Песнь в безмолвном лесу

— Игру? — воскликнул Итэр, — Да кто ты, черт возьми, такая?! — А ты слепой что ли? — она поправила растрепавшуюся прядь золотистых волос, а потом вновь подняла холодный взгляд на эльфа, — Ты уже собственную семью не узнаешь? — Кто ты такая?! — вновь крикнул Итэр, внутри съеживаясь от страха, ведь девушка эта взглядом будто сверлила его насквозь, привнося в душу только смуту и холод. — Скука.       Эльфийка вдруг резко поднялась с оконной рамы и прошлась по тоненькому-тоненькому краю, будто ещё чуть-чуть и она упадет. Но она удерживал равновесие очень даже ловко, ни разу не пошатнувшись. Итэр не смел пошевелиться. Он все ещё не отошел от смерти матери, он все еще не понимал, что происходит, но слова этой девушки: семья? Неужели у него был кто-то ещё? — Ты ведь моя сестра? — он медленно произнес это, а руки его затряслись, ведь девушка резко повернулась к нему, хитро улыбаясь: — А ты, оказывается, соображать все же умеешь. Это тебе. Надеюсь, завтра ты сдохнешь!       Неожиданно она сделала шаг назад и повисла в воздухе. Итэр на миг смог запечатлеть её образ у себя в голове: короткие золотистые волосы, белоснежное платье, что развевалось на ветру и уставшие глаза, в которых пламенем полыхал лёд. И в тот же миг по истечении этой заветной секунды она исчезла, растворившись на тысячу хрустальных бабочек, которые взмыли в небо и превратились в белоснежные огоньки.       На кровать Итэра, прямиком на труп матери, приземлился завернутый красной лентой конверт, инициалы которого гласили, что оно принадлежит его матери. Парень все ещё не мог прийти в себя: руки тряслись, голова все еще была забита мыслями об убийстве, а в на глаза наворачивались слезы. Он даже не понимал, почему плакал. Итэр просто устал. От всего этого, устал, да. Он даже не обращал внимания, на ужасный запах, распространяющийся по комнате и быстро выветривающийся через настежь распахнутое окно.       Его рука потянулась к конверту, но что-то остановило его на полпути, в голове тут же вспыхнул образ, как мать его протягивала окровавленную руку к нему, как глаза её будто умоляли: — Спаси меня! Спаси!..       Тошнота подступила к горлу, и эльф быстро прикрыл рот рукой. В глазах потемнело, голова закружилась и он из последних сил держался, чтобы остаться в сознании. Дрожащими пальцами он все же кое-как вскрыл конверт, доставая оттуда потрепанную бумагу, где четко виднелся мамин почерк: «Моя принцесса, Люмин. Все необходимые меры я завершила, в чай был подсыпан наркотик, что дал мне Альбедо. За это ему большое спасибо. Мужа моего нет, но это и хорошо, скоро мы устроим церемонию господства и вся власть окажется в моих руках, как ты и обещала! Я жду не дождусь этого момента!» — после этого запись прерывается и продолжается на обороте страницы, — «Я сделала все по твоему руководству, твой план и правда не имеет поблажек. Как ты и сама знаешь, теперь демона с ним нет, он стал более уязвим. Скоро придет время и я убью его, обещаю. Со всей скоромностью, твоя верная подчиненная». А после всех этих записей была другая, написанная другим подчерком, гласившая: «Теперь ты понимаешь, братик? У тебя изначально не было в жизни счастья, как и у всех в этой семье. Тебе просто повезло, чертово отродье, что ты не испытал гнета. Я просто пытаюсь это исправить. Несправедливо ведь, когда одни страдают, а другие в это время смеются, радуясь этому свету. Обещаю, я превращу твою жизнь в кошмар». — Кошмар… Так значит всему виной мое рождение? Неужели я вообще не должен был рождаться?! Быть может, тогда бы не было такого… и все… все зажили бы счастливо… — его голос задрожал, глаза наполнились слезами, — Может я вообще… просто лишний в этом мире?.. Из-за меня ведь все страдают… Даже Сяо…       Слеза его разбилась о пергаментную бумагу, а плечи задрожали, послышались тихие всхлипы. — Быть может, я вообще… лишний…и правда… без меня было бы лучше…       «Надеюсь, завтра ты сдохнешь!» — эта фраза будто повисла в воздухе, отчего Итэр только возненавидел себя ещё больше. Почему сейчас он сдается? Почему он так легко ведется на манипуляции других? Почему… почему он ненавидит себя так сильно. Он утер кулаком покрасневшие от слез глаза и скомкал письмо. Нет, он должен быть сильнее, хотя бы ради одного… ради Сяо… Хотя даже демона не было рядом с ним, ради кого он тогда должен стараться?       