Spectrum

По-настоящему танцевать любят лишь те,

кто танцует голыми ногами на колючей траве

— Не нужно было мне улетать в Пекин, — хрипит от долгого молчания негромким голосом Тэхён. Намджун, секунду назад дремавший на больничной скамье в уже давно опустелом коридоре, хмурит брови, — Тэхён, — поправив очки на переносице, а затем поднявшись на ноги, стараясь бесшумно передвигаться, чтобы не тревожить уже спящих пациентов, подходит к стеклянному окну, возле которого стоит Тэхён, — здесь виновны либо все, либо никто. Тэхён не знает, какой из вариантов ему в меньшей степени кажется невыполнимым: всё же посмотреть сквозь стекло на Чонгука, а не на монитор пациента, наблюдая за то поднимающимися, то опускающимися цветными линиями, или повернуться к Намджуну, чтобы ничего не увидеть в его глазах. Ни спокойствия, ни подавляющейся дыханием по счёту тревоги, ни злости, которая прячется сжатыми кулаками за спиной. Ничего из того, что было бы на лице у других людей, окажись они на его месте. Абсолютная нечитаемость мимики. Он при любых обстоятельствах держится неуязвимым, и встретиться сейчас с ним взглядами — утонуть в мучительной неизвестности, в этом весь Намджун. Он не даст ни единой подсказки ни одной мышцей лица, пока врач не выйдет к ним и не расскажет, в насколько плохом состоянии Чонгук. Чтобы сделать такой вывод, не обязательно получать высшее медицинское образование, вполне хватит всмотреться вглубь палаты сквозь своё размытое отражение на стекле — собранное по частям и зашитое хирургом лицо Чонгука, темные ссадины и раны от осколков стекла по всему телу, гипс на правой руке, повязка на его сломанных рёбрах и отверстие под ними для трубок с одной и другой стороны. И всё это, кажется, такими же ранами отпечатывается на тех же, что и у Чонгука, местах на теле Тэхёна. Если бы в мире существовал некто, кто предложит Тэхёну обменяться с Чонгуком телами, то он не послушался бы даже Намджуна (или ослушался его в первую очередь), немедленно согласившись на сделку. Цена абсолютно не имеет значения. Всё то, обострившееся и колючее в районе грудной клетки, от чего Намджун, вопреки всем своим принципам и уставам, спасал Тэхёна по дороге в больницу, теперь сменилось единым желанием почувствовать эту боль и физически. Он и не сомневается, что «мозгоправство», которое неожиданно вернулось в его жизнь в машине Намджуна, когда тот вёз его сюда, одной «сессией» не закончится. — Я не об этом, — именно об этом. Оба прекрасно понимают, что Тэхён врёт, и Намджун видит, что тот пользуется его также внезапно появившейся снисходительностью поговорить позже. У Тэхёна весьма неплохо получается быстро анализировать действия и слова людей (да, Намджун не только психотерапевт с нечитаемым выражением лица и оценивающим взглядом, но и человек), это он определил ещё при знакомстве. — Он думал, что я бросил его, — глотая ком в горле, разрывает зрительный контакт с отражением Намджуна.

