Скорая помощь

      Варя тихо постанывала от ласк никуда не спешившего Сергея. Медленно распаляя свою девушку, он добивался ее стонов, исподволь доводя Варю почти до самого-самого. Сегодня они не дежурили, поэтому могли позволить себе такие радости, но стоило Варваре застонать чуть громче, как трансляция донесла очень напряженный, почти испуганный голос девочки-диспетчера:       — Всем бригадам! Всем, кто слышит! Взрыв газа в крупном приюте, простецы просят помощи, сотни жертв.       — Тридцать третья приняла! — ответил сильно неодетый Сергей, по дороге смутив Наташку.       — За минуту до оргазма происходит общая тревога, — грустно сообщила Варя.       — Иди сюда, минута у нас еще есть, — произнес ей на ушко целитель.       — Да какой уж тут… — еще грустнее сообщила ему девушка.       Машина была у горящего здания самой первой. Воровато оглядевшись, целители залили здание водой из палочек, что чуть пригасило пламя, а потом набросив на себя щиты, начали вытаскивать из огня и приводить в себя детей. Мальчики, девочки, обожженные, испуганные, едва не задохнувшиеся в дыму и… И те, для кого поздно. Больше четверти часа работала тридцать третья, вытаскивая и сортируя детей на живых и… нет. Обнаружилась и пара магически одаренных, кому могла помочь волшебная больница, но больше всего было, конечно, тех, на кого лечебная магия почти не действовала.       Когда прибыли другие машины и рядом с тридцать третьей встали другие врачи, пожарные, полицейские, просто неравнодушные люди, дело пошло на лад, но все-таки эти сгоревшие дети… Варя, знавшая, что всем не поможешь и всех не спасешь, все равно горько плакала. Она плакала в руках Сергея, как и Наташка в руках Ли. А потом машины магскорой тихо исчезли…       — Почему мы не можем спасти всех? — грустно спросила плачущая Варя.       — Ты знаешь, любимая, — ответил ей Сергей. — Ли, давай заедем куда-нибудь, помянем детишек?       — Хорошо, Серж, — кивнул Ли. Он повернул, останавливаясь рядом с рестораном русской кухни. Бригада вошла в ресторан, распространяя запах гари, но увидев врачей, никто даже не поморщился. Заказав водки и хлеба, целители поминали невинно погибших детей, когда к их столу вышел старый, навскидку лет девяноста, мужчина. Он посмотрел на целителей, вздохнул и сел рядом, Сергей сразу же поставил перед стариком стакан.       — Что случилось у вас, ребята? — по-русски спросил этот мужчина, и тогда Варя снова расплакалась в руках Сережи, рассказывая про пожар, про то, как они вытаскивали детей, и про то, как для некоторых было поздно.       Старик слушал совсем юную девчонку, которая спасла сегодня не одну жизнь и горько плакала, потому что не умела оживлять мертвых. Он просто сидел и слушал. А потом заговорил сам. Он рассказывал о войнах и о том, что умирают все в свой срок, даже самые маленькие. И с этим сроком ничего нельзя сделать, если только рядом нет врача. Старик встал и поклонился этим молодым людям, отдавшим себя служению другим. Но долго плакать было некогда.       — Тридцать третья, на выезд, — прозвучал строгий голос Лаванды. — Привет, ребята, — от этого простого «привет» веяло доброй улыбкой. — Девочка, шесть лет, сильные боли.       — Привет, Лавандочка, — ответила Наташка. — Мы уже в пути.       Ли минут за десять домчал их до пациентки, которой оказалась жалобно смотревшая девочка, все повторявшая: «больно-больно» и «я не вру». Сергей нахмурился, Наташа наложила диагностические чары, Варвара заклинанием связала, как оказалось, опекуна, вызвав ажанов.       — Ну что ты. Маленькая, скажи, где болит? — с бесконечной нежностью обратилась Варя к девочке, смотревшей на них широко раскрыв глаза. Девочка показала, Наташа подтвердила.       — Пиелонефрит, — сообщила целительница. — Причем уже хроника, ну и логично при таких симптомах, сильный ушиб большой ягодичной. А вот трещина тазовой — это совсем нелогично и непонятно.       — Девочку в больницу, опекуна ажанам, хотя я бы в морг отправил, — тяжело вздохнув, распорядился Сергей.       — Ничего, Серж, у нас ему тоже понравится, — улыбнулся целителю хорошо знакомый полицейский.

