Скорая помощь

      Пока Сергей с Варей сладко спали, устав от достаточно суматошного дня, мистер и миссис Грейнджер уединились в спальне. Обсуждая события за день, Марк вдруг замер, анализируя произошедшее в кабинете, и сказал жене:       — Все-таки сломалось что-то в Мионе, — он вздохнул. — Исчезло подсознательное доверие к родителям.       — Это я во всем виновата, — немедленно заплакала Эмма, но Марк обнял ее, успокаивая.       — Давай сойдемся на том, что вина лежит на нас обоих, — предложил мистер Грейнджер. — Слезами тут не поможешь, давай подумаем, что мы сделать можем?       — Ну, во-первых, — собралась миссис Грейнджер. — Шутки про порку, ремень, розги — табу. Во-вторых, показывать ей наше доверие. В-третьих, — она задумалась, постукивая пальцем по губе. — В-третьих, больше внимания Луне, сейчас она себя чувствует, скорее, гостьей, а надо — совсем иначе, понимаешь?       — Звучит, как план, — Марк улыбнулся, прижимая жену к себе. — А если она шутить будет?       — Пусть шутит, — Эмма вздохнула, прижимаясь покрепче к мужу. — Ей можно, для нас — табу.       — Договорились, — мужчина кивнул и уронил супругу на кровать. — Может, еще детей наделаем?       На небольшой городок опустилась ночь. Сияли звезды, светила полная луна, было тихо и спокойно. Глубокой ночью возле дома что-то хлопнуло, но ничего не произошло, лишь налились багрянцем стационарные щиты. Поутру уже ничто не говорило о том, что ночью здесь кто-то был. Лишь Поттеры, получив отчет артефактной охранной системы, переглянулись.       Утро началось с заботы о Луне — массаж, лекарства. Уколы она не чувствовала, что было очень хорошо, а полностью ее не переворачивали. Неожиданно в комнату пришла мама, так как папа с утра усвистал в клинику. Женщина дождалась, пока ребята закончат с утренними процедурами, и предложила:       — Разрешите мне нашу Лунушку покормить? — Сергей взглянул на Варю и кивнул.       — Конечно, только осторожно, она может подавиться, — объяснил он и спросил почти седую девочку. — Согласишься? — на что Луна только кивнула.       Варя со своим Сергеем утопали на кухню завтракать, а миссис Грейнджер уселась рядом с Луной и принялась осторожно ее кормить, рассказывая той, какая она умница. Эмма нежно и ласково разговаривала с девочкой, рассказывая, что та поправится, они будут много гулять, собирать цветы и купаться в настоящем море. Луна слушала, уже почти плача от ласки, что звучала в голосе миссис Грейнджер.       — Вот и умница, — закончив с кашей, произнесла Эмма Грейнджер. — Такая у меня доченька молодец, все скушала.       — Мама? — тихо спросила Луна и расплакалась. Эмма понимала, отчего плачет девочка, она обнимала Луну, осторожно прижимая к себе, ведь девочка считала, что осталась совсем одна. И это ее очень быстрое, по сути, «мама» показывало, насколько Луне на самом деле плохо и страшно.       — Если ты не против, — улыбнулась миссис Грейнджер.       — Но… я… — почти седая девочка боялась произнести это слово, но миссис Грейнджер поняла.       — Ты чудо, — мягко сказала женщина Луне. — Наше волшебное чудо.       Тихо плачущая мама и рыдающая девочка… Такими их увидели Варя и Сергей, понимающе кивнувший своей любимой девочке. Варя улыбнулась, после чего дети вернулись к книгам, ведь в них было что-то очень важное. Сергей это увидел мельком и сейчас мучительно пытался вспомнить, где именно. Варя села рядом с ним, чтобы помочь сориентироваться, и вот в этот самый момент мальчик нашел то, что искал.       — Вот! — показал он на место в книге. Девочка вчиталась внимательнее, начав улыбаться. Это действительно могло помочь восстановить Луну. По крайней мере описывалось как нечто, имеющее аналогичные симптомы.       — Хуже не будет точно, — согласилась с Сергеем доктор Варя. Она достала семейный кошель, взяв оттуда три галеона, после чего написала пару строк на листе пергамента, случайно прикоснувшись своим целительским кольцом, что вызвало вспышку и рисунок по низу пергамента. — Что это?       — Судя по всему, — Сергей вгляделся в рисунок. — Это врачебная печать. Отправляй давай.       Через час из аптеки прилетела сова с заказанным зельем и письмом, в котором владелец аптеки благодарил истинного целителя за внимание к его аптеке. Отметка на флаконе означала, что приготовлено оно мастером, поэтому гарантированно соответствует спецификации. Хмыкнув, Варя споила зелье успокоившейся Луне и выжидательно уставилась на свою сестренку.       — Варь, у Наташки экзекуция когда? — поинтересовался мальчик, поглядывая на Луну.       — Порка и уколы у нас традиционно после ужина, — менторским тоном заявила Варвара, заставив Сергея рассмеяться.       — Я руки чувствую, — тихо произнесла Луна. — Они шевелятся…

