Pretty psycho

Джисон носит несоответствующие дресс-коду кожаные штаны, чокеры с декоративными шипами и массивные ботинки, которые обычно надевают в поход, красит ногти чёрным лаком, что обычно облазит после первой же песни, сыгранной на гитаре, и отсутствует на большинстве пар, даже не пытаясь договориться со старостой насчёт его отметок в пропусках. А ещё у Джисона очень мягкие волосы, которые так приятно сжимать во время поцелуя, он имеет причудливую привычку мило расставлять икры в стороны, в то время как его колени сомкнуты, когда сидит, рисует на ногтях крошечные сердечки так, чтобы только его парень знал об их существовании, и ему порой до краснеющих щёк и кончиков ушей стыдно говорить о сексе, если в это время в помещении находится кто-то ещё, помимо него и его парня. У него есть Феликс и ему всё равно на то, что все его родственники забыли о его существовании, посчитав слишком неправильным для их семьи; всё равно на всех сидящих на лавочках мамочек, которые, когда он проходит мимо детской площадки, незаметно тычут на него пальцем и тихо рассказывают своим чадам, что если они не будут учиться и слушаться их, станут такими же плохими и невоспитанными; всё равно на университетский устав, в который его практически каждый вечер тычут носом преподаватели, но выгнать не могут, ибо все долги закрываются вовремя, обучение проплачено на год вперёд, а сессия всегда сдаётся хоть и не на «отлично», но на твёрдое «хорошо» без каких-либо проблем. Феликса все считают прилежным учеником университета, милым мальчиком с веснушками, яркая улыбка которого покорит любого, и тактильным солнышком, светящим в любое время дня и ночи. Но помимо этого у Феликса есть поводок, за который так любит тянуть его парень, втрахивая Ли в постель, он сам обожает оставлять десятки меток на Джисоне, что закатывает подведённые глаза от такого, и знает тридцать девять различных комбинаций узлов подвешивания в искусстве шибари. Он бы не сказал, что делит свою личность на «настоящую» и «приличную для общества» – просто любит и то, и другое, но прекрасно понимает, что за такую откровенность его запросто могут с позором выгнать из дома, к чему он был совсем не готов. Пусть для родителей Феликс навсегда останется замечательным сыном, которого все знакомые и друзья семьи ставят в пример для своих детей, не догадываясь о его секретах, обнаружить которые можно в самых неожиданных местах. К примеру, в некоторых плюшевых игрушках, раскиданных по его кровати, спрятаны вибраторы и смазка, которыми Феликс активно пользуется, когда никого нет дома, ведь так намного безопаснее, даже если он уверен, что без стука и его разрешения никто в комнату не зайдёт. Из разнообразия купленных им пробок, дилдо и незаметной мелочи для такого же применения можно собрать ассортимент средних размеров секс-шопа, и никто, кроме его парня, даже не знает об этом. Правда, однажды Джисон всё-таки уломал его проходить с игрушкой внутри весь день – пусть Феликс и выбрал анальную пробку, вместо предлагаемого изначально более рискового вибратора-пули, результатом остались довольны оба. Ли было приятно ощущение растянутости на протяжении такого длительного времени, в то время как Хан на постоянной основе получал откровенные фотографии, сделанные как только давалась возможность: в постели, только проснувшись, когда сквозь серые шортики, под которыми ничего не было, выпирал утренний стояк, оставляя видимое пятно в области головки; в ванной, перед выходом из дома, сидя на умывальнике задницей к зеркалу, в отражении которого сквозь тонкую ткань белья было видно очертание игрушки; в соседнем кафе на большой перемене, когда Джисона задержали из-за каких-то документов, что на самом деле были очередной доёбкой ненавидящего его педагогического состава. Он очень жалеет, что пропустил тот «обед» – на фото было прекрасно видно как Феликс, находясь за отделённым специальной ширмой от остальных столов, приспустил штаны и игрался основанием пробки, имея большой риск быть пойманным. Но Джисон был уверен, что его не поймают – совсем рядом лежал плед, который Ли, вероятно, откинул только для фото, да и дрочить он бы вряд ли даже в уединённом месте стал, ведь ему ещё