Песнь в безмолвном лесу

      Яэ Мико тогда была лишь простой лисой, чья мягкая розоватая пушнина отливала приятным серебром, а пурпурного цвета глаза с радостью смотрели на мир, душа желала лишь свободы. Она с рождения была любопытна и не было такого, чтобы её нос не побывал в тех местах, где ступала только нога демона. Всех окружающих её лис она считала своими сородичами, берегла их и заботилась, а больше всех она дорожила главной кицунэ — леди Сайгу. Её серебряная шерсть и девять пышных хвостов придавали ей вид некой божественной сущности, а лик её был прекрасен, словно луна. Характер же её отличался от остальных неограниченным чувством юмора, даже если тот был неуместен, но была и другая сторона — леди Сайгу была строгой и порой выходила за рамки жестокости. Они с Яэ Мико были довольно близки, и младшая кицунэ считала её кем-то вроде матери. А мать свою она как раз и не знала, но Сайгу молчала.       Яэ Мико открыла глаза, с трудом разлепляя их после долгого сна. Мордочка её, перепачканная в земле, выглядела настолько смешной, что лежащая рядом с ней лисица не удержалась от короткого смешка: — Яэ, ты бы хоть умылась! Посмотри, как выглядишь.       Племя кицунэ было не таким обширным, и всего насчитывалось около двадцати лисиц, среди которых было пятеро мужчин, а остальные — женщины. У каждого были свои роли, у каждого свои обязанности, и лишь иногда лисы могли позволить себе отдохнуть и понежиться на солнце. — Хе-хе, — смеялась Яэ Мико, взмахивая своим пушистым розовым хвостом, — Ты просто завидуешь! Я гуляю, а ты лежишь на месте.       После этих слов кицунэ все-таки убежала к ближайшему ручью, умылась серебристой водой, лапками смывая с мордочки грязь. После того, как все утренние процедуры были закончены, она посмотрела на свое отражение в воде, немного загрустив. Почему же она другая? Почему она имеет розовую шерсть? Она часто чувствовала себя чужой среди рыжих лисов, но хорошо скрывала это за счастливой и беззаботной улыбкой.       Племя её не любило превращаться в демонов, предпочитая оставаться в лисьем обличии. Некоторые вообще запрещали остальным делать это, но никакие правила для Яэ Мико были неведомы. Она часто сбегала подальше в лес и там примеряла на себя образ молодой девушки, милого демоненка с одним хвостом и опущенными розовыми ушками и даже старухи, чье лицо усыпали морщины. Её образам не было конца, пока однажды её не заметила приходящая с охоты Сайгу. Но та не рассердилась, лишь похвалила её внешность: — Не переживай так, Яэ, — лукаво улыбалась она, — Ты прекрасна в любом виде. И не нужно переживать, что ты не походишь на других. Каждый по своему уникален. — Большое спасибо вам, Сайгу, — глаза её наполнялись любовью каждый раз, когда она слышала приятные замечания от неё в свою сторону. Леди Сайгу была очень мудра. — Не стоит так беспокоиться, Яэ. Самое главное, что ты себя хорошо чувствуешь, - она убегала вновь по своим делам. Можно сказать, что кицунэ постоянно работала, чтобы сохранить племя в достатке.       Так и проходили беззаботные деньки кицунэ: племя валялось на солнышке, лазило по трущобам, иногда охотясь на других демонов, росло и развивалось, пока в один миг счастью Яэ Мико не пришел конец. — Яэ! Яэ! — будила её одна из сестёр, теребя лапкой, — Вставай, Яэ!       Девушка нехотя открыла глаза, поеживалась от холода на соломе, пока лисица не укусила её за нос. Яэ Мико громко вскрикнула, но животное уже схватило её за шкирку и потащило прочь. Но в этот момент дорогу им перекрыла демоница. Глаза её отдавали любопытством к лисицам, а под ногами её образовывался лёд, такой холодный, будто тысячелетняя зима. Но демоница не делала резких движений, только присела на корточки, сквозя взглядом розовошерстную кицунэ. Та, ещё не очнувшись ото сна, недовольно бубнила себе под нос обидные слова в сторону сестры. — Как ты её назвала? — спросила незнакомая девушка, обращаясь к рыжей лисице. Голос её был холодным, немного хриплым. — Яэ… — до сих пор держа в зубах шерсть сестры, молвила лисица, — Яэ Мико. — Я заберу её. А в обмен не трону ваше племя, — девушка перевела взгляд на прячущуюся в зарослях группу лисов. — Но…но... Она наша сестра! Я не могу с ней так поступить! — кицунэ выпустила из зубов шерстку Яэ и та больно шлепнулась на землю, недовольно ойкнув. Она наконец смогла проснуться и взглянуть на незнакомую девушку, а потом, повернувшись к сестре, прошептала: — Если на кону ваша жизнь, то я пожертвую собой. Не волнуйся, я сбегу от неё в скором времени. Главное, что вы будете живы, — голос её дрожал, показывая испытываемое ею волнение, но она пыталась улыбаться, — Пожалуйста, сестра!.. Бегите.       