***

      Как потом выяснилось, Рональд Билиус Уизли сначала плакал. Точнее, сначала он жалел себя, потом плакал, потом попробовал убрать и понял, что за час не успеет ничего, время уже поджимало, когда он с криком «да гори оно все огнем» выдал очень неплохой детский стихийный выброс, вызвавший то ли Инфламаре, то ли что-то вроде Адского Пламени. Все, разумеется, сгорело, и только поспешившая на помощь сыну Молли не дала огню распространиться на весь дом.       Наташа прибежала на эмоционально окрашенные крики мамы и теперь, глядя на черную комнату, взмахнула палочкой, создав достаточно мощное Эванеско. Чернота исчезла, открыв стены, внимательно осмотрев которые, Наташа заметила:       — А что, вполне стерильно, — в этот момент с руки Рональда исчез браслет магической клятвы, а сам мальчик занялся любимым делом — он рыдал.       — Ронни, сынок, — обратилась к нему Молли. — Раздобудь себе кровать. Хочешь, палочку выдам, трансфигурируешь себе?       — Тетя Мюриэль тобой гордится, мама, — улыбнулась Наташа, но решила брата все-таки пожалеть и взмахнула палочкой. Все-таки Варвара Никитична ее здорово надрессировала всего за месяц… — Продержится до утра… В теории, — хихикнула девочка. Несмотря ни на что, Рона она не любила и за дело, особенно покопавшись в памяти предыдущей владелицы тела.       Нора засыпала, засыпал в Мунго Артур Уизли, засыпал на импровизированной кровати Рон, засыпали близнецы и возносил хвалу Мерлину за то, что о нем не вспомнили, Перси. Только Упырю было грустно — о нем опять никто не подумал, а что-то делать хотелось до зуда. Поэтому он бил одной железной палкой по другой железной палке, воображая, что работает.       Поздно ночью Молли вышла на кухню, чтобы попить воды, возвращаясь обратно в комнату, она заметила, что камин активен, то есть горит зеленым, и из него высовывается чья-то голова. Услышав, что Артура зовет низкий, но безусловно, женский голос, миссис Уизли рассвирепела.       — Акцио, сковородка! — и заслуженная чугунная работница кухни издала звонкий звук, встретившись с чьей-то женской головой. Голова исчезла, камин погас, Молли улыбнулась. От ее улыбки разбежались бы садовые гномы, но они сейчас тоже спали. Дом погрузился во тьму и покой.       Утром Наташка вспомнила об «экзекуции», как она называла комплекс электролитов, которым теперь Варвара Никитична отомстит за все: и за магнезию, и за комментарии, и за предложение сравнить… Себя стало жалко, отчего девочка всхлипнула, но поделать ничего было нельзя — ее проблема действительно была очень серьезной. Тяжело вздохнув, Наташа решила, что вволю поплачет вечером, когда Варвара таки доберется до ее вместилища интуиции. Потом девочка подумала еще раз и устыдилась своих мыслей. Варя никогда так не поступит, но вот откуда у нее самой такие мысли, Наташа не поняла. Об этом надо было подумать, ну, или спросить ребят вечером.       А пока девочка погрузилась в процесс подготовки к Рождеству. Процесс длился недолго — на кухню неосторожно спустился Перси и обреченно замер, видя предвкушающую улыбку младшей сестры. Мстить девочке было за что, в том числе и «Персику», напугавшему ее ремнем года два назад. Наташа убедилась, что девочка ничего не забыла, а значит, и ей невместно. Поэтому девочка медленно подходила к старшему брату, отходившему назад. На его счастье Варвара не успела научить Наташку чарам фиксации буйнопомешанных пациентов, поэтому шанс убежать все-таки был.       — Я больше не буду, — просипел Перси, думая о том, что нужно бежать, вот только поворачиваться спиной к сестре очень страшно.       — А больше и не надо, — проинформировала его милая добрая девочка, разминая пальцы. — Скажи мне, кто зелье Луне подлил? Ты точно знаешь! — Наташа не понимала, почему она задала именно этот вопрос, как будто что-то подсказало.       — Хопкинс, — признался Перси, отведя взгляд.       — А этому что не хватало? Чем ему Луна и Гарри не угодили? Говори, а не то сильно пожалеешь, я тебе такое добро сделаю, что говорить разучишься, — пригрозила Наташа, пребывая в состоянии, близком к состоянию ярости.       — Он Дингл, — почти прошептал Персиваль и, воспользовавшись тем, что девочка отвлеклась, быстро скрылся в своей комнате.       — Ди-ингл, — проговорила Наташа. — Дингл… Дингл… Надо маму спросить… Что-то знакомое такое… Дингл… Хм…