Итэр плотно прикусил нижнюю губу, переводя взгляд на труп матери, а затем на окно. — Пусть и поздно, но ты… убить? Ты пыталась меня убить? Но за что? Неужели я так ужасен? И все же… я должен похоронить тебя. Пусть это будет хоть верным, хоть неверным вариантом… — он, кажется, отчаялся найти верный путь, по крайнем мере сейчас, — Хорошо, что тошнота отступила…       Он встал с кровати, все еще смотря на окровавленные руки, а потом, как ни в чем не бывало, вытер их об одежду, которая, к слову, тоже была вся в крови. Шаг и ещё шаг. Он вышел за дверь, взглядом пытаясь отыскать слуг, что ходили мимо. Вот только выйдя за дверь, он замер как вкопанный, а глаза его округлились, сердце быстро забилось, ведь рядом в конце коридором легким шагом к его комнате приближалась эльфийка с бирюзовыми волосами, завязанными в жиденький хвостик. — Сахароза… — прошептал Итэр, а по щекам его потекли слезы. Как же он хотел хоть одного родного здесь эльфа, кинуться в его объятия и просто расплакаться, — Сахароза!..       Он сделал шаг навстречу ей, протягивая руку, а потом замешкался, попытался с бежать, но та, видимо, заметив его, окликнула: — Молодой господин, вы не видели госпожу? Я приехала сюда, чтобы помочь с обуявшими её эмоциями.       Вот только кажется, что эмоции матери его были фальшивыми. Эта мысль его посетила сразу же после слов Сахарозы. А девушка все ещё медленно подходила к нему, ничего не подозревая. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой, с каждым шагом, что сделала служанка, держа в руке темный мешочек с травами. — Молодой господин? — произнесла она и только потом смогла различить окровавленную одежду на нем, перепачканное в крови тело и испуганные глаза. Она незамедлительно подбежала к нему, — Молодой господин! Что с вами произошло?       Итэр вдруг резко почувствовал слабость во всем теле, голова закружилась, а Сахароза тем временем отбросила все из рук, поддерживая эльфа и хотела было провести его в комнату, но только она переступила порог, как сразу замерла на месте, испугавшись. Запачканная кровью белоснежная кровать, настежь распахнутое окно, а главное — безголовый труп госпожи ветряных эльфов. Остальная же её часть валялась где-то в стороне, представляя собой поистине устрашающую картину.       Девушка резко прикрыла рот рукой и, пошатываясь, закрыла дверь обратно, чтобы больше не видеть всего этого. — Молодой господин! — она прислонила Итэра к степени, обхватывая его за плечи и приводя в чувство, — Что только что… произошло?! Придите уже в чувство! — чуть ли не плача хрипела она, — Молодой господин!       А Итэр тем временем пытался понять, что происходит. Его разум будто отключился, он видел лишь протягиваемые к нему окровавленные руки, оторванную голову, из которой текла кровь. Он не понимал, находился ли он в реальности или в в собственных кошмарах и слышал лишь голос, что тихо звал его, тихо-тихо, будто шепотом, разгоняя всю эту тьму. — Молодой… господин! Вы наконец очнулись! — глаза Сахарозы выражали неподдельную печаль, когда смотрели на хватающегося за голову Итэра, который поднимался с дивана, — Что с вами произошло? — Сахароза… — он готов был кинуться в её объятия, но не спешил, опустив глаза в пол.       Они находились в приемном зале, украшенном золотистыми резными колоннами и живописными семейными картинами, где был и его портрет. Вот только взглянув на него сейчас, он тут же отвернулся, не желая видеть эту легкую улыбку на губах. Рядом с ним портрет его сестры. Приемной… сестры. А родной здесь нет. Её, видимо, и правда отринула семья за ненадобностью. Её ведь тоже можно понять? — Молодой господин, — она ласково коснулась его макушки, — Расскажите… пожалуйста. Но… Если вам тяжело, то не стоит! Я все понимаю… — Нет. Это моя вина. Вина в моем рождении. Я лишний в этом мире… — Не говорите так! — она резко перебила его и присела на колени напротив, — Не смейте так говорить о своей жизни. Нет существа, что не заслуживает жизнь. И раз она была дана ему, так он должен прожить её достойно! — … я продолжу. Только вот с чего бы начать… Ах, с самого начала. У меня была сестра, видимо, близнец. Но, если так подумать, то история… рассказанная мне Алисой ведь точь-в-точь, как история сестры!.. Значит ли это, что моя семья просто выкинула её за ненадобностью, потому что был я? — он запнулся, — У меня есть сетра-близнец. Моя мать служила ей и пыталась убить меня. Вот только мотивов я не знаю… А потом… моя сестра… нет… бабочка, что служит ей, убила её… Просто… так… убила…       Его плечи вдруг задрожали, на глаза набежали слезы, он был не в силах продолжать. Сахароза явно заволновалась за его состояние, приобняла за плечи, пытаясь успокоить. Она