Песнь в безмолвном лесу

      Воздуха не хватало. Он чувствовал, как его горло обхватили чьи-то руки. Как пылала ненависть того существа, но существо это боялось. Правда, чего-то точно боялось. Дрожащие руки, но твердые намерения. Чего же все-таки хочет это что-то?       А воздуха все меньше. Итэр будто находился в беспамятстве, перед ним плыла мутная пелена тьмы без единого просвета. Ни намека на солнце, ни намека на счастье. Он, кажется, потерял смысл происходящего. Парень не может ухватиться за ниточку, не может понять что да как, не может ничего… Только приносить боль другим, может, по глупости, может, из-за характера. А руки сжимали его все крепче.       Он не может пошевелиться, не может сказать и слова. Почему? Что с ним происходит? Может, такова его кара за убийство? Мутная пелена все продолжала сгущаться, все продолжала окутывать его тело, не давая вдохнуть. — Сяо… — еле прошептал он, но никто не откликнулся на его зов, — Помоги, пожалуйста…       В ответ мучительная тишина. А воздуха становилось все меньше и меньше, глаза постепенно закрывались. Пока в этом забытье он не потерялся, пока полностью его не поглотила тьма.

***

— Сяо! — он с резким криком встал с кровати, но перед глазами все тут же помутнело, — Нет… Погодите… Что произошло? Сяо…       Он еще не до конца пришел в себя, но даже так он чувствовал, как по телу его расходился жар, как голова раскалывалась от ужасающей боли, как в горле застрял противный и болючий ком, впитавший в себя все проблемы разом. Воспоминание о разлуке с демоном будто наполовину стерлись, он лишь помнил о том, как протягивал руку ему навстречу, хотел ухватить и никогда не отпускать. Сердце в груди будто укололи острой иглой, и капля крови спустилась по нему, разбиваясь о скалистые камни реальности. Что же все-таки произошло?       Ему было неведомо, сколько с тех пор минуло времени, да и подумать было сложно, ведь все мысли смешались в одну непонятную кашу. Он даже не мог вспомнить простых событий. Тело все горело пламенем. Итэр вновь прилег и закрыл глаза, тяжело дыша.       Неожиданно дверь его комнаты распахнулась, и из неё выглянула эльфийка в красивых золотых шелковых одеждах и с венцом на голове, в котором переливались драгоценные изумруды. Лицо её было обеспокоенно, в глазах виднелась боль. Она медленными шагами приблизилась к кровати, ощупывая лоб. — Температура не спадает… — голос её был встревожен, — Что же мне делать?       И только она хотела уйти, как Итэр взял её за запястье, медленно прошептав: — Мама… постой… — Итэр?.. Ты очнулся?.. — она быстро оказалась подле него, обнимая, — Прости меня… Я не знала, что вот так все обернется… Я деже не знала, что солдаты нападут на тебя… Без твоего отца никто не может удержать их в подчинении. В этом моя слабость. Как ты себя чувствуешь? — Голова, слабость и… боль. — Ах, я вызывала врача, но он ничего толкового не подсказал, наотрез отказался тебе помогать… Это все дурные вести о демонах… И почему ты только находишь себе неприятности?.. — Прости. — Ничего... никто не знал, что так все обернется… Хотя, ты мог бы предположить… — Прости, — вновь прошептал Итэр, — Это все я виноват. Я ведь… отца… вообщем, тебе теперь сложно… Это моя вина… — Не вини себя столь много!.. Не все же в мире беды присвоены тебе, — она нервно поправила растрепавшиеся волосы, завязанные в пучок, и встала с кровати, — Я принесу попить лекарства. Потерпи чуть-чуть…       Женщина быстро вышла из комнаты, кинув на Итэра обеспокоенный взгляд. И правда, вскоре она принесла кружку с мутной водой, которая пахло, честно сказать, отвратительно, но эльфийка сказала это выпить. — Может полегчает, — она требовательно смотрела на парня, пока тот морщился от ужасного вкуса, — Голова сильно болит? — Да. — У тебя высокая температура. Это нормально. Лежи