весь день так ходить, и оргазм мог вполне повысить чувствительность. Вот чего Хан не ожидал, так это видео из кабинки университетского туалета, на котором Феликс на минуту вынул из себя пробку, из-за чего использовавшаяся для подготовки смазка с громким непристойным звуком полилась по бёдрам, а одну ягодицу показательно оттянул, открывая вид на пульсирующее раскрытое колечко мышц. Увиденное чуть не заставило Джисона спустить прямо в свои блядски узкие штаны посреди пары, отчего было принято решение завязать с такими играми посреди будней – пусть оргазм в тот день оба словили крышесносный, но быть исключенным на последнем курсе не хотелось никому. Феликсу вообще фантазии вполне хватало для использования каких-либо игрушек или других атрибутов, существовавших с целью разнообразия сексуальной жизни: чего только стоит идея засунуть в себя упомянутую однажды Джисоном вибро-пулю и после быть выебанным с ней же внутри – в каком-то порно увидел нечто подобное и решил воплотить в жизнь, нагло воспользовавшись своим парнем. Хан, казалось, тогда чуть сознание не потерял, от ощущения вибрации на головке и сжимающихся от смены режима влажных стеночек вокруг члена, в то время как Ли умилялся изогнутым в мольбе бровям старшего, стоило ему ненадолго сняться с него, обрывая подступающий оргазм. Джисон в такие моменты похож на щеночка и воспринимает просьбу полаять слишком буквально, ведь после этого ему могут дать кончить. На следующий день Феликс пришёл с ошейником и самым настоящим собачьим поводком в руках, а у Хана в последствии появился новый кинк и парочка собственных пробок с разноцветными хвостами у основания, хранящиеся в нижнем ящике комода. С начала их отношений Джисон привык открывать для себя самые неожиданные фетиши, о существовании некоторых он до недавних пор и не догадывался. До встречи с Феликсом он в принципе даже заговорить о сексе стеснялся, что казалось Ли очень милым, учитывая его характер и репутацию – Хан, к слову, краснеть до сих пор не перестал, но явно стал более раскрепощённым, напрямую прося парня сначала сесть ему на лицо, а после объездить его бёдра, разрешив кончить внутрь. Или в обратной последовательности, что, впрочем, было тоже неплохо. Понял Джисон для себя это, когда в порыве оргазма при первом их разе необдуманно сделал комплимент заднице Феликса, а тот решил на немного заезженное, но такое милое из уст парня «Хочу её съесть» ответить «В следующий раз можем устроить». Ли в очередной раз убедился, что Хан в стократ милее и лучше всех вместе взятых ухажёров, что довольно часто капали ему на мозг, желая либо воплотить свои искренние намерения в виде более близкого знакомства с мизерным шансом начать встречаться, либо выиграть спор, сутью которого являлось потрахаться с примерным мальчиком по типу Феликса, лишив его предполагаемой девственности. Вторых тот ненавидел всей душой и всячески избегал или нагло врал, что уже встречается с кем-то, если это было не так. Благо, с появлением Джисона в его жизни таких идиотов стало гораздо меньше, но находились и те, кто не верил, и дальше настойчиво предлагая провести вечер вместе. В такие моменты его выручали их общие друзья, в компанию которых его привёл Хан, чтобы юноше было не так скучно во время его частых отсутствий в университете по причине работы. По крайней мере, так ему сказал сам старший, что было чистой правдой, но лишь отчасти – причинами также являлись присмотр за Феликсом и его защита, насчёт которых старший всё-таки решил умолчать. К его удивлению, Ли ужился в их компании намного быстрее застенчивого к незнакомцам Джисона, чему были рады абсолютно все. Теперь они собирались на общие посиделки у кого-то дома или шли в клуб, где на пьяную голову рассказывали друг другу что-то личное, сближаясь. Так, Феликс беззастенчиво, но не слишком громко попросил у кого-то из ребят – кажется, Чана, ибо он был самым старшим и выглядел наиболее опытным – презервативы, на что тот, залившись краской, смущённо ответил, что не носит их с собой, да и вообще ничем подобным не занимается. Сидящий рядом Чонин открыто засмеялся – никто не обратил внимания, списав всё на алкоголь – и под ошарашенный взгляд Чана вручил Ли пять