозгах ребенка?
Автомобиль двигался в общем потоке, медленно приближаясь к больнице, когда девочка почувствовала приближение работы. Это было как шипение рации, как вскочивший Сережа, как… Ощущение, которое Сережа называл «чуйка». «Увидимся ли мы с тобой, Сереженька?» — с тоской подумала Варя. Но работа приближалась со скоростью курьерского состава, девочка это чувствовала, начав оглядываться. Мистер Грейнджер на нервозность дочки внимания не обратил, списав на волнение. Он уже поворачивал, когда Варя увидела.
— Папа, стой! Из машины! — закричала она, и открыв дверцу мгновенно затормозившего автомобиля, рванулась к бьющемуся на асфальте в судорогах мальчугану лет семи на вид.
— Эпи-приступ, — сообщила ошарашенному отцу милая девочка, начав оказывать экстренную помощь. А доктор Грейнджер уже доставал из везде возимой с собой укладки шприц. — Ну что, в больницу? — поинтересовалась Варя, когда приступ закончился.
— В больницу, — согласился мужчина, и подав знак спешившему к ним полицейскому, предъявил врачебное удостоверение. — Вызовите парамедиков, эпилепсия.
— Да, сэр, — кивнул полицейский, отправляясь к своему автомобилю.
Так как больница была уже недалеко, то парамедики появились через десять минут, забрав ребенка, а мистер Грейнджер, пристроившись за ними, быстро доехал до рабочего места. Правда, при этом он в задумчивости посматривал на снова расслабившуюся доченьку. Мужчина отлично понимал, что такое в книгах не прочтешь, то, как действовала двенадцатилетняя девочка, как мгновенно определила пациента, как, не раздумывая, бросилась на помощь — все это нарабатывается годами, если не десятилетиями. Он смотрел на дочь, вспоминал ее действия и понимал, что перед ним была врач, причем врач, привыкшая к экстренным ситуациям. Решив понаблюдать еще в больнице, доктор Грейнджер сделал то, чего не делал никогда — выдал дочке давно купленную «робу» и посоветовал переодеться.
Варя внимательно посмотрела на отца, понимая, что ее проверяют, правда, она не поняла, что конкретно решил проверить папочка, поэтому спокойно переоделась, прямо не сходя с места, чем удивила не только не ожидавшего такого отца, но и других врачей, находившихся сейчас в ординаторской папиного отделения.
— Ого, — удивленно протянул кто-то.
— Что-то новое увидели, коллега? — сразу же отреагировала девочка, вызвав веселый смех собравшихся врачей.
— Шеф, ты зачем дочь привел? — спросил тот же голос. — Пугать будешь?
— Это еще кто кого испугает, — вздохнул доктор Грейнджер. — Пацана с эпилепсией только что на улице поймала в момент приступа и сама стабилизировала, мне только уколоть осталось.
Это была очень серьезная рекомендация. Коллеги даже поначалу с недоверием посмотрели на главу отделения, а потом, убедившись, что он не шутит — с уважением на девочку, которой, разумеется, было очень приятно и внимание, и уважение коллег. Сегодня ей предстояло еще не раз доказать, что она его достойна.