flashback

Тэхён просыпается от вибрации входящего звонка. За приоткрытыми шторами светает. И сейчас ему звонит Чимин, которого он попросил приглядеть за Чонгуком. — Тэхён, ты что, бросил меня? — слышится из телефонного динамика обиженный голос Чонгука, что успокаивает Тэхёна. С ним всё в порядке, и это главное. Тэхён сонно потирает глаза, но нисколько не злится. Немного тревожится, потому что в последнее время страх Чонгука остаться одному, почему-то, усилился. — Нет, я никогда не брошу тебя, — успокаивающим голосом возражает Тэхён. — Я в командировке, помнишь? — «Пожалуйста, не бойся». — В Пекине. Он ждёт в тишине, пока Чонгук закончит, к сожалению, безуспешные попытки вспомнить, что позавчера со всем возмущением и нежеланием отпускать, провожал Тэхёна на посадку на самолёт. Чонгук никогда не вспомнит, а Тэхён не может выпустить из головы. — Я скоро вернусь к тебе, — говорит, как и в тот вечер, когда он успокаивающе перебирал волосы Чонгука и зарывался в них пальцами, пока тот крепко обнимал, надеясь вжать Тэхёна в себя, чтобы он не уезжал. Чонгук просил, чтобы Тэхён остался. Но сейчас Чонгук молчит. Хочется послать всё к чёрту, отменить все дела и примчаться домой, лишь бы он мирно сопел рядом на соседней подушке, обнимая край одеяла. Под боком, под собственным присмотром. Так обоим было бы спокойнее. — Ты почему не спишь в такое время? — Тэхён смотрит в верхний правый угол экрана: у него сейчас половина седьмого утра, значит у Чонгука с Чимином половина третьего ночи. — Я проснулся от холода, — обида в голосе никуда не исчезла, — мне захотелось обнять тебя, чтобы согреться, но тебя не было рядом. «Изменения личности при таком заболевании необратимы. Вы должны быть готовым к этому» «Ты тоже изменился, Тэхён, — пожимает плечами Юнги, — поэтому ты едешь не только работать, но и для того, чтобы вспомнить, что люди могут умирать от переутомления. Я же тебя на три дня отправляю, а не на три недели. — Ага, — недовольно кривится Тэхён, — когда можно было заказать билеты на утренний рейс в день конференции и на вечерний, и тем же вечером я бы уже вернулся» — Я скоро вернусь к тебе, — повторяет Тэхён, — и не выпущу из своих объятий, — он и сам в обиде, что не может сделать этого прямо сейчас. Тэхён обижается на себя. Но обида в голосе Чонгука тут же сменилась надеждой: — Когда? — Завтра. — Хочу уснуть с тобой, — немного погодя, успокоившись словами Тэхёна, сообщает Чонгук. «Через полчаса сработает будильник. Этого времени должно хватить, чтобы уложить его спать», — прикидывает у себя в голове Тэхён и удобнее устраивается на гостиничной кровати: — Хочешь поговорить немного по видеосвязи? Чонгук не решается ответить, как могло бы показаться. На самом деле, прикладывает немалых усилий, чтобы понять значение слова «видеосвязь». — Мы сможем увидеть друг друга, — объясняет Тэхён. — Хочу, — не задумываясь отвечает Чонгук. Он очень хочет увидеть Тэхёна. — Тогда ложись в постель, — голос, как и всегда, звучит мягко. Тэхён слышит шуршание, и, после чонгуково «всё», переключает аудиозвонок в режим «видео». На экране теперь видна их с Чонгуком небольшая квартира-студия: зашторенное на ночь шторами из плотной ткани окно, раскинутый на полу матрас с подушкой и одеялом для Чимина (который, вероятно, чтобы не мешать, тактично отлучился покурить на балкон), и сам Чонгук. С гнездом на голове, мятой ночной рубашкой и отпечатком ладони на щеке. У Тэхёна не получается не словить прилив умиления и нежности. Он за эти два дня успел соскучиться. — Гу, сделай яркость ночника на минимум, — с улыбкой, засмотревшись в экран, просит Тэхён, — так легче будет засыпать. — Ночника? — удивлённо интересуется Чонгук. Деменция — страшная вещь. Лобно-височная — ещё страшнее. Но Тэхён уже привык. — Да, — ради него он научился быть своего рода «супергероем», готовым прийти в любую минуту на помощь, с добротой во взгляде и пониманием. Его абсолютно не напрягает необходимость заботиться о нём. Утомляет, как бы не спорил со всеми Тэхён, но не напрягает. — За твоей спиной горит свет из ночника, снизу есть винтик, который нужно покрутить, чтобы свет был менее ярким, — без света Чонгук спать тоже боится. Чонгук послушно поворачивается к ночнику и крутит винтик. Он всегда слушает и делает то, что говорит ему Тэхён: на уровне инстинкта доверяет и знает, что тот не обидит, не скажет ему сделать что-то плохое. И волнуется, когда его нет рядом. — У тебя тоже горит свет, — говорит Чонгук, повернувшись обратно к камере. — Это рассвет.