и отдыхай. Я пока займусь делами. — Ты ведь подала заявку на проведение церемонии господства, верно? — слабо спросил он. — Да. Твой отец для других умер от сердечного приступа. Пока ты был без сознания мы похоронили его на кладбище, что находится близ нашего особняка возле Запретного леса. А я взяла на себя ответственность провести церемонию… — Поэтому на тебе золотой венец… — Да… она состоится завтра… Только вот масштабы будут скромны… Всего лишь пару графов и наш дом, — прошептала она. — Понятно… — Что-то еще волнует тебя? — её голос был ласков. — Есть вопрос один. Скажи, ты что-нибудь узнала о наркотике?.. — голова резко начала болеть сильнее, в ушах звенело, — Хоть что-нибудь?.. — Нет, прости… Я не нашла времени… — Понятно… — Лежи. Отдыхай. Я приду через час, мы померяем температуру.       Женщина наконец ушла, оставив Итэра совсем одного. В горле невыносимо першило от принятого лекарства, голова раскалывалась от боли, а в глазах все мутнело. Думать о чем-либо было невозможно. А эльф хотел. Хотел вспомнить о том, что произошло, хотел понять, что происходит, хотел снова увидеть Сяо, прижаться к нему и больше никогда не отпускать, утонуть в его объятиях. От раздумий голова вновь дала о себе знать, и боль пронзила тело. Холодно. По спине прошлись мурашки, расползаясь по всем конечностям. Холодно. Итэр сильнее укутался в теплое одеяло, свернулся в клубок, глубоко дыша. Как же холодно. На душе тоже пусто, будто его лишили самого важного, самого ценного в жизни. В голове тут же вспыхнул яркий образ его сестры: вот она стоит в голубом полупрозрачном платье, довольно смеясь, кружится, держа в руках букет полевых цветов. Её красивые янтарные глаза сливались с цветом колосьев, её золотистые волосы медленно развевались на ветру, а смех её, словно журчание родника, был усладой для ушей. — Выздоравливай, братишка, — она ласково гладила его по голове, когда он вот также болел, — Болезнь — это плохо. — Кхе-кхе, да знаю я! Знаю! — слабо возмущался Итэр, пока его щеки ярко горели румянцем, а тело было словно пламя, — Просто замерз… — Не нужно было выходить без шарфа! Ну… что я тебе говорила, а? — она беспокойно прикрывала глаза подолом золотистых ресниц, — В следующий раз слушайся старшую сестричку!       Это было так давно, но воспоминание о ней были словно сокровищем, которое Итэр боялся потерять. Но она умерла, сестра его была беспощадно убита ненавистным и даже не родным ей отцом.       Вот только потом смерть настигла и убийцу, которого убил собственный родной сын за все преступления, за всю злость, за всю боль и ненависть, что он причинил другим. Но видеть кровь на руках было страшно, отчего тошнота даже сейчас подступила к горлу. Но прошлого не вернуть, он получил по заслугам.       На душе все еще было паршиво, а тело содрогалось от холода, пусть даже эльф плотно кутался в одеяла. И сколько бы он не пытался заснуть, сколько бы он не вертелся, он так и не смог отдохнуть. Боль только нарастала.       И наконец, по истечению обещанного часа, медленными шагами в комнату вошла женщина с градусником в руках. Кажется, её лицо стало ещё бледнее, но даже так на её губах играла легкая улыбка. Увидев кутающегося в одеялах Итэра, она мигом оказалась возле, прикладывая руку ко лбу. — Горячущий. Неужели так подскочила?       Она уложила его к себе на колени, меряя температуру. Все тело Итэра дрожало, всего его трясло от холода, а мать только гладила по волосам, успокаивая: — Не переживай, все будет хорошо… — она не знала, чем еще может помочь.       