Даже без особых усилий было понятно, что стоящая перед ними девушка имела большую силу, и, казалось, каждый мог подчиниться её воле. Глаза её испытывающее глядели на мечущуюся в душе кицунэ, которая хоть и улыбалась, но получалось это очень фальшиво. Сестра носом уткнулись в розовую шерстку Яэ Мико, тихо шепча: — Обязательно возвращайся, Яэ… — Вернусь к вам, сестра!.. — в уголках её глаз появились первые слезы, и та шмыгнула носом, — Сестра-а-а-а! — Хватит драмы, — строго сказала неизвестная девушка, — Превратись в демона.       Яэ Мико не стала ей перечить и, посмотрев в последний раз на прячущуюся в зарослях семью, отошла подальше и обратилась прекрасной демоницей. Её розовые остроконечные ушки, прекрасные и блестящие волосы, гордая осанка и белоснежный хвост — всё в ней было прекрасно, словно девушка являлась некой драгоценностью. Только вот лицо её с фальшивой улыбкой выглядело настолько печально, что у остальных кицунэ сжалось сердце от боли. — Необычно, — сухо произнесла неизвестная девушка и пошла вперед. А под её ногами появлялись маленькие льдинки, от которых веяло убийственным холодом, — Меня зовут Аяка. За мной, Яэ Мико.       Обе девушки удалились, а остальные кицунэ наконец смогли спокойно выдохнуть. Леди Сайгу тогда не было, поэтому они не смогли ничего предпринять, чтобы отпугнуть ту девушку. На их сердцах повисло чувство вины, а одна из сестер даже зарыдала: — Яэчка! — голос её прошелся эхом по лесу, — Сестра! Почему мы так слабы?! Теперь из-за нас, — она шмыгнула носом, — Из-за нас ты умрешь!       Остальные кицунэ подошли к ней и виновато опустили морды. На глазах у них блестели слезы, а чувство беспомощности пожирало их изнутри. — Будем надеяться, что с ней все будет в порядке.       Итэр вновь открыл глаза в комнате с четырьмя картинами. Яэ Мико сидела на полу с закрытыми глазами, что-то напевая себе под нос. Кажется, её мысли были далеки от реальности, поэтому эльф тихо позвал: — Госпожа Яэ Мико?.. — А? Вы уже увидели первую картину? — с насмешкой произнесла она, но в голосе её проскользнула нотка грусти, — Я любила их сильно, но она разлучила нас. И я так ненавидела себя за то, что подчинилась её воле и пошла за ней. Но другого варианта не было. По силе её я видела, что Аяка с легкостью может убить все племя, не пожалев никого. Таков характер. — Никогда не думал, что вы так были связаны, — прошептал Итэр, подходя ко второй картине, где был нарисован интерьер замка со всякими свитками и книгами, — Я пойду. — Да-да, — потянула она, — Идите.       Итэр коснулся рукой второй картины и тут же оказался в теле Яэ Мико. Она сидела на полу, перебирая руками свитки и книги, а сзади неё стояла Аяка, недовольно постукивая пальцами по локтю. Руки её были скрещены на груди, а взгляд пронзал спину кицунэ. — Яэ Мико, читай вслух, — строго произнесла она, — Ты должна знать это назубок. — Но зачем, госпожа Аяка? — голос Яэ Мико был тихим от постоянного чтения и почти превратился в хрип. — Ты должна быть мне преемницей. Читай. — Безымянная правительница завещала всем двум народам никогда не существовать вместе, — начала она, быстро водя глазами по строчкам, — Вражда и войны — все это будет преследовать их до конца дней. Эльфы и демоны никогда не должны быть вместе. Если это случится, то… всему миру придет конец. — Понимаешь? — Но госпожа Аяка, почему эльфы и демоны не могут быть вместе? Раньше ведь мы могли существовать?.. Мы могли бы попробовать вновь и… может, у нас что-нибудь бы получилось. Правильно ли то, что мы не можем быть вместе? — Заново читай. — Госпожа Аяка!.. — взмолилась Яэ Мико, — Я читаю это каждый день! Почему вы так привержены к словам Безымянной правительницы? Не считаете, что она может быть не права? — Моя госпожа не могла быть не права! — крикнула она, сжав кулаки, — Пока ты не поймешь это — не встанешь! Как ты не понимаешь, Яэ! Она наказала мне уничтожать всех связанных, зная, что они приносят друг другу лишь страдания! Это моя работа. И я хочу, чтобы ты помогала мне с ней. Поэтому вбей это себе в голову. Иначе я найду твое племя и убью. — Госпожа Аяка!.. — умоляюще крикнула она, — Пожалуйста, не трогайте мою семью. — Тогда выучи это. — Хорошо…       После этих слов картина перед глазами Итэра померкла, и все моменты пронеслись за секунду. В основном там были обучение Яэ Мико, недовольные возгласы Аяки, книги, книги и еще раз книги. После этого все погасло, а Итэр ощутил легкое покалывание в области живота, а потом резкую боль. Кицунэ распахнула глаза и закашляла кровью. Покрытый изморозью тонкий меч проткнул насквозь её живот, приковывая к земле. Аяка смотрела на неё сверху, положив каблук на грудь, и строго произнесла: — Ты никогда не обретешь девять хвостов, если будешь столь слабой. Вставай. — Но госпожа!.. Я уже имею пять, разве этого недостаточно?.. Прошло уже двести лет. Обрести пять хвостов за двести лет это ведь рекордно! — Ты все равно слаба, — сухо ответила Аяка, отводя взгляд от кицунэ, — Ещё раз.       