***
Идя вместе с другими докторами на обход, Варя задумалась о поведении папы, потому что совершенно не понимала его целей. Почему-то мистер Грейнджер выдал не только робу, но и предложил сходить на обход больных, на что девочка только кивнула. Врачи общались между собой, поглядывая на задумчивую дочь шефа, судя по всему, их одолевали аналогичные мысли. В одной из палат докторов ждал сюрприз — девочка лет пяти, что при виде врачей заплакала от страха, втискиваясь задом в угол кровати. Мистер Грейнджер уже хотел попросить медсестру, когда ему пришла в голову мысль: — Миона, не хочешь попробовать себя? — поинтересовался доктор Грейнджер, приглашающе махнув рукой. — Да, папочка, — кивнула Варя, она в свое время где только не работала и сейчас понимала, что происходит с ребенком, поэтому медленно подошла к кровати. — Привет, меня Гермиона зовут, а тебя как? — Ма-ма-мария, — заикнувшись, произнесла пациентка. — Привет, Мария, — улыбнулась ей доктор Варя. — У тебя же что-то болит? Расскажешь? — мягкие, добрые интонации, удивленные доктора. Об этом не прочитаешь, такое приходит с годами, это чувствовать надо. — Жи-животик, — тихо сказала маленькая девочка, и Варя начала спокойно, чтобы не напугать, пальпировать живот ребенка. Наконец придя к какому-то выводу, доктор, выглядевшая сейчас совсем юной девчонкой, обняла пациентку, расслабившуюся у нее в руках. — Мне надо постучать по твоей спинке, — почти на ушко произнесла девочка-доктор, — разрешишь? — Да… — прошептала пациентка. — Итак, уважаемые коллеги, — все еще обнимая маленькую, всхлипывающую пациентку, сообщила Варвара. — По опросу, лихорадка третий день, боли вокруг пупка, симптом поколачивания положителен слева. Предполагаю дебют чего-нибудь типа пиелонефрита, нужны анализы и ультразвуковое исследование. Кроме того, у девочки цистит, позывы постоянные, она устает и засыпает, в результате чего мочится под себя, за что ее наказывают недалекие взрослые, — она погладила пациентку. — Не плачь, маленькая, я еще приду. — Браво, шеф, — кто-то из врачей пораженно смотрел на начальника, а тот, также как совсем недавно видел врача экстренной медицины, сейчас наблюдал опытного педиатра, но такого просто не могло быть. Даже среди взрослых врачей такое смешение специальностей не встречалось или встречалось крайне редко, а тут ребенок… — Ну что же, пациентку попробуем вести мы с дочерью, — заключил доктор Грейнджер, кивая медсестре. — Анализы подтверждаю. — Ничего, малышка, дадим тебе нитроксолинчику, и все будет хорошо, — Варя погладила девочку на прощание. — Хм, — произнес уже ничему не удивляющийся папа. — Ну, пошли дальше. Палата за палатой, в некоторых девочка морщилась, в некоторых просто молчала, не стремясь высказать свое, несомненно важное, мнение, чем удивляла не только считавшего, что знает дочь мистера Грейнджера, но и других коллег. Варя вела себя не как ребенок, а именно как взрослый, сложившийся врач, поэтому на нее бросали удивленные взгляды и очень уважительные на ее папу. Так воспитать, научить ребенка — это талант. — Девочка, шесть лет, — докладывал один из докторов. — Предварительный диагноз — симуляция, в школе потеряла сознание, по мнению парамедиков — болевой шок, боли описывает, как ревматические, но анализы в норме. — А рентген в Великобритании уже отменили, — тихо, буквально себе под нос, высказалась Варя, но была услышана. — А что на рентгене? — поинтересовался доктор Грейнджер. — Вот, — ему протянули снимки. — Что-то странное, не ревматизм… Рентгенологу это напоминает дегенерацию суставов, но откуда? Думаю, коллега ошибается. — А я думаю, коллега рентгенолог прав, — Варя, не терпевшая вот таких вот «я не видел, значит, не бывает», не выдержала. Она взглянула на негатоскоп, где разглядывали как раз снимки, увидев достаточно характерную картину. — Руки болят? — спросила пациентку девочку, которая всхлипывала все время, пока врачи были в палате. Взгляд шестилетнего ребенка, которому не верят, был тоскливым и каким-то отчаявшимся, а Варвара взяла ее руки в свои, пробежавшись по суставам. — И ножки… и… ну… — державшаяся из последних сил девочка-пациентка от теплых мягких движений