А Итэр лишь слабо шевелил губами. — Тридцать девять и пять… Чересчур много… Где ты так заболел? — она озабоченно помотала головой. — А где я вообще был?.. — тихо спросил её Итэр, — Как ты нашла меня?.. — Я волновалась, ведь до ночи ты не вернулся… Поэтому я отправила слуг, чтобы проверить, и они привезли тебя уже таким. Ты пролежал без сознания около трёх дней… — Ты волновалась?.. — А как же мне не волноваться, глупыш! Хоть ты в последнее время много пропадал или сбегал, что тебя не сыскать на всем свете… Но я тогда почувствовала, что что-то пошло не так… Я не находила себе места! — Прости, — еле разжимая губы, прошептал Итэр. — Нет. Не вини себя. Отдыхай.       Она вновь покинула комнату, а Итэр тяжело вздохнул всей грудью, переворачиваясь на бок и сжимаясь в клубок. Лекарство, которое дала его мать, видимо, не хотело действовать, холод чуть отступил, но все еще пробирался в самые укромные места, заставляя тело содрогаться. Его пальцы крепко сжали одеяло, а сам он прикусил нижнюю губу, ведь не вовремя в голове его вспыхнул образ демона, протянутая рука, а затем темнота, что поглотила его до краев. — Сяо… где же ты?..       И что же теперь ему делать? Он беспомощен, приносит другим лишь страдания, а потом получает их сам. Замкнутый круг. А ведь раньше все было спокойно, тогда… кулон — это благословение, дарованное судьбой, или прогнившая насквозь неудача? Он не знал. Голова заболела сильнее, единственным вариантом оставался сон, но даже он не спас бы в такой ситуации.       Но все же Итэр прикрыл глаза, натянул одеяло и, ворочаясь, кое-как успокоился, задремал. Только вот даже сны были против него, как будто весь мир собрал черные-черные проблемы и скинул их на одного единственного существа.

***

— Ну ты и тварь.       Отец, нахмурившись, сидел в своем кресле, пока из его ран сочилась кровь. Но лицо оставалось каменным, словно он был неким изваянием. Его носок ботинка подпирал подбородок Итэра, а глаза, словно перед ним сидело омерзительное животное, скользили по беспомощному телу. — Ну ты и тварь.       Его голос был груб, на лбу вздулись синие вены, а губы были плотно сомкнуты. Он не бил, не ругал, лишь повторял это много-много раз, пока Итэр склонился на полу. Эльф даже сам не понимал, что происходит, только смотрел в пол, не произнося ни слова. — Так, зачем ты убил меня? Зачем?! Зачем?! Зачем?! — этот голос одновременно послышался ото всех сторон, а стены задрожали. Мужчина резко оттолкнул его в сторону, и парень ударился об стену, — Зачем?! Зачем?! Зачем?! — Кто-то доложен был это сделать!.. — Итэр прищурил глаза, — Ты был просто невыносим… — Ты убийца! На твоих руках кровь! Как ты еще можешь жить на этом свете?! Как эта жизнь до сих пор носит таких, как ты?! Ты заслуживаешь смерти! — взревел он, встал с кресла, а его лицо вмиг изменилось до неузнаваемости: из глаз полилась черная, как смоль, кровь, зрачки исчезли, а кожа обуглилась, начала лопаться.       Кровь с новой силой хлынула из ран, но тело продолжало жить. Он медленными шагами, будто был не в силах устоять на ногах, начал приближаться к парню, угрожающе сжимая кулаки. Зубы его скрипели, из глаз продолжала литься черная жидкость — Убийца! Убийца! Убийца! — он наклонился и схватил Итэра за волосы, отхаркивая изо рта такую же черную кровь. Брызги её попали и на лицо парня, отчего тошнота тут же подступила к горлу. Он хотел отвернуться, но мужчина крепко сжимал его, повторяя, — Убийца! Убийца! Убийца! — Нет!.. Нет!.. Я не такой… Я… — Итэр зажмурил глаза, попытался вырваться из его крепкой хватки - все было безрезультатно. Но слова были больнее любых действий. — Ты приносишь другим только боль! Ты не заслуживаешь жизни! Я не воспитывал тебя так, чтобы потом ты убил меня! Не тебе решать, кому даровать, а кому отнимать жизнь! — Да, может я причиняю другим боль, но разве… разве за это нужно лишать меня жизни?! Ты вообще не воспитывал меня так, как нужно! Ты только и делал, что требовал, требовал и требовал! Ты бил меня за непослушание, наказывал за провинности! От тебя никогда не было должной любви! Не тебе говорить о воспитании! — Ты, ничтожество, ещё даже не прожил жизнь, чтобы спорить со мной! — А ты вообще умер! Уйди, уйди от меня! Вернись наконец в свой ад! — Итэр замахнулся и ударил по телу мужчину. В тот же момент кожа отца вспыхнула черным пламенем, все тело потемнело, и кое-где начали появляться просветы, открывая эльфу вид на органы и кости.       