Яэ Мико, не смотря на боль, поднялась на ноги, пошатываясь. Тело у неё жутко ныло, а пять белоснежных хвостов перепачкались в грязи. На краях губ застыла кровь, одеяние тоже было все в алой жидкости. Ком ненависти к собственной слабости застрял в её горле.       Кицунэ до глубины души ненавидела Аяку, ненавидела её строгость, ненавидела её образ мыслей. Еще с самого детства она была игривой, свободолюбивой и любопытной, а сейчас она заперта в заброшенном замке, набираясь опыта под надзором демоницы. Аяка лишь хотела найти себе преемника, чтобы тот помогал ей справится с проблемами, она никогда не искала себе друга. И без сомнений она яро следовала всему, что сказала ей Безымянная правительница. Яэ Мико так не считала. — Разве эльфы и демоны не могут быть вместе? Мы были раньше вместе, мы жили счастливо и лишь Безымянная правительница все разрушила.       Но за все эти слова она поплатилась, поэтому все мысли теперь она тщательно скрывала ото всех. На губах её часто играла слабая улыбка, но в глазах всегда был осколок грусти. Кицунэ часто оглядывалась назад, вспоминала семью, братьев и сестер, и леди Сайгу. Они ни разу не приходили к ней, ни разу не навещали лишь потому, что не могли. Аяка огородила замок непроходимым туманом, запутывая мысли путников, сбивая их с дороги. А после тумана их ожидали смертельные ледяные шипы, защищающие их. Яэ Мико не раз пыталась сбежать и не раз поплатилась за это. Аяка безжалостна. Если уж что-то засядет её в голову, то никогда оттуда не выйдет.       Клинок вновь пронзил грудь Яэ Мико, и та упала без сил на землю. По телу её прошелся холод, и она выплюнула ком застоявшейся в глотке крови. Аяка сверлила её холодным взглядом. — Слишком слаба.       Когда та ушла, покинув их поле боя, Яэ Мико наконец смогла вдоволь выпустить чувства, что скребли её сердце. Она стукнула кулаком по земле и стиснула зубы. Внутри неё полыхал пожар ненависти, но из глаз все равно текли слезы. Если бы она могла сбежать…       Но Яэ Мико заперта в этом замке, словно птица в клетке, созданная лишь для того, чтобы удовлетворять желание выше стоящих. Она словно кукла, управляемая кукловодом. Кицунэ жаждет свободы, хочет уйти и навсегда затеряться где-нибудь в лесу, скрыться от этой демоницы. Безымянная правительница, черт возьми, не права. И она верила в это. В душе её зародилась надежда, что эльфы и демоны смогут быть вместе. Пусть даже не народы, пусть только одна пара, но они могут существовать, а потом…потом все образуется само собой, как и тысячу лет назад…       Кицунэ плакала. Она хочет домой, хочет вновь увидеть родных, хочет услышать упреки старшей сестры, ласковые слова от Сайгу… И даже спустя столько лет она скучает. Сердце её обливается кровью… Вспоминают ли они о ней? Помнят, кто такая Яэ Мико? По щекам снова потекли слезы, и кицунэ ударила кулаком по земле, громко крича: — Почему?! Почему ты так слаба?! Если бы я была сильней, я бы выполнила обещание! Я бы смогла вернуться! Почему?!       Как же она ненавидела себя. Ненавидела Аяку, проклятый мир, ненавидела все, что её окружало, но больше всех ненавидела свою чертову слабость. — Если ты так хочешь, то я обрету девять хвостов! Стану бессмертной и докажу, что эльфы и демоны могут быть вместе!       И она через боль поднялась на ноги. Звезды на небе мерцали, луна осветила её лик, а глаза Яэ Мико недобро заблестели. Внутри неё горела крохотная надежда на лучшую жизнь. Хотя нынешняя жизнь только её выбор, но, если бы она не сделала этот выбор, была бы жива? Она окинула взглядом бескрайнее небо, опустила взгляд на землю и фальшиво улыбнулась: — Я назло тебе соединю эльфа и демона.       И она зашагала прочь от тренировочного поля. Стояла темная ночь, и лишь запах эльфов был ей четко различим. Яэ Мико давно знала, что Аяка выходила и охотилась на них, но никогда не видела лазейку сквозь толстые слои льдов. Если бы была хоть маленькая, хоть крошечная надежда на выход. Но за все эти двести лет, что она провела здесь взаперти, она не нашла ни единого прохода.       Аяка повелевала льдом. Все демоны страшились упоминать её имя, хотя разумных демонов как таковых и не было. Вся цивилизация застыла в своем развитии, не двигаясь с места. Вокруг сновали лишь кучки тупых отродий, которые руководствовались инстинктами.       Перед глазами Итэра вновь пролетели картины, а потом он на мгновенье почуял отвратный запах крови. Яэ Мико стояла напротив большого трупа демона, а на нем победно стояла Аяка. Вся её фигура была покрыта красной жидкостью, а глаза были словно два холодных льда. Из губ её клубами валил пар, будто она обезумела. По спине кицунэ прошелся холодок от такого зрелища, но она лишь фальшиво улыбнулась, льстиво сказав: — Ваши умения поистине прекрасны, госпожа.       