фольгированных квадратиков с вопросом хватит ли ему этого на сегодня. Тот, ответив благодарностью, взял две из предложенных упаковок и незаметно для большинства скрылся в туалете, куда ранее пошёл Хан. В итоге все в той или иной мере были в курсе, что они трахаются, но не придавали этому особого значения, считая их той самой милой парочкой, которая из разнообразий в сексе пробовала только несколько нестандартных поз. А Джисон и Феликс не спешат рассказывать сколько раз и каким образом оскверняли гостевую спальню Чанбина, когда тот устраивал слегка выходящую за рамки их привычных посиделок вечеринку в своем огромном доме, и какие фрукты со взбитыми сливками они ели на кухне Минхо прежде чем потрахаться на холодной поверхности столешницы, стоило тому оставить их там одних на два часа. Хотя последний, кажется, догадывался об этом, лишь из жалости к потраченным на ремонт деньгам не спалив помещение. Он в принципе был намного догадливее остальных их друзей, однажды шепотом намекнув Феликсу, что тот использует слишком много смазки, из-за чего та оставила небольшой след на его шортах и также тихо указав на пятно от краски на рубашке Хана, когда те занимались сексом в мастерской Хёнджина. Парни, в свою очередь, вели себя тихо, когда это требовалось, и больше не смели даже говорить о чём-то таком в доме Минхо, не желая портить его благосклонность к ним. На всё остальное он закрывал глаза или даже подначивал, если кто-то другой провинился перед ним и он хотел таким образом своеобразно отомстить, порой продумывая целый план для пары. Видимо, чтобы упиваться картиной того, как съязвивший ему недавно Сынмин преспокойно садится на диван, на котором около получаса назад Джисон трахнул бёдра Феликса, ему достаточно лишь собственного осведомления об этом. Сам Минхо бы совсем не побрезговал туда сесть, но ему куда интереснее наблюдать за ничем не подозревающей «жертвой» и продумывать в голове её вероятные реакции на признание во всём, пусть и не в подробностях – несмотря на его негласное покровительство младших в постельных делах на территории их общих друзей, он никогда не станет слушать как всё происходило в подробностях, грозясь рассказать всё остальным, если Феликс не перестанет описывать свои чувства во время процесса и на сколько минут в среднем хватает Джисона, заставляя последнего дико краснеть и закрывать ладонями лицо. Ладони Хана не намного больше, чем у Феликса, поэтому когда они дрочат друг другу в туалете какого-то малоизвестного дешёвого клуба, им приходится использовать обе руки, чтобы полностью обхватить разом два ствола. Неоновая подсветка на потолке, стоит кому-то из них поднять голову во время оргазма, выжигает глаза, но Ли продолжает каждый раз дёргать своего парня за рукав, жестом прося пойти с ним в одну из чёртовых кабинок, если находятся свободные. Со стороны некоторых пришедших с ними друзей это выглядит мило и трогательно, будто младшему нужна помощь в повторном нанесении слегка подтёкшего от пота макияжа. На деле же – они в очередной раз трахаются в общественном месте, совсем не стесняясь стонов и того факта, что их в любой момент могут выгнать. Трахаться в относительно безопасном, но всё ещё общественном месте для них не впервой: как-то Феликс пришёл в День святого Валентина к Джисону на работу, где увёл того в кладовку и отсосал, своеобразно вручая один из подарков – небольшой вибратор, идеально умещающийся как и в ладошках Хана, так и в его заднице, на протяжении оставшегося рабочего дня включенный на минимальный режим. Приходилось каждые тридцать минут отходить в туалет, где он мог бы ненадолго вынуть его и отдохнуть, перед этим присылая фото, подтверждающее наличие игрушки в нём и согласия продолжить их маленькую игру по ходу которой Хану всё больше казалось, что это подарок больше для Феликса, чем для него. Безусловно, ему нравилось, но поставленного режима ему было слишком мало, а если прокрутить колёсико закреплённого на бедре пульта вверх – он и вовсе начнёт открыто хныкать или даже полноценно плакать от чувствительности. Джисон всегда поражался и завидовал невозмутимости Феликса и его обманчиво-обыденному выражению лица, когда старший водил по его члену