***

      — Двадцатая, на выезд, — спокойный голос диспетчера разбудил прикорнувшего целителя. — Девочка, пятнадцать лет, опасная аритмия. Удачи вам, ребята.       — Двадцатая, принял, — Жак, двадцатилетний сквиб какого-то древнего рода, меланхолично нажал на клавишу, но ничего не произошло. — Странно, а если так? Тоже нет? Диспетчерская!       — Диспетчер тут, что случилось? — теперь голос девушки был более напряжен.       — Не фиксируется точка, нет наведения вторым режимом, — доложил Жак.       — Оставайтесь на месте, — мгновенно отреагировала диспетчер. — К вам идет тридцать третья.       — Ого! — целитель некультурно открыл рот. — Целая тридцать третья?       — Говорят, да, — пожал плечами Жак. — А вот и они.       Рядом материализовалась машина с номером, известным всем и каждому не только в Службе. Бессменный водитель, также известный всем, вышел, чтобы зайти в двадцатую и посмотреть на пульт. Ли Джордан, так звали этого специалиста, учившего их всех в свое время, хмыкнул, нажал на несколько клавиш, прочел результат, еще раз хмыкнул и спокойно сказал Жаку:       — Идешь за моим маркером, никуда не сворачивай, ясно?       — Да, мсье Джордан, — ответил Жак, глядя на живую легенду. Водитель тридцать третьей хмыкнул в третий раз и вернулся в свою машину, почти мгновенно перешедшую во второй режим.       Вызов из диспетчерской поступил неожиданно, они как раз закончили со своим пациентом и по правилам имели пятнадцатиминутный отдых, но вызов не касался выезда, ситуация была странной, и совсем юная девочка, только-только вышедшая из возраста стажерства, просто не знала, что делать. На точку артефакта, подавшего сигнал тревоги, невозможно было навестись. Ли сходил к водителю двадцатки, вернулся и послал машину вперед, объясняя ситуацию:       — Скрывающие чары или объект в движении, поэтому и не берется пеленг, мы идем примерно в том направлении, как Сергей говорит: плюс-минус лапоть.       — Понятно, — вздохнул Сергей и повернулся к девушкам. — Будьте предельно осторожны. Ли, ты из машины ни ногой.       — Да понятно все, — улыбнулся водитель. — Сейчас мы должны их увидеть.       — Точно, скрывающие, причем артефактные, — удивился целитель. — Ну да ладно, сейчас посмотрим.       — Из машины, — вздохнул Ли Джордан, глядя в колышущееся марево перед собой.       — Работаем, девочки, — кивнул Сергей, устремляясь под скрывающее поле, что было точно не в состоянии остановить истинного целителя. Полем была укрыта часть леса, поэтому когда-то старший лейтенант быстро оказался на лесной поляне, увиденное на которой ему совсем не понравилось. Полуобнаженная девушка почти лежала, прислонившись спиной к дереву, а медленно подходивший к ней юноша заклинаниями по кусочку срезал с нее одежду.       Была, конечно, надежда, что это ролевые игры такие, но ужас в глазах посиневшей, прерывисто дышащей девушки и похоть на лице юноши, который был в одних трусах, наводили на очень нехорошие мысли. Проверять Сергей не стал, кинув связывающее, а потом, наступив ногой, деактивировал не самый дешевый артефакт. Увидев его одежду, девушка что-то прошептала и упала в обморок.       Рядом как-то мгновенно оказались Варя и Наташка, кинувшись к девушке, куда двинулся и Сергей, создав чары вызова местной магической полиции. С пациенткой все было очень нехорошо, зелья ей давать было нельзя — по медицинской истории мадмуазель Деркур была аллергиком к большинству зелий, поэтому пришлось лечить привычными способами. Стабилизировав девушку, в данный момент совсем не говорившую вследствие спазма сосудов головного мозга, ее перенесли в машину для транспортировки, а Сергей пошел общаться с ажанами.       — Покушение на насилие, — сообщил он знакомому офицеру. — Привет, кстати.       — Привет, Серж, — кивнул ему ажан. — Воспоминания дашь?       — Да бери, мне не жалко, — ответил ему целитель. — Узнать бы, чего он на нее полез.       — Весна, любовь, — мечтательно сообщил полицейский. — Обострения…       Двадцатая возвращалась на свою базу, а все в ней находившиеся были под впечатлением работы тридцать третьей. Спокойная работа, обнаружение необнаружимого, уверенность и невозможная любовь… Целитель вспоминал, как Варвара смотрела на своего Сержа, надеясь лишь, что на него кто-нибудь когда-нибудь так посмотрит.