не могла подобрать нужных слов, поэтому просто молчала, пытаясь выслушать до конца. — А отец… Он не умирал от сердечного приступа… Это я…я. Я убил его! Мама подсыпала наркотик, насколько я понял, обостряющий некоторые чувства, чтобы убрать его с пути. Как мне кажется, план сестры был в том, чтобы с помощью других легко устранить всю мою семью и меня в том числе… Она нас так ненавидит за то, что мы её не пожалели? — Думаю так и есть, — Сахароза понизила голос, — Её месть — это желание поделиться своей болью, с которой она, наверное, не в силах справиться. — Она и правда убьет меня? — он поднял на неё взгляд полный слез, — Правда убьет? Как убила с помощью меня и отца?.. Как убила мать? — Молодой господин, не волнуйтесь, я постараюсь вас уберечь ото всех невзгод!.. — Спасибо, Сахароза! Большое тебе спасибо!.. — он прижался к ней всем телом, словно она была ему родной матерью, — Спасибо…       А она лишь гладила его по спине. — А ты не ненавидишь меня за… отца? Я ведь убил его… я ведь виноват и в смерти матери. — Здесь не только ваша вина. Не скидывайте все на себя. Тем более, прошлого исправить мы не можем, уж лучше довольствоваться счастьем в настоящем. Вам лучше отдохнуть. Я тут со всем разберусь. Думаю, завтра мы устроим похороны вашей матери. Вам придется взять церемонию господства на себя… А, ой, простите… Не стоит вас загружать… Отдыхайте, — она ласково убрала руки, уложив его обратно на двиан, — Я о вас позабочусь. — Не бери на себя много работы, — он крепко держал её за руку, пока та хотела отстраниться и уйти, — Пожалуйста… — Хорошо. Как я рада, что даже сейчас… вы заботитесь обо мне, простой служанке, — она улыбнулась, а затем поклонилась, уходя из приемного помещения.       Дел у неё, сколько не скрывай, и правда было очень много. Первым делом стоило перестирать одеяние и постельное в холодной воде, чтобы не осталось пятен крови. Вторым — подготовить труп к захоронению: омыть его и переодеть. Перечислять дальше можно было ещё долго, ведь помимо всего этого ей нужно было позаботиться об Итэре. Девушка вздохнула и, гордо распрямив плечи, пошла по коридорам.

***

      Она тянула к нему окровавленную руку с переломанными пальцами, где проглядывали белоснежные костяшки. Кровь. Кровь. Везде только кровь. Итэр жался в угол, словно напуганный щенок, пока женщина все приближалась и приближалась к нему. Из её открытого рта сочилась гниль, сквозь дыры в коже проглядывали появившиеся там личинки, которые пожирали её изнутри. Женщина визжала, пугая парня все больше и больше, пока расстояние между ними не сократилось настолько, что женщина схватила его за шею, прижимая к стене всеми силами, что у неё только были. И сколько бы Итэр не сопротивлялся, сколько бы он не пытался ослабить хватку, она держала его крепко. Черная кровь струилась прямо по её подбородку, стекая на шею, а потом на перепачканную алым цветом одежду. Она хрипло рычала, сквозя Итэра пустотой белесых глаз. — Я должна быть сильной… Должна убить!.. — она все крепче прижимала его к стене, — Твоё рождение — ошибка…       Воздуха становилось все меньше и меньше, взгляд покрывала мутная пелена. Он как будто попал в топкое болото крови, погружаясь все глубже и глубже на самое дно, кишащее страхами и мерзостью. А руки, что держали его так крепко, как раз тянули в эту самую пучину отчаяния. Пучину боли, сожалений и ненависти. Уж лучше тогда умереть, не так ли?       И даже Сяо… Сяо не было рядом. Он был словно погаснувшей звездой на небосводе, среди ярко мерцающих злом звезд. А звезды эти — эльфы, что ненавидели его. Они мерцали так ярко-ярко, стараясь светом убить его, стараясь светом показать, что место ему не среди них, ведь он изгой, никому ненужный предатель. Никому нет дела до правды, уж лучше они поверять в сладкую ложь, чем купятся на слова жалкого эльфа, что застрял средь мира демонов.       Обжигающие кожу слезы покатились по его лицу, а темнота в то же время окружила его со всех сторон. Не было ни лучика, ни просвета, лишь тьма, тьма и ещё раз тьма. Итэр упал на колени, он даже не стал пытаться бежать, он попросту не знал куда. Его плечи задрожали, руками он закрыл глаза, будто не желая видеть этот свет, будто пытаясь убежать. В этой темноте хотя бы хорошо, он больше не сможет принести кому-либо вред. Здесь он может вредить лишь самому себе.       Вот только тьма, кажется, все сгущалась и сгущалась, забиваясь в легкие и, словно острые шипы, пронзая их насквозь. Больно. Сердце сжимается от этого противного чувства. Темно. И страшно.