На тот момент Яэ Мико стала куда хитрее и фальшивее, чем была раньше. Цель её была крайне проста — сбежать, а потом доказать, что эльфы и демоны могут быть вместе. Поэтому она любыми средствами пыталась выйти в мир, любыми способами завоевать доверие Аяки. Она просто играла послушную куклу, пока не потеряла собственный характер, который был ей раньше присущ. Лишь цель и надежда заставляли её двигаться вперед, не оборачиваясь на прошлое. Она все ещё любила свою семью, все ещё хотела вернуться назад, обнять их и заплакать, но примут ли они её… такую… фальшивую? — Недавно появились связанные. Демон нашел эльфа, — Аяка посмотрела в сторону царства эльфов, перебивая размышления Яэ Мико, — Ты пойдешь туда.       В душе Яэ Мико ликовала, готова была прыгать от радости, словно маленький ребенок, но лишь хитро улыбнулась и поклонилась, с усмешкой отвечая: — Моя госпожа, я сделаю все возможное, чтобы убить его.       И вновь она лжет. Она привыкла делать все, чтобы выбраться наружу и вот её мечта сбылась. Она увидела свет за стенами дворца. Сзади неё развевались на ветру восемь пушистых хвостов. — Завершающим испытанием для получения девяти хвостов как раз оно и будет. — Хорошо, я не подведу.       И снова ложь. Когда она последний раз произносила правду? Когда последний раз она была собой? Теперь её преследует лишь фальшивая личина, теперь навсегда в её сердце лишь ненависть ко всему, которая скрывается за хитрой улыбкой. Аяка изрубила массивную тушу демона на куски, а потом превратила их в лед. Но все это для Яэ Мико было неважно, ведь она наконец вышла за пределы дворца, увидела мир этот спустя пятьсот лет мучений. Она обрела восемь хвостов, она обрела могущество, свойственное кицунэ, она стала сильнее. Теперь она не та слабая девочка, что раньше.       Глаза у неё горели от нескончаемого любопытства, горели, словно пара блестящих звезд на небе. Она все эти века ждала только этих слов. И наконец скоро она сможет доказать, сможет пойти против воли Аяки, а потом сбежит. Сбежит туда, где её никто и никогда не найдет, где она и её семья будут в безопасности. — Завтра отправляйся на поиски эльфа. Ты увидишь на груди кулон, а возле него демоническую ауру. Все поняла? — Да, моя госпожа, — Яэ хитро улыбнулась, прищурив пурпурного цвета глаза.       Завтра.       Итэр открыл глаза вновь в знакомой ему комнате. Яэ Мико не было рядом, лежал лишь её белесый веер. Эльф не знал, сколько прошло времени, но чувствовал, что отсутствие кицунэ неспроста. Что-то терзало его душу так сильно, что внутри все сжималось, а потом раскалывалось на мельчайшие осколки, собрать которые не представляло возможности. Он встал с пола, обошел всю комнату, поджидая Яэ Мико, но та до сих пор не возвращалась. Поэтому глубоко вздохнув, он коснулся третьей картины. Он хотел что-то сказать кицунэ, но, видимо, не получится. Что же все-таки происходит?              Яэ Мико стояла напротив эльфийки. Лицо той выражало некое сомнение, а то и страх. Глаза то и дело беспокойно бегали по кицунэ в образе эльфа, а голос её заикался: — Тот дем-мон, да? А…я…да… она передала мне эту штуку, — в ладони её появился тот самый кулон, от которого веяло демонической аурой, — А пот-том она поцеловала меня и назвал свое и-имя. Сказал позвать её, если ч-что случится… — Она тебе понравилась? — хихикнула Яэ Мико, прикрывая рот ладонью. — Но она же демон… — Ах, а разве мы не можем быть вместе? Не волнуйся ты так, она не убьет. Ведь метка на её шее приносит ей боль, сравнимую с твоей. Не хотела бы с ней встретиться? — А…я? — удивилась девушка, прикусив нижнюю губу, — Ну… ну можно было бы… Ничего в-ведь плохого не будет? — Пойдешь со мной? — Яэ Мико ласково протянула ей руку, — Я исполню это. Не волнуйся только.       Девушка с опаской посмотрела на кицунэ в облике эльфа, а потом протянула ей руку, касаясь ладони. В тот же миг Яэ Мико взяла висевший на поясе белесый веер, раскрыла его и взмахнула, а в небо взметнулись лепестки сакуры. Демоница хитро улыбнулась, и в этот миг оба исчезли.       А через секунду обе стояли возле чернеющей полосы леса, что огораживал царство демонов от царства эльфов. Яэ Мико демонстративно сложила веер в руках, краем глаза посмотрела на эльфийку, которая съежилась от страха и побледнела, а потом, растягивая каждый слог, произнесла: — Боишься? — Немного… Эльфы никогда не приближаются к этому лесу… Да и Царица запрещает нам… — Ха-ха, Царица? — усмехнулась Яэ Мико, — Она за каждым эльфом что ли следит? В нашем царстве никто давно не смотрит за порядком. Нужно бы этим заняться. — Госпожа Яэ Мико, — эльфийка беспокойно потянула кицунэ за край одежды, — Зачем вы мне помогаете? — А разве нужны причины, чтобы кому-то помочь? Пошли. Твоя связанная совсем рядом.       