От такого ужаса кровь застыла в жилах, голова закружилась, а тело мужчины все продолжало исчезать на глазах, будто чья-то огромная рука выдирала из него куски плоти, разрывала на части. Кровь брызгала во все стороны, и вскоре вся комната окрасилась в чёрные и алые цвета. Итэр весь дрожал. Он забился в угол, глаза его бегали от страха, а руки тряслись. Он не мог сосредоточиться, не мог пошевелиться, не мог произнести и слова. Все его тело покрылось кровью, кое-где вались ошметки порванных на части органов, будто здесь произошла зверская резня сотни существ. — Спасите… кто-нибудь… — он еле разжимал губы, его голос был тихим-тихим, но никто не отвечал, словно в этом мире не осталось никого, кроме него самого, — Спасите меня… пожалуйста…       Неожиданно сзади его обхватили чьи-то руки, и воздуха в тот же момент стало не хватать. Сил совсем не осталось, поэтому Итэр, кажется, даже не сопротивлялся, а руки настойчиво продолжали держать его за шею. Перед глазами все начинало плыть, и кровь, и кабинет, и свет — все начало растворяться в мутной пелене. Вот только принять свою смерть разве было наилучшим вариантом? Хотя, кажется, Итэр запутался, какой шаг нужно ему сделать, чтобы жизнь стала лучше, чтобы не испытывать все это. Есть ли вообще такой ход? Есть ли вообще смысл продолжать жить? Хотя… Сяо… Он ведь... — Умоляю… спасите…

***

      Эльфийка склонилась прямо над ним, рукой пробуя лоб. Она выглядела взволнованной и, как только Итэр приоткрыл глаза, сразу выдохнула будто все проблемы разом отступили. В свободной руке она держала упаковку таблеток. — Ты наконец проснулся… — она печально улыбнулась, — Я так рада… Думала ты опять уснешь на три дня… Как себя чувствуешь?       Итэр ещё не до конца пришел в чувство, но даже так он явно ощущал себя чуть лучше: ему не было так холодно, боль в голове поутихла. Дыхание его было прерывистым, тяжелым, а глаза смотрели в одну точку. — Лучше.       Мать, кажется, мысленно вознесла радости к небесам, но внешне только слабо улыбнулась, погладив эльфа по макушке, а потом по ушку, где он так любил и боялся. — Ты проспал около шестнадцати часов. Сегодня день церемонии… Как бы я хотела, чтобы ты присутствовал там… — А где она будет проходить? — Итэр повернул голову набок, вглядываясь в её золотистые глаза, а потом вновь уставился на потолок. — Сразу за воротами особняка. Жаль только погода плоховата. Поговаривают, что надвигается буря, — женщина обеспокоенно взглянула в окно, где медленно плыли свинцовые тучи, а потом помотала головой, — Ничего… Все будет хорошо… Ты лежи. Я вернусь через полчаса. Мне нужно подготовить одеяние. Оценишь? — Конечно, — уголки губ приподнялись верх, — Я обязательно посмотрю… — Да, спасибо. Ну, я пошла, — она погладила его по макушке и встала с кровати. По её улыбке было видно, как она радовалась предстоящей церемонии, хоть и выглядела уставшей.       А Итэр вновь прикрыл глаза. «Что же значил тот сон? Хотя, что бы он не значил, он не будет больше, чем просто сон. Интересно, почему я проспал три дня? Вещество, что содержалась в том лоскутке ткани, сильное снотворное, но для чего? Какие цели преследовали воины? Зачем им понадобился Сяо? Если судить из того, что он демон, то, возможно, они хотят убить его, но вряд ли смогут. Я так переживаю за него» — голова наконец позволила немного поразмыслить над происходящим, но связать все события воедино было невозможно. — Может, стоит все-таки хоть глазком посмотреть на церемонию матери? — эта мысль не давала ему покоя, — Я многим ей обязан. Как я могу пропустить такое важное для неё событие…       Сил совсем не оставалось, хоть Итэр совершенно ничего не делал. Глаза сами собой закрывались, а всего его клонило в сон. «Но я ведь только-только проснулся» — зевая, рассуждал он, пока на глазах выступили капли слез, а взгляд мутнел. Тело его совсем не слушалось, и усталость вскоре взяла свое: примерно через пятнадцать минут парень вновь заснул.       