***

— Молодой господин!.. Молодой господин!.. — Сахароза аккуратно будила его, трогая за плечо, — Вставайте…       Но тот никак не реагировал на её слова, только на лице его застыли дорожки слез, а на ладонях виднелась кровь от сделанных им же царапин. Служанка, увидев это, сначала перепугалась, но взяла себя в руки, пытаясь не волноваться. Но все ж сердце её в груди бешено стучало, а в глазах таился ужас. — Молодой господин! Молодой господин! — она продолжала мягко трясти его за плечо, пока тот с трудом открывал глаза. Вот только его реакция заставила девушку отступить на два шага от кровати и побледнеть от страха: — Не смей касаться! Умоляю!.. — Итэр смотрел на неё с испугом, губы его подрагивали, а на глазах виднелись слезы, — Не надо… — Вас мучают кошмары? — она подступала к нему очень медленно, — Не беспокойтесь, все будет хорошо…       Она попыталась коснуться его, но тот резко отпрянул на другой конец дивана, съеживаясь и прикусывая губу: — Не подходи!.. Иначе даже ты пострадаешь!..       А она только вздохнула, поправила рукой растрепавшиеся волосы и без слов вышла из комнаты. И только через минут пять, пока Итэр наконец пришел в себя, она вновь вернулась, держа в руке стакан воды. — Выпейте. — Что это? — опасливо спросил Итэр, но руку все же протянул. Опыт с наркотиком он уже имел и больше повторять его не хотел. — Вода, — Сахароза в этот момент отвела взгляд, но даже без этого парень ей поверил.       Глоток прохладной воды освежил его, привел в чувство и странное поведение наконец исчезло, будто его вовсе и не существовало. Итэр передал пустой стакан служанке, поблагодарил её, и… повисло неловкое молчание. Эльф опустил взгляд на руки, царапая себе кожу. Он очень сожалел о том, что вытворял несколько минут назад, но, кажется, он сам не отдавал отчет своим действиям. Он только хотел, чтобы больше он никому не приносил вред. Но огородившись от всех, его изнутри сожрут чувства, что он привык отдавать другим, привык делиться любовью хотя бы с Сяо… Он так скучает по нему и только нему. Итэр хочет обнять, поцеловать, прижать и просто побыть рядом. Просто почувствовать его… рядом. Пожалуйста… он готов молить об этом на коленях. Сяо. Сяо. А если он принесет ему боль?       От его ногтей на коже начали появляться покраснения, но тот даже не заметил его, пока резкая боль не пронзила его руку. Сахароза тоже молчала, не зная, что нужно ей сказать в слова поддержки. Быть может, рассказать правду, быть может, солгать, чтобы не принести больше вреда итак пошатнувшейся психике Итэра? Все эти смерти за столь короткий срок… перенести это было сложно даже взрослому человеку. — Молодой господин… вы идете со мной на похороны? — гнетущую атмосферу прервал тихий голос девушки, — Ваша мать… готова к упокоению. Душа её, возможно, так и не найдет спокойствия… — Упокоение?.. А где будут проходить похороны?.. — Итэр прикусил нижнюю губу, а руки его коснулись шеи, в мыслях тут же появился образ его матери, которая, борясь сама с собой, душила собственного сына. — Там где и ваш… отец… — Я пойду.       Итэр встал с дивана, держась за голову. Из мыслей все ещё никак не выходил образ его матери, её окровавленные руки и безумные глаза. Все же… почему? Найдет ли он ответ хоть на что-нибудь? — Вы уверены? — заволновалась Сахароза, — Не стоит себя напрягать!.. — Я пойду, — Итэр твердо стоял на своем, — Правда. Не стоит беспокойства…       Служанка страдальчески вздохнула и указала жестом на кресло, что стояло слева от кровати. Лежащее там темное одеяние было предназначено именно для похорон. Это был темный костюм с черным галстуком и белой рубашкой. На груди его была прицеплена брошь в виде изумрудной птицы.       Сахароза вышла. Она не стала говорить Итэру о том, сколько он провалялся в беспамятстве, о других волнующих её проблемах. На душе у неё поселилась смута, но она лишь плотно сомкнула губы и твердо зашагала по коридорам на кухню. После смерти родителе Итэра никто не мог позаботиться о слугах, а сам Итэр был не в состоянии этого сделать, поэтому именно Сахароза взяла на себя всю ответственность. В кабинете господина ветряных эльфов было удушающе пусто. Застоявшаяся пыль, которую никто не смел убрать, плотно впитавшийся запах крови и омрачающая атмосфера, до жути пугающая всю прислугу. Удивительно, как он смог коротать там свое время.       