Девушка, вновь беспокоясь, оглядела мрачнеющий лес, откуда тянуло тысячелетним холодом и пошла вслед за кицунэ. Губы её дрожали, шаги были неуверенные, а глаза то и дело смотрели назад. Но эльфийка прекрасно понимала, что пути обратно у нее не было.       Вокруг все мрачно, сыро и грязно. Ноги увядали в желейной жидкости, вязли в болотах; волосы иногда путались в острых ветвях, цеплялись за живые лозы; руки то и дело покрывали новые царапины, раны кровоточили, но Яэ Мико продолжала идти вперед, не обращая ни на что внимания. Сердце её ликовало, а мысли её словно обезумили: «эльф, эльф, эльф!.. Я смогла и смогу доказать, что это возможно! Пусть будет хоть одна пара!»       Эльфийка тихонько пискнула, и в тот же момент возле них послышался топот маленьких ног. Но ног этих было столько, что пересчитать их не представляло возможности. А потом послышался зверский хохот. Девушка от страха закричала, всем телом прижалась поближе к кицунэ. А та лишь усмехнулась, спрашивая эльфийку: — У вас ведь все чинно-прекрасно? Здесь это привычно.       Последнее время, когда Аяка разрешила ей лично выходить за пределы дворца и добывать себе еду, Яэ Мико не раз сбегала совсем в другую сторону, искала свою семью. Но сколько бы она не лазила по территории царства, никакого знакомого запаха она не чуяла. За последние несколько лет она хорошо изучила и этот лес и многое другое. Поэтому кицунэ знала, что для этого места это повседневность.       Но все же решив обернуться, Яэ Мико вдруг застыла, а в её глазах отразился лишь безголовый труп, идущий следом за ней. Кровь текла по его телу, пачкая белоснежное платье, а руки этого существа тянулись к ней. В животе его была дырка, и через эту дырку, где виднелись кишки и желудок, и текла ручьем кровь, слышался мерзкий, чавкающий звук: — Зачем ты помогла мне? Зачем?! Зачем? Ты навлечешь на себя лишь беду! — Госпожа Яэ, госпожа Яэ Мико! — кицунэ вдруг очнулась от этих кошмаров, услышав тонкий голос эльфийки рядом, — О чем вы задумались? — Ах, ни о чем. Не стоит беспокойства, — она фальшиво улыбнулась, скрывая терзающий её страх, а в мыслях подумала: «Демон иллюзий? Не она ли её связанная? Кошмары ведь повлияли только на меня»       В царстве демонов тогда существовали несколько сильнейших демонов, когда пожирали других демонов, пытаясь расти в силе выше и выше. Пока они не представляли угрозы, Аяка их не трогала, но когда они по-настоящему задумывались пойти против и без того не существующей системы, и встать во главе всего царства, демоница их просто убивала. Всего таких демонов насчитывалось около семи, и демон иллюзий был среди них. Славился своей таинственностью шестой из них — Змей, который всегда прятался по чащам, но обладал большой силой. Яэ Мико тоже входила в эту семерку. — Госпожа Яэ Мико, а скоро ли мы придем? — дрожа, спросила эльфийка. — Еще чуть-чуть, — она уже было приоткрыла рот, чтобы что-то добавить, но в это время рядом с ними просвистела стрела и попала она прямо в дерево за кицунэ.       Наконечник стрелы этой покрылся изморозью, блестел, а с соседнего высокого дерева спрыгнула девушка. Лицо её, скрываемое тенями, было практически незаметно, выделялись лишь глаза. Они были прекрасного фиолетового цвета, а к низу становились золотыми, словно закат. Развевающиеся по ветру голубые волосы с кудряшками, два красно-черных рога и красный обруч на шее — неизвестная девушка точно являлась демоном. — Ах, это ты! — девушка, не обращая внимания на Яэ Мико, подскочила к эльфийке, взяв её за руки, — Как же я соскучилась! — Ой, это ты, тот демон!.. — взволновано пролепетала в ответ эльфийка, — Гань Юй… да? — Верно-верно.       Две девушки вновь обменялись ласковыми словами в адрес друг друга, а напряжение спало, эльфийка расслабилась. Яэ Мико впервые за долгое время искренне улыбнулась, любуясь этой парочкой, а потом раскрыла веер и вновь обратилась в кицунэ, представляя свое настоящее обличие. Гань Юй сначала не поняла, кто в итоге оказался перед ней, а потом с благоговейным трепетом поклонилась, ласково обращаясь: — Это вы. Простите, что покушалась на вашу жизнь. Не признала раньше. — Нет нужды, демон иллюзии. Рада увидеться лично, — Яэ Мико успокоилась, прикрыла губы рукой, а потом сделала шаг ближе к демону, прошептав на ухо, — Берегите её. Вы ведь знаете по моему письму, что вас ждет? — Да. Госпожа Аяка ненавидит связанных. Я буду защищать эту юную деву. Не беспокойтесь, госпожа Яэ Мико, — Гань Юй прильнула всем телом к эльфийке, положив голову на плечо, — И почему мы и правда не можем быть вместе? Лишь потому, что враждуем? Лишь потому, что питаемся кровью их? Везде можно найти решение и данный случай — не исключение. — Гань Юй? — взволновано прошептала девушка. Видимо она уже привыкла к новой знакомой. Удивительно быстро, — Что-то случилось? — Нет. Я рядом с тобой, — она крепко обняла её, улыбаясь, — Всегда буду рядом. — Откланяюсь, демон иллюзий, — Яэ Мико вдоволь насладилась их встречей, поэтому спешила уйти по своим делам, — Надеюсь на следующую встречу.       