На этот раз он проспал совсем немного, а разбудил его оглушительный раскат грома, от которого будто сотрясались стены. Итэр резко вскочил, а по спине его прошлись мурашки. И пусть все тело ломило, он поднялся с кровати, чуть не свалившись на пол. Вспышка молнии в этот момент озарила небо, окрашивая его в белоснежные тона. Было около пяти часов вечера. На небосводе не было ни единого проблеска солнца, и только налитые свинцом серые тучи заполоняли его. Дождя, по видимому, ещё не было.       Вновь громыхнул сильный гром да так, что Итэр с перепугу подскочил на месте, обнимая себя руками. Ему вновь стало холодно, а леденящий мороз прошелся по коже, заставляя её покрываться мурашками. Глаза заметили в окне, в котором виднелись белесые вспышки, рассекающие небеса на две части, среди всего этого живые силуэты. Он подошел поближе, приложил руку к стеклу, а сердце его взволновано застучало. Мама. В золотистом платье среди всех эльфов выделялась именно она, её светлые волосы и венок, что так изящно смотрелся на её голове. Мама. А ведь он обещал себе, что посетит церемонию.       Он сделал шаг от окна, а потом резко рванул вниз, спотыкаясь по дороге на скользкой лестнице. Итэр был одет в легкую рубашку со штанами, а на дворе, хоть и стояло раннее лето, но было крайне прохладно из-за погоды. Но он даже не думал об этом, когда спешил на улицу. Тело все становилось ватным, а боль в мышцах нарастала от каждого шага. Почему? Он и сам не знал.       И наконец перед ним показалась широкая дверь главного входа, откуда можно было выйти во двор, где и проходила церемония. Итэр, не раздумывая, потянул её на себя, и сразу же в лицо ударил ему порыв холодного ветра. Тело, вновь почувствовав ещё более значимый холод, вмиг затряслось. Холодно. Очень. Но он почему-то не останавливался, ведь что-то…кажется, что-то тянуло его вперед.       И вот наконец полоса каменной дороги закончилась, впереди показались ворота, а за ними и толпа, среди которых явно выделялась своей пышностью эльфийка. Её золотистое платье, украшенное драгоценными белоснежными камнями, развевалось на ветру, подол, что был сшит из нежного атласа, даже при такой погоде отливал роскошью. На груди блестела подвеска с бриллиантом, а на руках у неё белоснежные перчатки; на плечах накинут прозрачный плащ, что спускался до самой земли. Волосы её аккуратно завязаны в низкий пучок, а самое главное — венок, на котором виднелось плетение золотистых ветвей, а на концах этих веток — драгоценные сапфиры.       Она не замечала Итэра, приветливо общаясь с гостями, и даже здесь её улыбка была крайне приятной, успокаивающей такой, что эльф захотел прижаться и утонуть в её материнских объятиях. Вот только… холодно. Все его тело содрогалось, а он продолжал идти, идти, идти, идти, пока ноги его не подкосило, а сам он не облокотился на решетку ворот. И только тогда мать заметила его. В ту же секунду её лицо побледнело, губы задрожали, и она поспешила к нему, на ходу выкрикивая: — Итэр! Что ты здесь забыл?! Тебе нельзя выходить! — но она замерла на полпути, пошатнулась, отступая на шаг назад, — Иди в дом, Итэр!       Остальные гости презрительно зашептались за её спиной, и женщина поспешила к ним. Не успела она повернуться, как со стороны её сына послышался удушливый кашель. Итэр опустился на колени, прикладывая руку ко рту. Женщина стояла неподвижно.       