Там, где я тебя нашёл

      «Странно, как непредсказуемо наши поступки влияют на будущее, не правда ли?» — Альбус Дамблдор

      Албанский воздух, густой и пряный от запаха хвои и влажной заснеженной земли, обжигал лёгкие. Фатмир задержался в лесу дольше обычного, надеясь найти хоть что-то, что могло бы поправить его более чем скромный бюджет, ведь он был разнорабочим, то плотником, то грузчиком, то дровосеком, лишь бы ему заплатили, дела его не шли. Старинные легенды о затерянных в этих чащах сокровищах и артефактах будоражили кровь, но на деле кроме кореньев да редких грибов он ничего не находил. Уже и солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, а ему пора было возвращаться в свою убогую халупу в ближайшей деревушке.       Он уже было развернулся, как вдруг его нога наткнулась на что-то мягкое и податливое. Фатмир отшатнулся, ожидая увидеть мёртвое животное, но то, что он увидел, заставило его кровь похолодеть в жилах. В корнях старой, почти чёрной от времени сосны, лежал свёрток из тёмной, незнакомой на ощупь ткани. А из свёртка на него смотрели два огромных, не по-детски осознающих глаза цвета лесной хвои после дождя. Ребёнок. Совсем один. В чаще, где не ступала нога человека уже много лет. — Мать твою… — выдохнул мужчина, озираясь по сторонам. Лес молчал. Не слышно было ни птиц, ни зверей, будто сама природа затаила дыхание в этом месте. — Эй! Есть здесь кто?! Тишина была ему единственным ответом. Ни плача, ни зова. Только тихий, ровный взгляд младенца, будто оценивающий его, взрослого мужчину. Сердце Фатмира сжалось от странной смеси ужаса и щемящей жалости. Он медленно, будто боясь спугнуть, опустился на колени и протянул руку. Малыш даже не дрогнул. Его личико было бледным и удивительно спокойным. Не по-младенчески спокойным. — Как ты тут оказался? — прошептал он сам себе, разворачивая уголок ткани.       Ребёнок был чист, одет в странного покроя одеяние, больше похожее на миниатюрную взрослую рубашку. Рядом не было ни записки, ни вещей, ничего, что могло бы указать на его происхождение. Лишь небольшая, почти незаметная отметина на лбу — тонкий, белый шрам, словно от давно зажившей царапины. Молодой мужчина осторожно коснулся его щеки. Кожа была прохладной, но не холодной. Малыш наконец среагировал — медленно повернул голову в его сторону, но всё так же молчал. Мысли путались. Отнести в полицию? В деревне о таком событии узнают за пять минут. Найдутся ли родители? А если нет? Приют… Он содрогнулся. Он и сам знал, каково это — быть никому не нужным.       И этот взгляд… В нём не было страха. Была глубокая, всепоглощающая тишина, словно за этими глазами скрывалась целая вечность. Она гипнотизировала и пугала одновременно. Решение пришло внезапно и оформилось с железной твёрдостью. — Ладно, — тихо и слегка нервно сказал он, снимая свой поношенный плащ и закутывая им свёрток поверх тёмной ткани. — Посиди тихо. Ни звука. Домой дойду и разберёмся...       Он поднял ребёнка на руки, ожидая протеста или хотя бы движения. Но младенец лишь устроился поудобнее в его руках, прижался к груди и снова уставился куда-то в пространство перед собой, словно видел то, что было недоступно простому взгляду. Фатмир быстро зашагал прочь от этого места, стараясь не оглядываться. Спина его ныла от напряжения, а в ушах стучало: «Что ты делаешь? Что ты делаешь?». Но когда он рискнул взглянуть вниз, на безмолвного ребёнка в своих руках, странное умиротворение накрыло его. Он не знал, откуда этот малыш. Не знал, почему он здесь и почему так пугающе тих. Он не знал, что делать дальше, чем его кормить и как растить. Он знал лишь одно: в глухом албанском лесу он нашёл нечто гораздо большее, чем артефакт или сокровище. Он принёс домой тишину, упакованную в тёмную ткань, и тайну, смотрящую на него глазами цвета леса.       А раннее, на вокзале, которого не существовало, юноша с молнией на лбу и усталым взглядом делал свой выбор, ещё не зная, что его жертва, его победа и его поражение уже обрели новую, совсем иную форму в руках незнакомого мужчины из другого мира.