Яэ Мико взмахнула веером, и лепестки сакуры облепили её со всех сторон, отгораживая от парочки. Кицунэ надеялась, что вот оно, счастье, которое она желала все эти пятьсот лет. Как только она покинула их и прибыла в другое место, далекое от замка Аяки, она, словно маленькая, завизжала от счастья, а в уголках её глаз появились слезы радости, которая она быстро смахнула кончиком пальца. Впервые за долгое время она почувствовала что-то теплое в груди.       Неожиданно сзади неё послышался переливчатый звон бубенчика, а потом теплый и знакомый голос, который удивленно произнес: — Яэ?..       Кицунэ вмиг обернулась, а глаза её округлились. Она всей грудью вдохнула, произнося еле разжимая слипшиеся губы: — Леди Сайгу?..       Та в ответ усмехнулась, приложив руку к губам, а бубенчик на её поясе мелодично зазвенел, радуясь вместе с хозяйкой. По щекам старшей кицунэ покатились слезы, и она, подбежав, прижала Яэ Мико к груди, поглаживая по шелковистым розовым волосам и повторяя: — Яэ!.. Яэ!.. Как же я скучала!.. Как давно я не видела тебя!.. Яэ!.. Хибики рассказала мне, что неизвестная ей девушка забрала тебя, обещав не тронуть племя. После этого от тебя не было ни слова… Где же ты была все это время, Яэ?.. — Сайгу!.. — девушка шмыгнула носом и уткнулась в её грудь, как когда-то в детстве, — Я тоже скучала по вам! Несколько лет я не находила себе места, ища вас по всему лесу! По всему царству! Госпожа Аяка забрала меня, заставляя зубрить все искусства, лишь бы я обрела бессмертие и стала ей преемницей. — Госпожа Аяка? Так это была она… — она поглаживала кицунэ по волосам, а потом поняла за подбородок, утирая бегущие по щекам слезы, — Теперь все хорошо. Ты с нами, Яэ. Рада видеть вновь тебя… — Я так боялась, что с вами что-то случиться Сайгу!.. Вы просто не представляете!.. — она вновь заплакала навзрыд. Как давно она не ощущала этого чувства внутри, — Как наша семья? — Давно ждет тебя дома, Яэ… Скорее пошли…       Звон бубенца на её поясе становился все тише и тише, пока полностью не перерос в тишину. Две девушки ушли.       Итэр открыл глаза, тяжело отдышался, а потом прикоснулся к щеке, по которой текла одинокая слеза. Сердце его разрывалось от такой идиллии на фоне всего того ужаса, что пережила Яэ Мико. Запястье его жутко жгло, ведь в теле кицунэ к нему не раз прикасались. Расползающиеся красные вены все еще глубоко въелись в кожу, не желая оставлять жертву. Но Итэр верил ей, поэтому лишь выдохнул и огляделся. Вновь никого. Где же госпожа Яэ Мико?       Но времени на размышления было не так много, как хотелось бы, потому подождав пару минут, Итэр встал на ноги и подошел к четвертой картине. Она выделялась среди всех тонкостью деталей и линий, но краски её были настолько мрачны, что у Итэра все сжалось внутри. Что же ожидает его там?       Он провел кончиком пальцев по гладкой и холодной поверхности. Яэ Мико стояла напротив небольшого городка, огороженного высокими стенами. Розовые волосы развевались на ветру, руки были спрятаны в широкие рукава, а полы одеяния, украшенные красными нитями, прикрывали босые ноги. Сайгу стояла рядом. Её девять белоснежных хвостов сзади, гордая осанка и приятная глазу улыбка делали её образ божественным. Яэ Мико перевела взгляд на свои восемь хвостов и вздохнула. Сколько бы она не старалась, достичь предела ей не хватало сил. — Не переживай так. Однажды и ты станешь девятихвостой кицунэ, обретешь бессмертие. Ха-ха, а ты знала, что бессмертие не такая и хорошая вещь, как все думают? — Сайгу поднесла ладонь к губам, усмехаясь, — Бессмертные демоны переживают так много событий, что в конце концов становятся бесчувственными либо слишком ранимыми. А убить нас никто не сможет. — Неужели нет никакого способа убить нас? — удивленно спросила Яэ Мико, продолжая смотреть вдаль, где горели огни города. — Ну почему нет. Странно, что ты не знаешь. Если отрубить нам все хвосты, в которых заключена вся наша сила, то мы умрем. Но, — она склонила голову набок, — Мы ведь хитрые лисы. Ха-ха, мы можем перенести всю нашу силу в вещицу и носить её всегда с собой. Так сила будет оставаться с нами, и даже если нам отрубят хвосты, мы будем жить. — Вполне ожидаемо от тех, кто родился под звездой кицунэ, — хихикнула Яэ Мико, прикрывая глаза подолом розовых ресниц, — Как я рада, что снова вернулась в семью. Сестры так по мне скучали, а Хибики так подросла. Даже обрела себе новую подругу. Её черная шерстка просто потрясающая. — У Неко? — Ага, — кивнула Яэ Мико, — Не пора ли нам спускаться? Завтра должен быть насыщенный день. — Все ждешь этот праздник? Яэ, ну как так можно!.. — засмеялась Сайгу, потрепав её по макушке, — Жареный тофу до сих пор твоя любимая еда? Ха-ха, как и моя? Не смотри на меня так, Яэ!.. Ладно-ладно, пошли, спустимся с горы.       