Сахароза обошла этот кабинет мимо, вот только её глаза опустились на дверь. Она ведь тоже когда-то проводила там время, убираясь. Когда-то и здесь она была лишь простой прислугой, пока господа не построили особняк близ Запретного леса. Теперь тот особняк станет их личной могилой, где они обретут покой. По крайней мере, хотелось верить. — Мисс Сахароза, — её окликнула слуга в белоснежном переднике, — Обед готов. — Да, большое спасибо. Я позову молодого господина, — после этих слов лицо слуги скривилось, но она лишь поклонилась и ушла обратно, а Сахароза помрачнела, прошептав, — Молодой господин… что же вы наделали… Я ведь предупреждала, что вы понесете за это наказание… Как жаль, что судьба так не благосклонна к вам…       Она вновь пошла обратно, так и не дойдя до кухни. — Молодой господин, — девушка постучалась в дверь, — Обед готов. Перед похоронами необходимо поесть. Вы так давно не ели, что я переживаю за ваше здоровье… — Не хочу есть. Потом, — Итэр был готов: черный костюм, конечно, омрачал его лицо, подчеркивал синяки под уставшими глазами, но сидел просто отлично, — Чем раньше мы закончим, тем быстрее освободимся. Не стоит тратить время понапрасну. — Молодой господин… — она приложила руку к груди.        Слова «вы так изменились» так и не сорвались с её губ, она просто молча последовала за ним. А иногда так было прекрасно понаблюдать за неторопливым, веселым парнем, который только и делал, что старался улыбаться. Вот только сейчас за ним такого не заметишь. Улыбка пропала с его губ или была фальшивой. Сейчас не время для этого, она понимала. А на душе стало так паршиво, что девушка с тяжелой болью сглотнула. Ведь совсем недавно он так искренне мог улыбаться…       Они вышли из особняка, где их уже поджидала процессия, держащая в руках лакированный темный гроб. Впереди всех находился ветряной эльф, что должен был открывать проход в другой особняк, на кладбище, где был похоронен его отец, а в скором времени и мать. — Мисс Сахароза, — он подошел к ней, поклонился, а потом краем глаза заметил Итэра и тут же отвернулся, будто его не существовало, — Всё готово. Мы можем отправляться? — Да-да, — взволновано произнесла она, а потом обернулась к Итэру. Тот стоял, будто находясь в прострации, будто он был не в этом мире. Его глаза смотрели на землю, брови сведены к переносице. — Молодой господин, — она обратилась к нему, аккуратно взяв за руку, — Нам пора.       Он молчал. А потом на глазах у всех раскинул руки и всем телом прильнул к девушке. Та от неожиданности не знала, как реагировать на все это, поэтому просто погладила его по спине, прошептав так, чтобы услышал только он: — Вы не должны сдаваться. Я рядом с вами.       Итэр все ещё молчал.

***

      Вдалеке в тумане растворялись чернеющие верхушки деревьев Запретного леса. Темные тучи укрывали все небо, не было ни единого просвета солнца. Это лето, кажется, впитало всю ненависть эльфийскую и обратило её в мрачную погоду, которая отражалась мрачностью на сердцах эльфов. Раньше, как помнил Итэр, это было прекрасное поле цветов, раньше здесь распускались самые что ни на есть прекрасные бутоны редких цветов. Вот только теперь вместо всей этой красоты здесь стояло одно единственное надгробие, а рядом с ним статуя его отца. И когда только мать успела все это приготовить?       С черными, как темные ночи, перьями птицы смотрели на эльфа недобрыми глазами-бусинками. Они провожали взглядом облаченную в похоронную одежду процессию, среди которых единственным заметным пятном оставался лакированный гроб. Как только эльфы поравнялись с птицами, те, громко издав непонятный звук, сорвались с места и улетели прочь, грузно взмахивая потрепанными крыльями. На их месте остались только черные перья.       Итэр не хотел смотреть на все это: как раскапывают землю, как кладут гроб на то самое вырытое место, как слуги, склоняясь над ним, складывают руки в молитвенном жесте, а по их лицам проходит застоявшаяся улыбка скорби. Не хотел. Но, видимо, придется. Эльф стоял в стороне ото всех, наблюдая за всеми необходимыми приготовлениями, Сахароза же находилась рядом, безудержно вздыхая. — А как она умерла? — вдруг спросил Итэр, нахмурившись, — Что вы им сказали?.. — А!.. — встрепенулась девушка, — Я… прошу меня извинить… сказала, что это самоубийство… — А мотивы?.. — Смерть мужа, — коротко ответила Сахароза, — Я сочла это самым логичным вариантом… — Думаю, вы правы, — Итэр опустил взгляд на землю, нервно царапая ладонь.       