end of flashback

— Вы родственник пациента из 8 палаты? — воспоминания разбиваются мелкими осколками о стену реальности, из которой Тэхёна взывают с небес на землю. — Да, — спешно оборачивается на голос Тэхён, не обращая внимания на то, что единственный присутствующий в этой больнице родственник Чонгука — Намджун. — Пройдёмте со мной в кабинет, — указывает рукой на выход из коридора, по всему видимому, врач Чонгука. Тэхён, мельком бросивший взгляд на Намджуна и получивший одобрительный кивок, говорящий «иди, я побуду с ним», следует за врачом. — Нам направо, — сворачивает мужчина и достаёт ключи из кармана. Отперев дверь, пропускает Тэхёна вперёд, — присаживайтесь. Тэхён садится на диван возле рабочего стола. Мужчина в белом халате обходит его, и, усевшись за своё рабочее место, достаёт из папки на столе рентгеновские снимки. Он подносит их к настольной лампе и внимательно рассматривает. — Закрытое повреждение грудной клетки. Перелом грудины, двух рёбер с правой стороны, и одного — с левой. Проколотое лёгкое с правой стороны, — врач переводит взгляд на Тэхёна, затем обратно к снимку, сощурив глаза. — Честно говоря, ему повезло, что он не умер ещё в «скорой», потому что его привезли уже с разрывом аорты, — отложив снимки в сторону, врач складывает руки в замок перед собой, затем, видимо, передумав, снимает очки с переносицы, оставляя их у себя в руках, — такое редко бывает, чтобы практически сразу произошёл разрыв. На моей практике — впервые. Шум крови в ушах, вероятно, от понизившегося с утра давления, не позволяет мозгам сразу улавливать суть. Хочется выбежать из этого душного кабинета на улицу и оставить весь свой вчерашний завтрак на асфальте. — Сейчас он отходит от наркоза. Ему установили дренажные трубки, чтобы контролировать воздух в лёгких и откачивать из них жидкость. На вечер понадобятся обезболивающие. — Какие? — нетерпеливо срывается с губ Тэхёна. — Я оставил список всех препаратов, которые нужно купить, медсестре, — ровно отвечает мужчина. — Хорошо, спасибо. Сухая благодарность абсолютно не удивляет врача. Но Тэхён, на самом деле, вне себя от ярости. «Ему повезло, что он не умер ещё в «скорой». Как он до сих пор ещё работает в больнице с таким чувством такта, а точнее, его отсутствием? Тэхён подавляет в себе острое желание смачно врезать по лицу медработника, потому что не его вина, что за Чонгуком недоглядели. Точнее, Тэхён недоглядел. Он выходит из кабинета, сворачивает налево по коридору, и видит через стеклянное окно, что Намджуна уже пустили в палату, а медсестра устанавливает ещё одну капельницу.

flashback

— Рассвет? — всё так же удивлённо спрашивает Чонгук. — Да, у меня уже наступает утро, — переключается Тэхён с фронтальной камеры и показывает окно, — я поработаю днём, и позвоню тебе вечером, — переключает камеру на себя. — Как и сейчас — по видеосвязи? — Если ты этого захочешь. Иногда Тэхён ловит себя на мысли, что если бы у них с Чонгуком был ребёнок, то он хотел, чтобы дитя было маленькой копией Чонгука. Он раньше любил детей. — Но … — сводит брови Чонгук, — … я хочу разговаривать с тобой по видеосвязи, пока ты не приедешь обратно. — Ещё одна ночь впереди — время, когда нужно спать, — Тэхён видит, что Чонгук хоть и не хочет заканчивать звонок, а всё же задерживает глаза закрытыми, когда моргает. Чувство вины от этого только обостряется. — Вот представь: я приеду, а ты не выспишься. Неужели не хочешь встретить меня и обнимать потом всю ночь? — не перестаёт уговаривать. — Хочу, — в голосе Чонгука снова закрадывается обида. — Тогда тебе нужно сейчас постараться уснуть, — Тэхён поджимает губы, — только так время до нашей встречи пролетит быстрее. — Тэхён, — потупив взгляд от камеры, тихо зовёт Чонгук, — ты не обидишься, если я позову Чимина, чтобы он поспал сегодня со мной рядом? — показывает на пустое место рядом с собой на кровати и укутывается в одеяло, прижимая его край к груди, — мне одиноко лежать здесь одному. Чонгук слишком сильно стал бояться одиночества.