Вари заплакала. Она вцепилась в Варю и буквально ревела, выплакивая боль и непонимание, обиду на взрослых, а грустно улыбавшаяся юная доктор гладила уже точно свою пациентку. Варя поняла, что никому не позволит сделать малышке плохо, она и так настрадалась. Сколько их таких с диагнозами психосоматики, симуляции, психиатрии, мучающихся каждый день по вине коллег, которые не дают себе труда прочитать книгу! — Называется это, уважаемый коллега, — несколько язвительно заговорила Варя, визуально отметив характерные признаки, — синдром Марфана, он известен уже лет пятьдесят. Гипермобильность суставов, выраженный болевой синдром, аневризма аорты, как наиболее частые симптомы, визуально лицо острое… Продолжать? — А дегенерация откуда? — удивился врач, впервые услышавший так много умных слов от школьницы. — Разрешишь? — погладила пациентку девочка и, когда та кивнула, потянула пижамные штаны вниз, продемонстрировав другим врачам гематомы и налившиеся кровью полосы. После чего повернулась к докторам. — Еще вопросы есть? — Как только выдержала, малышка? — всхлипнула медсестра. — Она и не выдержала, — вздохнула Варя. — Папа, ее надо в кардиологию срочно. — Хорошо, — кивнул необычайно серьезный доктор Грейнджер. — Увозите. — Я к тебе еще приду, не плачь, хорошо? — мягко сказала доктор Варя маленькой девочке, которой впервые в жизни поверили. Поверили в то, что ей больно. И глядя в эти заплаканные глаза, взрослые люди, врачи, отводили взгляд. Им было стыдно.***
Приведя девочку в свой кабинет, доктор Грейнджер запер кабинет и улыбнулся дочери. Настало время поговорить, а Варя остро жалела о том, что забыла взять с собой баночку с волшебной мазью. Учитывая, как англичане привыкли решать любые спорные вопросы с детьми, ей может светить массаж уже от папы, а это очень грустно. — Ну, доченька, ты сама понимаешь, что надо поговорить, — высказался папа, на что Варя решила все-таки проверить свои мысли. — Раздеваться? — обреченно поинтересовалась она. — Поговорить, коллега, — повторил мужчина. — А не простимулировать, это все-таки разные слова. — Фух… — выдохнула Варя, на что папа понимающе вздохнул. Эмма все-таки что-то сломала в дочке… — Ты мне ничего не хочешь рассказать? — улыбнулся доктор Грейнджер. — Например, откуда в тебе вырос сложившийся врач довольно серьезного класса? — Понимаешь, папа, — Варя попыталась сформулировать, но у нее ничего не вышло, и тогда она подняла взгляд на отца, твердо глядя тому в глаза. — В школе меня убили. Ну, почти. И пока я была в коме, то прожила другую жизнь — жизнь врача скорой помощи, так у русских парамедики называются. — И у них такая высокая квалификация? — мужчина удивился, он такого не ожидал. — Случается, папа, — вздохнула девочка. — Все случается… — Ну что же, — покачал головой Марк Грейнджер. — При всей фантастичности версия вполне все объясняет. Насчет мамы что думаешь? — Похоже, ее заколдовали, папа, — Варя грустно посмотрела на папу. — Чтобы я стремилась в магический мир. — Вот как… Если эти ваши волшебники и такое могут, значит, наше слово ничего не решает? — проницательно взглянул Марк на дочь. — И что теперь? — Разберемся, — хмыкнула девочка. — Пойдем лучше в отделение? Вечером, глядя на измотанную, но довольную дочь, да что там довольную — просто счастливую, и сильно задумчивого мужа, миссис Грейнджер заинтересовалась, отчего девочка такая счастливая? — А чего бы ей не быть счастливой? — ответил вопросом на вопрос Марк Грейнджер. — Она весь день любимой работой занималась, двум детям вернула веру, а одной вообще жизнь спасла. — Это как? — удивилась Эмма Грейнджер. — Я расскажу, мама, — вздохнула Варя. — Только поем сначала, хорошо? Вот насчет «поесть» было грустно. С готовкой миссис Грейнджер не дружила от слова «совсем», а проверять способность детского желудка переваривать гвозди Варе сейчас не хотелось, поэтому, встряхнувшись, девочка отправилась на кухню с целью приготовления чего-нибудь съедобного. Миссис Грейнджер пораженно смотрела на дочь, а вот мистер Грейнджер просто устал удивляться, поэтому через минут сорок семейство Грейнджер уже вкушало плоды трудов самой младшей своей представительницы.