А процессия тем временем откапала небольшую яму, куда бы с легкостью вошел гроб. Их лица были полны печали, когда они лично укладывали его рядом, когда говорили поминальные речи, а потом все как один скрещивали руки в молитве. Итэр тоже было хотел подойти, но Сахароза выставила руку вперед, загораживая ему проход. — Сейчас не время. Думаю… потом. Когда они уйдут.       Итэр понимающе кивнул. И вот, спустя минут двадцать, после того как все прощальные речи были произнесены, эльфы начали постепенно собираться в кучу и покидать кладбище, состоящие из двух надгробий. Их лица сейчас не выражали ничего, они лишь холодно попрощались с Сахарозой и ушли, оставив Итэра и девушку наедине. Она, недолго думая, тут же ринулась к могиле, падая на колени. Её темное одеяние тут же оказалось в грязи, по щекам потекли слезы. Девушка, кажется, так и ни разу не спросила настоящую причину смерти. Но она уважала её, Итэр знал это точно. Он подошел к ней со спины, присев рядом и сложив руки в молитвенном жесте. Эльф ведь тоже любил её и почтить о ней память было бы весьма грубо с его стороны. Хотя о том моменте он хотел бы забыть. — Она ведь была так молода… - шептала Сахароза, — Но так быстро ушла на покой…       Итэр молчал. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. Но что-то пожирало его изнутри, будто застоявшаяся боль. Тоска? Быть может, одиночество? — Молодой господин, — Сахароза шмыгнула носом, — Простите, что отвлекаю вас… но ещё утром мне передали сообщение… В пяти километрах отсюда… к западу началась схватка… Появился Высший демон. Молодой господин! Погодите… вы куда?!       Итэр даже не дослушал её. Он рывком поднялся с колен и побежал. Сердце в груди его бешено забилось, как он услышал эти два слова «Высший демон». Почему же все мысли его были забиты лишь Сяо? Почему он боялся узнать, что это все же не он? Итэр, черт возьми, он верил, верил, верил, что там тот, кого он всей душой надеялся обнять и прижать. «А если не он?» — эта мысль не давала ему покоя, но он не останавливаясь, продолжал бежать. Пусть даже это не Сяо, пусть кто-то другой, но что-то будто тянуло его туда. Он даже не обращал внимание на крики Сахарозы, пока они полностью не стихли где-то вдалеке.       К тому времени он уже порядком запыхался, перед глазами все мутнело. Странно, что болезнь его не беспокоила? Разве он мог так быстро выздороветь, особенно после той странной лихорадки? Дыхание участилось, но он продолжал бежать и снова бежать вперед, пока по пути ему не стали попадаться первые разбросанные трупы эльфов и демонов, пока в воздухе не появился застоявшийся запах крови. Он нервно сглотнул, наконец перейдя на шаг и восстанавливая дыхание. Ноги его не слушались, ведь все же пять километров — цифра довольно большая. Как хорошо, что тело его выдерживало и не такие нагрузки в прошлом.       Вот только картина с каждым его шагом становилась все ужаснее и ужаснее. Впитавшая в себя кровь трава окрасилась в ало-красный, все цветы были вытоптаны, деревья повалены наземь. Кое-где валялись трупы маленьких зверьков, надгрызенные с одной стороны. От такого зрелища Итэр резко начало тошнить, голова закружилась, перед ним все начало плыть. Но он продолжал идти вперед. Шаг за шагом, шаг за шагом, пока вдалеке не послышался гул, топот ног, копыт и лап, пока впереди он не увидел залитую кровью поляну и сотни сражающихся между собой демонов и эльфов. Среди них и правда выделялся один… демон. В руках его был туго натянутый лук, который пронзал любого эльфа, с какого расстояния он бы не стрелял. Смерти проносились одна за другой.       Но он все же пошел дальше. Губы его шептали имя любимого им демона, глаза искали его средь толпы. Он не боялся умереть, по крайней мере теперь, его волновали лишь то, найдет ли он того, кого ищет его сердце. Или это просто бессмысленно? — Сяо… Сяо… Сяо… Где же ты?.. — а тот все не отзывался. Его пожирало одиночество.       Пока глаза его не нашли средь всех этих воинов-трупов, демонов и эльфов, знакомый силуэт. По ветру развевались заплетенные в неумелые косички передние пряди, а в руках его был туго натянутый лук, искрящийся прекрасным бирюзовым отливом. Нить его, словно прочная струна, при выстреле издавала тонкий звук. Лицо парня было сосредоточено. — Венти? — сначала тихо спросил он, а потом, подбегая к нему, уже кричал, — Венти?!       