end of flashback

Стены палаты стирают Тэхёна в порошок. Шум входящего и выходящего воздуха из повреждённых лёгких Чонгука — единственное, что держит его в сознании. Он не спал уже больше суток: пять часов конференции в Пекине, четыре часа в аэропорту и два — в самолёте, три часа возле операционной и неизвестно сколько в коридоре возле палаты. Да и не ел примерно столько же. Дискомфорт от головокружения и тошноты Тэхён протестующе игнорирует, желая чувствовать их сильнее. Держа Чонгука за руку в своих ладонях, он пытается хоть как-то забрать его боль себе, касаясь губами кончиков его пальцев. — Тэхён, — тихо кладёт на тэхёново плечо руку Намджун, — тебе нужно съездить домой, — прочищает горло, затем добавляет, — отвезёшь чемодан, поспишь пару часов, и вечером приедешь с лекарствами. — Нет, — не отрываясь губами от руки Чонгука, бормочит Тэхён, — я позвоню Чимину, и он всё сделает. — Тебе нужно поспать, — отрезает Намджун, — это я тебе как врач говорю. Тэхён не из тех, кто заводится с полуоборота, но иногда упертая настойчивость его порядком заставляет нервно дёргаться от раздражения. «Тэхён, я не могу больше заниматься твоим лечением» — А если, — всё ещё держит за руку, но уже смотрит на Намджуна отчаянным взглядом, — когда он проснётся, снова испугается, и меня не будет рядом? — добавим в список отличительных качеств Ким Тэхёна актёрское мастерство. И сделаем небольшую пометку между строк: Намджун и об этой его способности в курсе. — Тэхён, я не думаю, что он проснётся сегодня, — сегодня Намджун даже чересчур снисходителен. Это слышно по его тону. И это не похоже на него от слова совсем.

flashback

— Ты же точно не собирался меня бросить? — Что за мысли в твоей светлой головушке? — тянется ближе к экрану ноутбука Тэхён, подпирая щеку кулаком. — Завтра мы увидимся с тобой. — А до завтра как быть? — дуется Чонгук. Тэхён не сдерживает смешка из-за по-детски надутых щёк и губ. — Гу, позови, пожалуйста, Чимина, — лучезарно и искренне улыбается, надеясь, что у него получится «заразить» этой улыбкой и Чонгука. Он часто перенимает его эмоции, так как иногда забывает, что умеет вырабатывать и свои. — Я хочу, чтобы он кое-что включил для тебя, — смотрит в камеру неизменным добрым взглядом из-под отросшей чёлки. Маленькая затея сработала — он улыбается. Чонгук, отодвигается от ноутбука, встаёт, и выходит из комнаты. Через минуту возвращается с Чимином, который и сейчас тактично смотался на балкон с пачкой недорогих Hilton Platinum. Что успел купить утром, пока Чонгук спал, тем и травится. — Привет, ещё раз, — машет в камеру Чимин. Они созванивались уже сегодня днём, — что я должен сделать? — Я прислал тебе файл, открой его, пожалуйста. Чимин хороший друг. Из немногих, кто никогда не бросит в беде, — схож в этом с Тэхёном, — поэтому был одним из тех, кто настаивал, чтобы Тэхён всё же полетел в Пекин. Ему нужна была передышка, чтобы и дальше быть для Чонгука «супергероем». Чимин, открыв файл в телефоне, поднимает взгляд в камеру. — Почему-то, я так и думал, — с горькой улыбкой кивает он головой. Тэхён отвечает ему такой же, только безмолвной, улыбкой. К этой горечи он тоже, кажется, привык. Кажется.

end of flashback

Зябкое, хоть и позднее утро бодрит. Слишком душно было стоять в больничном коридоре. Слишком было смотреть на него, лежащего под капельницами. Звуки гудка смолкают: «Ты чего звонишь в такую рань?», — сонно бормочет Юнги. — Юнги, ты не мог бы на ближайшую неделю... не знаю, месяц, — хотелось бы иметь глупость на веру, что всего на пару дней, — отменить все дедлайны на моё имя? — на сколько может, ровным тоном просит Тэхён. Молчание. Очевидно, что Юнги по ту сторону трубки усердно пытается профильтровать услышанное. — Эм, конечно... — спустя минуту, растерянно соглашается Юнги. — Что-то случилось с Чонгуком? — конечно же, он догадался. — Я могу помочь? — Тут и Бог не в помощь, если бы существовал, — паром выдыхает и, услышав в своём голосе отчаяние, Тэхён сбрасывает звонок. Юнги не перезванивает ни через минуту, ни через пять. Он знает, что такое желание, чтобы тебя не доставали лишними расспросами. Именно поэтому они с Тэхёном лучшие друзья, потому что он терпеть не может лишних расспросов. «Если ты уже заметил в себе эмоцию, которая тебе не нравится, будет только хуже, если она не выйдет наружу» — Гу, если тебя не будет рядом, то я умру быстрее, чем положено мне судьбой, — шепотом в утренний холод слетает с губ Тэхёна.