После этого вся реальность погрузилась во тьму, и снова увидеть свет Итэр смог через пару секунд. Только вот свет это был не светом, а полыхающим огнем, языки пламени которого вздымались к небесам. Огонь был повсюду, как и крики, которые звоном отдавались в ушах кицунэ. Она стояла посреди площади, а рядом с ней Сайгу. Рука старшей загораживала её от того, что находилось перед ними. Точнее — кто.       Губы Яэ Мико подрагивали, взгляд сделался совершенно пустым, и она тихо произнесла себе под нос: — Не получилось…       А в ответ — молчание. Но Яэ Мико и не ждала его ни от кого, пока грозный голос Сайгу не окликнул её: — Забирай всех сестер и братьев, и уходите отсюда!.. Она обезумела!.. — Но ведь… Сайгу! А как же вы? — закричала Яэ Мико, но та попыталась оттолкнуть её. — Иди! Живо! Я попытаюсь задержать её!       Младшая кицунэ глубоко дышала, прижимала к груди веер и глазами полными слез смотрела на горящее здание, возле которого стояло обезумевшее существо. Именно существо, потому что только это определение подходило к Аяке, которая там была. В руках она держала две головы: одна из них принадлежала Гань Юй, а вторая её связанной эльфийке. Их лица перекосило от ужаса, глаза были выдернуты, рот распорот. — Сумасшедшая! — крикнула ей Сайгу, незаметно отталкивая Яэ Мико, — Зачем ты пришла сюда?! — Я? Ха-ха, — злобно рассмеялась она, — Всего-то убить все ваше племя. Яэ Мико ослушалась меня, понимаете? А я ведь говорила, если вы не отдадите мне её, то я убью всю вашу семью!       Аяка отшвырнула головы и схватилась за меч, который висел на её поясе, доставая из ножен. Лезвие блеснуло холодным блеском, и часть его покрылась белоснежной изморозью. Сайгу же схватилась за веер и кинулась на обезумевшую демоницу. Обе скрестились в бою, а Яэ Мико лишь смотрела на них, пока сердце в её груди учащенно билось. — Сестра! — неожиданно послышалось вдали, — Помоги нам! — Уходи, Яэ! — кричала Сайгу, пока Аяка наносила ей колющие удары мечом, пронзая тело, — Быстрей! А-а!       Яэ Мико разрывалась. Почему она не может помочь всем и сразу? Почему её надежды так легко растоптали? Почему сейчас все её близкие страдают только по её вине? Почему! Почему! Почему?! Почему она так слаба?! Почему навлекла эту беду на семью свою?!       Слезы покатились по её щекам, и она бросилась в противоположную сторону, удаляясь от места боя все дальше и дальше. Огонь полыхал повсюду, обжигая её кожу, подпаливая розовые волосы, но она продолжала бежать, пока наконец не нашла сестру Руку её придавило горящей балкой, отчего та рыдала не в силах выбраться. — Хибики! — позвала Яэ Мико, голыми руками пытаясь вызволить девушку.       Огонь коснулся её ладоней, прожег кожу, и та стиснула зубы, не обращая внимания на боль, ведь состояние Хибики для неё было намного важней собственного. В это время сзади к ней подскочили два брата, помогая поднять балку. И спустя несколько секунд девушка была спасена, но находилась в крайне ужасном состоянии. — Сможете понести её? — Яэ Мико приобняла братьев за плечи, сквозь слезы произнося, — Я вернусь к Сайгу и помогу ей!       Те кивнули, аккуратно подняли девушку и взвалили себе на плечи. В этот момент с неба упали капли дождя, будто пытались смыть всю кровь, что растекалась по земле. Сердце кицунэ будто раскололось на тысячи кусочков, когда она осмотрелась по-настоящему. Всюду валялись трупы и лисиц, и девушек, и парней. Все они были покрыты тоненькой корочкой льда, некоторые из них вообще расчленены на две половины. Головы некоторых были размазаны по земле, приплюснуты. Яэ Мико сглотнула от такой картины, закрыла глаза и вновь зарыдала, как будто была тем самым ребенком, слабым и наивным. Она хотела вернуться назад и все исправить, хотела больше не испытывать того ужаса, что являлся перед ней.       Дождь все больше и больше хлестал её, скрывая текущие по щекам слезы. Она продолжала бежать, и вот впереди уже виднелись два тела: одно из них с белоснежным хвостом, а второе с темно-синим платьем. Сайгу все ещё была жива, но силы её явно были на исходе. Яэ Мико вытянула руку, пытаясь коснуться её, уберечь, но в это время покрытый изморозью клинок проткнул её грудь, откуда полилась алая кровь. Меч вновь вернулся в ножны, а кицунэ упала на колени, захлебываясь кровью. Бубенчик на её поясе мелодично зазвенел и оторвался, покатившись прямо к ногам Яэ Мико. Та дрожащей рукой подняла его, прижала к сердцу, а потом спрятала.       