Тот, будто не понимая, что происходит, резко обернулся на зов, глаза его то ли от удивления, то ли от страха резко округлились. Он одним движением отбросил лук, который тут же превратился в маленький огонёк ветряной магии, и бросился навстречу эльфу сквозь плотную толпу сражавшихся. — Итэр! Что ты здесь делаешь? А как же тебя отпустили?! — он нервно шарил по нем руками, пытаясь обнять. — Лучше скажи мне, что ты тут забыл?! — Итэр нахмурился, взлохмачивая его волосы на макушке, — Это война. А не игра. — Я знаю. Я сбежал, — он опустил взгляд, отводя его в сторону, где их не могли достать другие, — Мама мне сказала, что лучше уж я бы сдох где-нибудь. Не знаю отчего так. Поэтому я тут, как видишь… пытаюсь сдохнуть, — он улыбнулся, а потом призвал к себе лук, созданный из магии стихий, — О! Итэр, я ведь тебе не рассказывал, — он даже не стал слушать все то, что хотел ему сказать друг, — Я научился использовать магию стихий как оружие! Теперь я могу постоять за себя! И тебе больше не нужно будет меня опекать… — Венти, — перебил его Итэр, — Остуди свой пыл. Ты не должен здесь находиться. И уж точно не должен умирать. — Не тебе это решать. В конце концов… я все время пытаюсь от всего сбежать. Так дай мне хоть раз встать перед лицом трудности! — Но точно не сейчас же, Венти! Очнись! Я не хочу тебя потерять! — Как и я. Поэтому уйди отсюда. Я и сам справлюсь, — он хотел развернуться и вновь выйти на поле боя, вот только в последний раз оглянувшись на Итэра, он заметил, как тот побледнел, как плотно сжались его губы.       Неожиданная резкая боль сковала его тело, а из руки выпал лук, вновь превращаясь в простой сгусток магии, который рассыпался на мелкие пылинки. Венти даже не понял, как предплечье его пронзило стрелой, как по руке расходились кровавые пятна отравления. Оба парня в споре даже не заметили, как медленным шагом к ним приближался Высший демон, а ухмылка поблескивала на его лице. — Неужели знакомое лицо? И где же ты скрываешь Сяо, эльф? — он хотел было подойти к Итэру и обнюхать его со всех сторон, но Венти перегородил ему путь, закрывая друга своим телом. — Не смей походить к нему, — парень был настроен твердо. — А ты я вижу смелый, — демон, что подошел к ним, и правда был знаком Итэру, вот только от этого факта лучше не становилось. Аякс. Это имя было словно проклятым, как и воспоминания о нем. У парня внутри все сжалось в комок, и он тихим голосом позвал Венти: — Скорее уходим!       Но уже было поздно. Одним рывком Аякс поднял эльфа над землей, сжимая его шею. Он не хотел его убивать, демон лишь наслаждался. — Где Сяо? — он обратился к Итэру, облизываясь, — Что ты с ним сделал? — Отпусти его! — эльф не слушал его, просто сверлил взглядом, — Я скажу где Сяо, лишь отпусти моего друга! — А… нет. Он ведь так вкусно пахнет… словно аристократической крови!.. — Аякс облизнулся, а потом резко прокусил руку Венти. Тот от боли взвизгнул, прикусил губу, пытался вырваться, но демон лишь сильнее сжал челюсть.       Кровь потекла по его руке. Итэр не шевелился, дрожал. С одной стороны он мог чем-нибудь помочь, но с другой — он знал, насколько велика сила этого демона. Вступать с ним в конфликт с самого начала равносильно смерти. И правда, можно ли было что-то сделать в этой ситуации? — Беги… — лицо Венти исказило от боли, — Прошу. — А ты ещё и разговаривать можешь? — Аякс наконец оторвался от руки, вот только на этот раз его клыки вонзились в шею. Венти закричал от боли.       По его белоснежной коже скатывались капли крови, пачкая одежду в алый цвет, из глаз катились слезы, все тело билось в конвульсиях. Он, видимо, хотел вырваться, но силы с каждым разом покидали его, крови все становилось все меньше, а лицо его с каждой секундой бледнело. — Беги… — из последних усилий говорил он, но Итэр оставался на месте, застыв словно вкопанный. Ноги его не слушались, будто что-то железными цепями приковало его к этому месту.       