Вот только когда кашель парня прошел, он отнял руку ото рта и тут же помрачнел, зрачки его резко сузились. На ладони ярким пятном красовалась кровь. — Итэр! — женщина тотчас поспешила к нему, вот только у парня перед глазами все начало мутнеть и расплываться. Он не понимал, что происходит и кто его трясет.       Рядом ударил оглушающий гром, а за ним молния, что пронзила небеса и озарила землю. Гости поежились от погоды и разверзнувшейся перед ними трагедии или, быть может, комедии, но даже и на шаг не сдвинулись чтобы или помочь Итэру, или помочь женщине. Он ведь слыл предателем, так зачем с ним возиться, правильно? Пусть демоны, которых он привел с собой ему и помогают. И даже мать Венти, что присутствовала на церемонии, брезгливо отвернулась, скрестив руки на груди. А эльфийка все ещё пыталась привести парня в чувство. — Ит… эр… Итэр! — её голос долетал обрывками, но тот ещё слышал его. Боль сковала его тело, он был не в силах что-либо сделать, — Итэр! Мой… мальчик…       Она притянула его к себе, обняла, прижимая к груди. И сколько бы женщина не звала его, он не отзывался на её слова. Эльфийка, не обращая внимания на косые взгляды гостей, попыталась поднять его, но сил у неё явно не хватало. Сколько бы она не пыталась поднять его, всё было безрезультатно. — Даже вы… Декарабиан… — она произнесла это имя с ноткой неприязни, обращаясь к женщине, что стояла в бирюзовых одеяниях, сложив руки на груди, — А ведь вы тоже… — Нечего вам, госпожа, произносить это имя. Мы с вами давно расторгли все контракты. А ещё учесть, что вы держите у себя предателя, то это вдвойне ухудшает ваше положение, не считаете? — она была резка и прямолинейна. В этом и была вся мать Венти, — Как вы видите, вы весьма в прискорбном положении. — Да, точно я совсем забыла… — краешек её губ поднялся вверх в усмешке, — Так было всегда… Всегда я была в прискорбном положении.       Последнюю фразу она произнесла шепотом, а потом сама поднялась. Итэр же продолжил лежать на земле. Его тело дрожало, губы стали бледны, как и лицо, отчего на душе у женщины стало ещё паршивей. — Вы, — она посмотрела на стоящего в стороне эльфа, одетого в дорогой костюм, — Помогите мне.       Её голос звучал так, словно не требовал каких-либо переговоров или ответов, но Декарабиан все же умудрилась вставить свое слово, когда мужчина, под напором золотистых глаз, все же подошел к Итэру. — И не стыдно вам вот так командовать? — Сегодня церемония господства, — она пронзила эльфийку взглядом, — Разве вы не обязаны слушать господ? — Тц, — Декарабиан нахмурилась, но промолчала, сложив руки на груди.       А мужчина тем временем аккуратно поднял Итэра и на руках понес его в сторону особняка, следом за ним пошла и мать. Гости же остались снаружи, недобро смотря им вслед. Церемония, кажется, была прервана, но даже без этого эльфийка чувствовала себя настоящей госпожой, хоть она ей и являлась, просто имела статус намного ниже, чем сейчас. Ведь какой-то там супруг или супруга господ… даже думать об этом не хочется. Она крепко сжала руку в кулак, а потом подошла к мужчине, вернув на лицо улыбку: — Большое спасибо вам, граф Сиканоин.       Все же, для того, чтобы другие слушались тебя, необходимо иметь твердость, и женщина это прекрасно поняла. Теперь её голос звучал куда убедительнее: — Я вас провожу, за мной.       Она повела его прямиком в особняк, пока удивленные слуги смотрели на неё, не смея подходить. А она и не просила. — По лестнице вперед и направо.       Вскоре они дошли до нужного им места, и мужчина опустил парня на кровать и, поклонившись, ушёл. Он до сих пор не проронил ни слова, но, кажется, в душе у него зародилось подозрение. Эльф краем глаза проследил за женщиной, но та лишь улыбнулась ему в ответ, прикрывая дверь и вновь благодаря.       