Аяка, заметив свою главную цель, лишь хитро улыбнулась, а потом вновь занесла клинок и прямо у неё на глазах обрубила все девять хвостов Сайгу, а потом отсекла ей голову. — Сайгу! — закричала Яэ Мико, протягивая руку, но труп той уже повалился на землю. Из шеи потекла кровь, а кицунэ залилась слезами, сжимая зубы до скрипа, — Аяка! — Не злись. Это лишь твоя вина, — улыбнулась девушка, складывая меч в ножны, — Ты навлекла беду на семью и только ты. — Не смей так говорить! — Яэ Мико схватила веер, что лежал возле трупа Сайгу и кинулась на демоницу, а та лишь засмеялась.       Да, кицунэ была слабее Аяки, но преимущество было и у неё, ведь тренировки вместе с этой девушкой не прошли даром. Она в один скачок подбежала к ней, взмахивая веером и нанося удар в спину, но демоница успела увернуться, нанося удар рукой в шею Яэ Мико. Та закашляла, упала на землю, стиснув зубы. Недостаточно! Недостаточно!       Аяка спокойно вздохнула, будто подле неё не происходило ничего интересного, а потом занесла клинок, чтобы поранить Яэ Мико, но в это время со спины к ней подскочили два брата, которые должны были спасти Хибики. Они действовали очень ритмично, а удар их попал ровно в планируемую цель. Боль пронзила тело Аяки, а братья в это время подхватили Яэ Мико, унося прочь. — Постойте! Заберите хотя бы часть от Сайгу! — кричала она, но братья её не слушали, — Сайгу!       А Аяка лишь сухо рассмеялась, отхаркнула застрявший в горле ком крови и посмотрела в небо. Дым от огня затмевал весь небосвод, затмевал яркие звезды на небе, становясь облаками. Огонь все ещё не утих, он все ещё перескакивал с дома на дом, разгораясь все сильнее и сильнее. Дождь не утихал. Его капли хлестали по земле, смешивались с кровью трупов, и алая жидкость вскоре заполонила все пространство. Аяка все ещё смотрела в небо, а потом все же сделала шаг навстречу Сайгу. Нога испачкалась в крови, но она все же подошла к ней, присела на корточки, оглаживая по изрезанной клинком спине. — Когда-то и я так страдала… Когда-то и я видела все это, — она печально рассмеялась, — Но она получила по заслугам.       Она посмотрела вдаль, а потом провела пальцем по губам. В это время на кончике её пальца появилась маленькое зернышко льдинки, которое она закопала в земле. Спустя несколько мгновений из зернышка появилась первая льдина, а затем ещё одна и ещё. Вскоре весь город оказался погребен под тысячелетним льдом, где больше не осталась ни единой жизни. А Аяка лишь развернулась и ушла, легко перепрыгивая по льдинкам. — Ах, Яэ… Яэ… — прошептала она, — Думаю, это была не последняя наша встреча.       После этого все погрузилось во тьму, а Итэр наконец смог отдышаться после всего произошедшего. Сердце в груди колотилось, душу щемило, будто все произошедшее пережил он лично. Но уже через несколько секунд, он вновь увидел свет и вновь потерял дар речи.       Яэ Мико сидела на полу, а прямо перед ней лежали шесть обрубленных хвостов, возле которых были пятна крови. Под потолком же висели два холодных бесхвостых тела, слегка покачиваясь. К шее их была прикреплена веревка, значит оба кицунэ решили убить себя. На стуле рядом лежала бумага и кисти с чернилами.       Яэ Мико бережно взяла письмо дрожащими руками, принимаясь к чтению: «Дорогая Яэ, прости что подводим тебя. Мы были рады видеть твою улыбку, даже спустя столько бед, но, видимо, мы не так сильны духом как ты. Мы не смогли вынести все эти страдания, что терзали нашу душу. Прости. Мы любим тебя и всегда будем любить. Надеюсь, ты снова будешь улыбаться, как и раньше». А внизу стояла подпись двух её братьев. — Улыбаться? Я? — в истерике засмеялась она, — Сплошная ложь! Все это фальшь, все это время я невыносимо страдала, просто хотела сделать лучше вам! Мне тоже было ужасно больно! Все они... все братья и сестры, Сайгу... Всех она убила! Она пожалела только вас! Но и вы ушли!       Она вновь заплакала, стуча кулаком по полу от бессилия. Слаба. Слаба. Как же она слаба! Вся её семья погибла, вся её семья оказалась убита только из-за неё! Она хотела свернуться клубочком, улечься на пол и зарыдать. Хотела, чтобы руки её семьи обвили её, чтобы те успокоили и пожалели бедную и несчастную душу. Она хотела вернуться назад, хотела... но это невозможно. Прошлого не исправить и не вернуть. Она осталась совершенно одна. На всем это чертовом свете... одна.       Бубенчик на её поясе печально зазвенел. А в душе её все ещё горела надежда.