Неожиданно клыки демона вышли из плоти эльфа, а следом Аякс отбросил Венти на землю, словно ненужную безделушку. Итэр хотел было подбежать к нему, стремглав унести куда-нибудь и спасти, но демон все его планы в один миг растоптал. Он медленным шагами и с холодной усмешкой на лице приблизился к парню, хватая его за волосы. — Где Сяо? Я отпустил, видишь? — прошипел демон, облизывая его открытую шею, — Давай же, эльф, говори. Мое терпение не вечное. — Да, черт возьми, он сейчас у Царицы! Они забрали его! — он сказал первое, что пришло на ум, ведь на самом деле он бы и сам хотел знать, где сейчас Сяо. — У главенствующего эльфа? — удивился демон, сильнее сжимая волосы Итэра, — Врешь?! — Ни капли… — прошипел Итэр, хватая его за когтистую руку, — Отпусти! Иначе…       Он не успел договорить, ведь Аякс также отшвырнул его в сторону, даже не церемонясь. Его совершенно не волновало состояние двух валяющихся эльфов. Признать честно, демон отправился в царство эльфов только для того, чтобы найти своего противника, Сяо, и вновь сразиться с ним, и по совместительству убить пару-тройку надоедливых солдат, что попадались ему на пути. Вот только кажется, что эта тройка обернулась сотней. Аякс облизнулся. — Что ж, — на лице его засветилась кровожадная улыбка, — Видимо стоит спасти своего товарища. Не считаешь так, эльф?       Итэр смотрел на него ненавистным и усталым взглядом. Его грудь то вздымалась, то опускалась, он сильно боялся сделать что-то не так. Но Аякс просто махнул рукой и все тем же неспешным шагом направился прочь, а парень мгновенно очутился возле Венти. Его рука была насквозь прокушена, кровь стекала по белоснежной коже. Эльф с трудом открывал глаза. Сердце в груди с каждой секундой стучало все медленнее и медленнее. — Итэр, — Венти протянул к нему руку, проводя по щеке, по которой стекала слеза, — Не плачь. Я ведь не умру! — Не трать силы понапрасну, — Венти прижал его руку, заливаясь слезами, — Ты ведь знаешь, как ты мне дорог!.. — Даже дороже связанного с тобой демона? — усмехнулся он, улыбаясь сквозь боль.       В ответ ему молчание. Но Итэр осознавал, что дороже Сяо никого не было. И пусть с ним он не так долго вместе, пусть он, может быть, не знает всего его, но эльф был уверен в одном, что демон самый-самый дорогой его сердцу. Самый-самый дорогой его чувствам. Он ни разу в жизни не чувствовал себя с кем-то поистине счастливо, ни разу его сердце не трепетало от нежных прикосновений. Быть может, это и была та самая любовь, о которой говорил ему демон? Любовь? — Знаешь, я завидую этому демону. Он получил твою любовь… — Венти!.. О чем ты говоришь? Сейчас не нужно об этом болтать!.. Лучше позаботься о себе!.. — по щекам его продолжали скатываться слезы, губы подрагивали, — Ты выглядишь просто ужасно! — Ах, ты все такой же слепой глупыш… Итэр, — Венти прикрыл бирюзового цвета глаза, на краю которых выступила слеза, — Я ведь тоже тебя люблю… — Что?.. — Говорю же глупыш… Брось меня, — на его губах застыла страдальческая улыбка, — Я скоро умру. Стрела была отравлена. — Нет… Нет… Нет… Нет!.. — Итэр не находил себе места. По щекам его неустанно скатывались слезы, плечи дрожали, а руки прижимали к телу Венти, который на его глазах становился все слабее и слабее, — Пожалуйста, нет! Я больше не выдержу смертей! Ещё одна и я точно сойду с ума!.. — Нет. Ты сильный, — закашлял Венти, а на лице его стали появляться черные линии, — В отличие от меня. — Черта с два! Никакой я не сильный! Слышишь?! Не смей умирать, Венти! — но тот лишь слабо улыбнулся, что-то прошептав себе под нос.       В тот же момент рядом с ним возникла бирюзовая вспышка, которая превратилась в огонек, взволнованно облетевший Венти со всех сторон. Он ласково жался к нему, вздрагивал при каждом слабом вздохе своего хозяина, а тот, как будто ничего не происходило, смеялся, отчего на душе у Итэра с каждым мгновением становилось все больнее, будто тысячи ножей впивались в него, будто сейчас он испытывает боль, а не Венти. — Убей меня, — его губы произнесли это отчетливо, давая приказ огоньку, который от слов этих вздрогнул и задрожал, — Быстрее… — Стой! Не надо, Венти! — закричал Итэр, рукой пытаясь поймать огонек, что превратился в лезвие меча, но тот уже оказался прямо возле его шеи. — Я рад, что от меня хоть где-то была польза… Итэр… прощай. — были его последние слова, перед тем, как кровь брызнула во все стороны, после того как бездыханное тело грузно повалилось на эльфа.       Итэр рыдал. Рыдал, словно маленький ребенок, переживший тяжелое горе, рыдал, судорожно всхлипывая. Руки его дрожали, глаза опухли, а сам он прижимался всем телом к мертвому другу. Он не хотел разжимать объятия, не хотел принимать действительность. Не хотел. Не хотел. Не хотел! — Венти! — закричал он, — Зачем?.. Венти?!       Но мертвых не вернуть, он это прекрасно понимал. Но Итэр снова и снова прижимался к его телу, будто проверяя правда ли он мертв. Но сердце его не стучало. Надежда, словно совсем крохотный огонек, погасла.