или дразнил недавно оттраханную, оттого и чувствительную, дырочку, запустив руку в штаны Ли, когда они находились буквально в одной комнате с друзьями. Все были чересчур увлечены фильмом, ну или делали вид, как Минхо, случайно встретившийся взглядом с Ханом и, в момент поняв чем занимаются мелкие, решивший не мешать им. Феликс даже, можно считать, кончил молча – сухим оргазмом правда и со слегка дрожащими ногами, но всё ещё имевший силы для продолжения, отчего и повёл парня в ванную комнату. В отличии от него, Джисон спалится в первую же минуту, издав громкий звук даже если бы на нём был кляп. Он никогда не мог быть тихим и невозмутимым во время какой-либо стимуляции, как бы ни пытался прикрывать рот или Ли грозил ему придуманным на ходу жестоким наказанием, которое, само собой, он выполнять не собирался – ничего не работало. Иногда Хана и вовсе во время чересчур бурного оргазма бьёт сильная дрожь, из-за чего Феликс гладит его по пушистым волосам в попытках успокоить, шепча на ухо какой он хороший мальчик и как хорошо он сегодня постарался. Больше всего Джисон тает от слов о любви, плача и цепляясь за чужие руки от невозможности контролировать свои эмоции. Он по характеру рядом с любимым слишком мягкий, прямо как зефир, который они оба покупают на выходных в парке аттракционов вместо наскучевшей им сладкой ваты. Это совсем не вяжется с фактом того, что через пару часов они снова оказываются в клубе или на чьей-то студентской вечеринке, где оба на пьяную голову целуются до полуночи, даже не соревнуясь на первенство и просто позволяя друг другу вести себя, а после, если находится свободная комната или кабинка, трахаются, совсем не стесняясь находящихся по ту сторону двери людей. На следующее утро Джисон, справившись с отстойным похмельем, пишет очередной стих, который в последствии превратится в песню, посвященную солнечным веснушкам спящего у него на груди Феликса. Он уже много таких написал, но Ли каждый раз не может сдержать слёз радости, когда его возлюбленный отправляет ему файл с только что отредактированной песней на совсем неожиданную тему – он никогда не может предугадать о чём именно в этот раз расскажет Хан, всегда приятно удивляя. Джисон никогда не признается сколько у него есть черновиков, повествующих о пережитых на двоих оргазмах, незапланированном сексе в одолженой у кого-то из друзей машине и испачканном спермой зеркале в комнате младшего, когда родители того уехали в командировку. Вместо этого он поет строчки о том, что всегда готов поддерживать самые безумные идеи Феликса, целовать его ночами напролёт и считать родинки на его спине, выпуская некоторые даже для общего пользования, если того просит его парень. Ли в ответ дарит ему то, чего Джисон никогда до этого не чувствовал – заботу. Готовит завтраки на двоих, когда остаётся на ночь, хотя до этого старший выпивал утром только кружку кофе или банку энергетика, если опаздывал, по возможности следит за режимом его сна, отгоняя бессонницу одним лишь своим присутствием, помогает разобраться в пропущенных в университете темах и заносит на работу закуски, следя за питанием парня. Возможно, Хан в ближайшее время просто-напросто заберёт это веснушчатое чудо к себе на съёмную квартиру, игнорируя возмущения родни того, чтобы никогда даже на секунду не чувствовать себя одиноким и иметь возможность любоваться и трахаться с ним каждый день. Феликс никогда не будет против и при первой же возможности сам переедет в небольшую, но уютную квартирку в часе езды от университета. Джисона все считают тем самым парнем из плохой компании, с которым ни в коем случае нельзя связываться, иначе можно научиться лишь курить сигареты, грубить старшим и красть деньги. В реальности Джисон просто любит своего парня и хочет бесконечно долго целоваться с ним, когда выпьет, и обниматься, смотря романтические дорамы или аниме, когда трезв. Феликс является гордостью семьи и тем самым «сыном маминой подруги», которого все ставят в пример. На деле же он дрочит своему парню в туалете недорогого клуба, вместо учёбы думает лишь о том, как оставить побольше меток на его шее, и шепчет Джисону слова любви, когда тот отходит от слишком бурного оргазма.