И как только мужчина оказался за дверью, она прямо бегом оказалась возле Итэра, сжимая руки на его шее. — Верно… Нужно быть тверже… Нужно быть тверже… Тверже. Тверже. Не нужно никого жалеть!       Вот только в противовес её словам по щеке потекла слеза, а затем, стекая, разбилась о лицо Итэра. Тот, кажется, начал приходить в чувство, его глаза постепенно открывались, вот только даже на это не было времени. Он вновь почувствовал руки на шее, а воздуха стало не хватать. До конца не очнувшись, он не понимал что происходит, кто и что и почему снова?! Он инстинктивно протянул руку, касаясь лица матери, проводя по нему, а слеза вновь покатилась по щеке женщины. — Итэр… — прошептала она, прикусывая нижнюю губу до крови, — Зачем ты вообще родился…       Она не ослабляла хватку на шее, но было видно, как руки её дрожали, как по щекам стекали слезы и краснели её глаза. Но даже так она продолжала стоять на своем, а воздуха было все меньше и меньше. Итэр, кажется даже не сопротивлялся, его рука слабо опустилась на постель, а глаза лишь слегка приоткрылись. Быть может, он все ещё не понял, что происходит?       Воздуха. Нет. Он наконец открыл глаза и громко закашлял, вскакивая с кровати. Мать сидела рядом, руки её были покрыты кровью, а запястий и вовсе не было: вместо них были лишь отрубленные конечности. Она была словно неживой, её глаза бегали по отрубленным рукам, она даже не кричала от боли. Рядом с ней, плавно порхая крыльями, летала хрустальная бабочка. — Мама?! Что с тобой происходит?! — хоть сил в нем и не было, Итэр попытался протянуть к ней руку, но та в ужасе завизжала: — Не подходи! Не подходи! Не смей приближаться!       Итэр замер, а в комнате повисло удушающее молчание. Они так просидели около десяти секунд, пока женщина наконец не пришла в себя, посмотрев обезумившими глазами на Итэра. Её губы слегка разжались, и она попыталась подползти к нему, шепча: — Сынок!..       Вот только в этот момент хрустальная бабочка, что кружила возле неё, стремглав подлетела к ней, пронзая шею острыми, как лезвие, крыльями. Кровь хлынула вовсе стороны, а бабочка на этом не остановилась, продолжая резать плоть, пока голова женщины полностью не упала на кровать прямо к ногам Итэра, который сидел чуть ли не мертвый, смотря на всю эту картину ужаса. Его руки тряслись, тело содрогалось от страха, а зрачки сужались, но он попросту не мог пошевелиться. Страх сковал все его тело, покуда глаза наблюдали, как эта самая невинная бабочка, сверкая белоснежными крыльями, садится на мертвое обезглавленное тело. Он разжал слипшиеся губы, а рука его потянулась к истекающему кровью и пачкающему белоснежные одеяла телу. — Мама?!.. — прошептал он, все ещё не понимая, что только что произошло, — Мама?!..       Он снова и снова звал её, надеялся, что все это сон или иллюзия, никак не хотел мириться с реальностью. Не хотел, чтобы она вот так умирала, ведь тогда он... тогда он точно не справится сам. Он перевел взгляд на свои окровавленные руки, а к горлу его подступила тошнота. Все как и в прошлый раз с отцом: тогда он убил его и руки его были насквозь пропитаны кровью, и сейчас руки покрыты ею. Это все его вина? Нет. Нет.. Нет... Нет! — Ну-ну, не отрицай действительность, — знакомая ему холодная усмешка с каплей игривости.       Итэр резко повернул голову в сторону звука, а глаза его округлились. На оконной раме сидела девушка, чья внешность была точь-в-точь как у Итэра, и только в глазах не было бликов: они были мрачными и холодными, да и от неё самой веяло высокомерием. Одета она была в белоснежное платье, что ниспадало до пола комнаты, а на голове у неё был серебристый венец с тремя бабочками. Девушка смотрела прямо на Итэра, насмешливо улыбаясь: — Добро пожаловать в мою игру, братишка.